Репортажи

Бутугычаг

О том, что по-настоящему страшно

Фото автора

Этот материал вышел в № 13 от 8 февраля 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей Бабийпредседатель Красноярского общества «Мемориал»

19
 

Этот кадр — не из Освенцима. Это свалка зэковских ботинок в лагере Бутугычаг на Колыме. Не знаю, зачем эти изношенные донельзя чёботы сложили в одном месте, но все время, пока я снимал эту свалку, меня бил озноб.

Лагерное кладбище в Бутугычаге — это просто слежавшаяся щебенка, из которой торчат колышки с прибитыми к ним крышками от консервных банок, на крышках номера. Вот и все, что осталось от человека, — колышек на кладбище да пара раздрызганных ботинок.

Бутугычаг — страшное, инфернальное место даже и без лагеря. Он зажат между тремя большими гольцами. Щебенка на этих гольцах поросла мхом, который на солнце отдает светло-зеленым, но стоит солнцу зайти за тучку, даже небольшую, — и все три гольца тут же начинают нависать над тобой черными мрачными громадинами. Не зря Анатолий Жигулин, сидевший в этом лагере, назвал свой роман «Черные камни».

Мы стояли в Среднем Бутугычаге несколько дней, и все это время мороз продирал до костей. В Нижнем Бутугычаге к тому же сильная радиация, и мы его проскочили на скорости. А в Верхнем Бутугычаге прекрасные виды из окна барака говорят о том, что бежать отсюда было некуда.

С лесом на Колыме неважно. Поэтому и лагерные постройки — из камня. Отсюда дополнительное ощущение иррациональности. Кажется, ты приехал на раскопки какого-то древнеримского города.

На фоне полуразвалившихся бараков, построенных для людей, особенно мощно выглядит гигантский манеж, который начальник лагеря построил для своих лошадей. Крышу возвести не успел — наступила «оттепель». Но стены основательные, за полвека с ними ничего не сделалось. И простоят еще века.

На Колыме леса мало, лагерные бараки строили из камня. Фото автора

Но на самом деле этот текст — не о Бутугычаге, а о том, почему мы не усвоили урок истории и все время остаемся на второй год. Если вы наберете «Бутугычаг» в поисковике, то первым делом увидите материалы об урановом руднике и распиленных черепах. Нынешнего обывателя уже не проймешь свалкой зэковских ботинок и даже колышками на кладбище. Ему подавай ужастики поужаснее, он знает в них толк.

Вот тут-то и беда. Когда в конце 80-х вскрылись страшные факты о репрессиях, когда рвали из рук газеты с сенсационными материалами, почему-то казалось, что это приведет к массовому переосмыслению, оздоровлению и прочему.

Не привело. Ужасы ГУЛАГа в лучшем случае были ужастиком, щекочущим нервы. В худшем же случае эти страшные факты только укрепляли странную, извращенную любовь к тирану — да, этот настоящий, не чижика какого-то съел, а миллионы людей угробил. Не то что нынешние…

Но если эмоции убрать совсем, то мы начинаем вместо судеб живых людей оперировать безликими цифрами, то есть работаем в логике тоталитарного государства, в котором людей… не было, а была рабсила и «винтики». На уровне эмоций Колыма — символ ГУЛАГа, у нас в голове сидят миллионы замученных там зэков, да и звезды шансона тоже поют про Колыму. На уровне цифр и фактов — нынешние колонии в Магаданской области можно перечесть на пальцах одной руки, и сидят там только местные. Что же касается гулаговских времен, то только в картотеке Магаданского УВД около 800 тысяч учетных карточек.

Но для обывателя все, что меньше миллиона, — не считается. Ему нужны цифры с большими нулями, поражающие воображение.

Перестала ли Колыма быть символом ГУЛАГа из-за того, что там было меньше миллиона зэков? Перестал ли Бутугычаг быть ужасным местом, если там не распиливали черепа (а я думаю, что все-таки не распиливали)?

Для переосмысления и оздоровления нужно, чтобы знание сочеталось с сопереживанием, а не просто с эмоциями.

А с сопереживанием плохо. Для этого надо представить себя в шкуре зэка в Бутугычаге, просто прожить один день его жизнью, даже мысленно, для чего недостаточно даже туда съездить. Надо много знать. По части же знания все у нас не только плохо, а очень плохо. Взрослые люди, как правило, имеют представление о репрессиях на уровне доклада Хрущева на ХХ съезде. Молодые порой не знают и этого, для них репрессии — абзац из надоевшего школьного учебника. Вот что по-настоящему страшно…

К слову сказать, хотя мне и было в Бутугычаге жутко до озноба, но там я ни разу не прослезился. Слезу из меня вышибли несколько обыкновенных пожелтевших бумажек, которые я обнаружил в одном районном архиве. Но это совсем другая история.

Могила неизвестного зэка: кол в земле, крышка от банки, на крышке номер. Фото автора

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera