Интервью

Юрий Володарский: «Они мечтают об Украине без русского языка»

Киевский литературный критик — о дерусификации Украины, проспекте Бандеры и писателях Донбасса

Этот материал вышел в № 4 от 18 января 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ян Шенкманспецкор

85
 

Русский язык для украинцев — ​больная тема. В конце 2016-го Верховная Рада одобрила закон о защите книжного рынка от российской продукции антиукраинского содержания. Под этот закон теперь может попасть что угодно — ​вплоть до безобидного романа Юзефовича «Зимняя дорога», как написали недавно в одном украинском СМИ. А ведь литературные контакты между нашими странами и так почти прекратились. Мы перестали ездить друг к другу на фестивали. Мы ругаемся в Facebook, мы давно не читаем друг друга на бумаге. Русских издателей не приглашают на украинские ярмарки. А украинских авторов в России просто не издают, российский книжный рынок, дававший в прежние времена писателям и деньги, и славу, — ​для них закрыт.

Внутри Украины страсти тоже бушуют. Раскол идет опять же по линии языка. Русскоязычные украинцы не могут договориться с украиноязычными. Звучит абсурдно, но факт. Для самых радикально настроенных русский теперь — ​язык врага. А пишущие по-русски вызывают раздражение и недоверие, будь они хоть сто раз против российской агрессии. Литература распалась на две половинки. О том, как протекает жизнь в русскоязычной половине, рассказывает Юрий Володарский, один из самых авторитетных литературных обозревателей Украины.

— Давайте договоримся о терминах. Украинская литература по-русски — это русская литература или нет?

— Раньше — ​скорее да, сейчас — ​скорее нет. В советское время именно язык определял принадлежность к национальной культуре. Но Украина — ​уже давно независимое государство со всем набором обстоятельств, характерных для независимого государства. Теперь помимо языка важно, где живет писатель, о чем пишет и как сам себя идентифицирует. Скажем, Алексей Никитин и Владимир Рафеенко, ведущие русскоязычные прозаики Украины, считают себя украинскими писателями. А есть, например, Станислав Минаков, последнее время живущий в Белгороде. Если ему сказать, что он украинский поэт, его передернет, хотя он прожил значительную часть жизни на территории Украины.

— Что изменилось после Майдана для тех, кто пишет по-русски?

— К ним вырос интерес, они получили больше возможностей издаваться на родине. Алексей Никитин впервые выпустил свою книгу в Украине (знаю, что у вас принято говорить «на», но для нас принципиально — ​«в»). А до последнего года все его романы печатались только в России.

Лет пять назад имя Владимира Рафеенко в Украине было почти неизвестно за пределами Донецка. Сейчас в двух наших издательствах готовится к публикации его новый роман «Долгота дней» — ​в оригинале и в украинском переводе. Это притча о воссоединении Украины и возвращении Донбасса, в России она не может быть издана по политическим соображениям. А до этого два романа Рафеенко, отмеченные «Русской премией», выходили в Москве.

Рафеенко, Элина Свенцицкая, Елена Стяжкина и другие достойные авторы были вынуждены уехать из Донецка из-за войны. Вопреки стереотипам в Донбассе живут не только шахтеры и трактористы, там всегда была мощная культура, и литературная, и музыкальная, и художественная. У нас есть такой мем — ​«Услышать Донбасс», очень неоднозначный. Но действительно творчество тамошних авторов было плохо известно у нас. Сейчас ситуация изменилась. Жаль, что так поздно.

— В 2015-м в Москве вышла книга «Небо этого лета», сборник современных украинских рассказов, инициированный Людмилой Улицкой и составленный вами. Чуть ли не единственный русско-украинский литературный проект за последнее время. Когда-то их было много: выходили книжки, проводились фестивали. А потом — как отрезало.

— Да и с «Небом» не все гладко. Сначала мы хотели издавать его в государственном издательстве, но столкнулись с такой перестраховкой, что были вынуждены уйти в частное. Количество совместных проектов стремительно приближается к нулю. На поэтический фестиваль «Киевские Лавры», который много лет сближал наши языки и культуры, приезжает в разы меньше ваших поэтов, чем раньше. На Волошинский фестиваль в Крыму украинские авторы ездить практически перестали. Раньше и я регулярно приезжал туда, был членом жюри, но с 2014 года это для меня невозможно. Участие в таком фестивале для гражданина Украины — ​фактически поддержка аннексии.

Любые проекты, в которых задействованы деньги Кремля, могут у нас вызвать резкую реакцию. Российские деньги замарают кого угодно. Одно из украинских СМИ прошлым летом написало, что поэтесса Леся Мудрак, участвовавшая в таком проекте в Минске, является чуть ли не предателем родины.

— Да, я знаю эту историю, но Мудрак же никто, слава богу, не посадил, не наложил запрет на профессию. Никто ее пальцем не тронул.

— Такого у нас пока нет, а вот травли периодически бывают. Мы тут найдем из-за чего переругаться и без внешнего врага. Самая громкая история последнего времени — ​случай поэта Александра Кабанова, написавшего в Facebook иронические слова о проспекте Бандеры. Несколько месяцев назад у нас прошли массовые переименования улиц, и Московский проспект превратился в проспект Бандеры, что понравилось далеко не всем.

— Говорят, Кабанов получал угрозы после этого текста.

— Писатель Сергей Пантюк обещал набить ему морду. Прозаик Леонид Кононович намекал, что пора устроить новую Волынь. Имеется в виду так называемая «Волынская резня»: в 1940-е украинцы убивали поляков на Волыни, не самая приятная страница украинской истории. Яне Дубинянской, вступившейся за Кабанова, грозили сорвать творческий вечер. Но ничего этого не случилось — ​ни резни, ни мордобоя, ни срыва вечера.

Кабанов попросил прощения у всех, чьи чувства задел, правда, это не остановило процесс. Периодически продолжают писать о том, какой он мерзавец и как ненавидит Украину. Хотя ненавидит он Украину только с точки зрения тех, кто ставит знак равенства между Украиной и Бандерой.

— Тут надо вспомнить, кто такой Кабанов и какую роль он играет в это сложное время.

— Саша — ​большой поэт и один из немногих, кто строит мост между украино- и русскоязычной культурами. Он уже 11 лет редактирует двуязычный журнал «ШО», а у нас немало деятелей, которые мечтают об Украине без русского языка и считают, что пора переходить от декоммунизации к радикальной дерусификации.

Показательно, что после нацизма и Гитлера о крови, о генетике радикалы не говорят, они говорят о «языке врага», который является оружием имперской России. С их точки зрения, любой человек, говорящий по-русски, — ​пособник Кремля. И даже русская классическая литература — ​тоже зло, с помощью которого Кремль пытается на нас влиять.

— Языковые проблемы как-то влияют на книжный бизнес? Что вообще происходит в этой сфере, как она регулируется?

— Недавно Рада приняла закон о запрете ввоза с территории страны-агрессора книг антиукраинского содержания. На самом деле количество таких книг минимально, но депутаты, которые составляли закон и лоббировали его, смотрят дальше. Они хотят, чтобы наш рынок в принципе перестал зависеть от России, потому что сейчас две трети книг, продающихся в Украине, печатается в РФ. Самые горячие головы хотели бы вообще запретить российские книги. Они надеются, что произойдет пресловутое импортозамещение, о котором с таким пафосом говорят в России. Но это нереально. Ну неспособна украинская книжная промышленность покрыть неизбежный в этом случае дефицит.

Важны на самом деле не языковые проблемы, а политические. С 2015 года на украинских книжных ярмарках нет стендов российских издательств: их больше не приглашают. Книги, выпущенные в России, там продают посредники.

— А как это работает в другую сторону, в русскую? Доходит ли украинская литература в Россию?

— Уже почти нет. Раньше у вас переводили Андруховича, Забужко, Жадана, были украинские номера у «Нового мира», у «Дружбы народов». Сейчас все это резко уменьшилось. С другой стороны, хитом московской ярмарки «Нон-фикшн» стала в прошлом году книга Алексея Гедеонова «Случайному гостю», выпущенная киевским издательством «Лаурус». Украинские книги пользуются спросом в России, только их очень мало. Тот же «Лаурус», кстати, выпустил книжку рассказов Олега Сенцова, которая у вас по понятным причинам не продается.

— Парадокс, но за два с половиной года в России так и не появилось серьезной прозы о войне в Донбассе, если не считать пропагандистских потуг. Как-то это не слишком волнует наших писателей. А ваших?

— У нас важных художественных текстов на эту тему пока тоже нет. Есть книги на стыке художественной литературы и публицистики: «Аэропорт» Сергея Лойко, «Иловайск» Евгения Положия. Сергей Жадан, насколько мне известно, пишет повесть, которая касается войны. Но большая проза всегда реагирует медленно. Чтобы Толстой написал о войне 1812 года, должно было пройти полвека. Здесь нужен более спокойный, отстраненный взгляд.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Теги:
украина
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera