Интервью

«С прошлого года мы работали под контролем ФСБ»

Интервью Александра Глазастикова, который представляется сооснователем «Шалтая-Болтая»

Кадр: Tvrain / Youtube

Этот материал вышел в № 15 от 13 февраля 2017
ЧитатьЧитать номер
Политика

Мария Епифановасобкор в странах Балтии

5

Дело об «Анонимном интернационале» («Шалтай-Болтай») — группе хакеров, которые стали известны благодаря «сливам» переписок высокопоставленных чиновников, — обрастает все новыми подробностями. В четверг Владимир Аникеев, который считается основателем «Шалтай-Болтая» и с ноября содержится под стражей, будучи обвиняемым в неправомерном доступе к компьютерной информации, признал свою вину. А другой, по его словам, основатель «Шалтай-Болтая» — Александр Глазастиков — нашелся в Эстонии: он покинул Россию еще в 2014 году и возвращаться не намерен. В интервью «Новой» Глазастиков рассказал, чем занимался «Шалтай-Болтай» с момента своего основания: как собирал информацию, на какие деньги существовал и почему начал сотрудничать с ФСБ.

от редакции

«Новая газета» не может пока ни подтвердить его рассказ, ни опровергнуть, потому оставляем сказанное без комментариев.

«Шалтай-Болтай» — это два человека»

— Сначала о составе вашей команды. Сколько человек объединяет «Шалтай-Болтай»?

— Изначально это два человека — Аникеев и я.

— А потом?

— Когда стало много информации, которую надо было анализировать, мы позвали старого знакомого Теплякова (сейчас под арестом.М. Е.) — иногда, не на постоянной основе, он нам помогал.

— Еще один задержанный — Филинов? Кто он?

— Я не знаю, кто этот человек. Изначально в проекте его не было. Возможно, это какой-то знакомый Аникеева — связанный или не связанный с нашими историями.

— Что за персонаж Алиса? Про нее в январе 2015 года Аникеев говорил в интервью «Медузе», и «Росбалт» ее недавно упоминал, когда давал расклад по составу «Шалтай-Болтая» — не знаю, соответствует версия «Росбалта» действительности или нет.

— А как бы вы хотели думать — существует она или нет? Скажем так, сейчас это уже материал следствия. Если Алисы не было, то, значит, ее выдумал Аникеев. Если она была, то ей грозит какая-то статья. Поэтому я не хотел бы комментировать этот вопрос.

Кадр из мультфильма «Алиса в стране чудес»

— А Мартовский Заяц и Шляпник, которые так же упоминаются в статье «Росбалта»?

— Ребята сейчас как раз находятся в «Лефортове»…

— Получается, это они и есть?

— Не хочу сообщать какую-то дополнительную информацию. Адвокат Аникеева сообщил, что Аникеев признал вину и заявил, что это он создал проект, так что про него я могу говорить и готов подтвердить — действительно, так и есть. Он был главным инициатором проекта. Что касается других задержанных — о Филинове мне ничего неизвестно, я продолжаю подозревать, что это знакомый Аникеева, который случайно очутился там вместе с ними. Про Константина Теплякова могу сказать, что он был с нами на нерегулярных условиях.

— А на регулярной основе это были два человека — вы и Аникеев?

— Да.

— Чем конкретно вы занимались?

— Аникеев предоставлял информацию, которую я обрабатывал. Потом — ведение блога, твиттера, общение с журналистами. Весь публичный образ.

— А решение о публикации материала вы принимали вдвоем?
— В одном из СМИ была фраза про меня — «младший партнер без права голоса», она, я думаю, соответствует истине. В целом все решал Льюис (Аникеев. — М. Е.). Я мог с ним поспорить, попробовать убедить, но роль младшего партнера без права голоса соответствует истине.

Кто Шалтай, кто Болтай

— Расскажите про имена — кто Шалтай и кто Болтай?

— Изначально проект назывался «Анонимный интернационал», а Шалтай-Болтай был неким выдуманным персонажем, который общался со СМИ. Иногда мы общались с журналистами вместе с Аникеевым, кто-то был Шалтаем, кто-то Болтаем — и пошла дальнейшая путаница.

— В той же публикации «Росбалта» говорится, что Болтай — это некий «питерский пиарщик», а Шалтай — «питерский программист». Они вас и Аникеева имеют в виду?

— Ну про меня многие сказали, что я программист, на самом деле это не так.

— Тогда расскажите про себя. До «Шалтай-Болтая».

— Я работал в большой компании, которая занимается мобильными услугами. До этой компании я даже какое-то время работал в представительстве компании Panasonic. Последние лет семнадцать до отъезда из России прожил в Питере, а так вообще я из Грузии.

— Какая у вас специальность?

— Программировать я не умею — могу разве что страницу создать. Я занимался мобильной рекламой и мобильным маркетингом.

— Все-таки еще раз хочу прояснить. В интервью «Медузе» Аникеев говорит про двоих людей — Шалтая и Болтая. Вряд ли он про себя в третьем лице говорит. Кого он имеет в виду?

— Ну давайте сделаем еще одну попытку понять, кто Шалтай, кто Болтай. Изначально в проекте был предусмотрен некий пресс-секретарь, который назывался бы Шалтай-Болтай. Но в дальнейшем, когда мы общались с журналистами, кто-то был Шалтаем, кто-то Болтаем. Мы преднамеренно запутали людей — а теперь вот вы меня спрашиваете, и я не могу вам ответить.

От «Дамочки.ру» к «Анонимному интернационалу»

— Расскажите, в какой момент и как вы познакомились с Аникеевым?

— В начале 2000-х годов, до появления «ВКонтакте», большой популярностью пользовались сайты знакомств. Одним из них был сайт «Дамочка.ру». Там была такая фишка: каждую неделю или раз в две недели устраивалась вечеринка для пользователей сайта. В разное время разные люди выступали организаторами этих вечеринок. В том числе Владимир Аникеев.

— К самому сайту он не имел отношения?

— Нет, у него были просто какие-то договоренности с администрацией сайта. Там не было ничего такого, просто люди приходили — кто-то парами, кто-то нет — и общались. Я хочу отметить, что кроме Аникеева и Теплякова я познакомился на этом сайте с кучей народа, и со многими до сих пор поддерживаю отношения.

— Ну а с Аникеевым — как так вышло, что вы начали общаться?

— Мы познакомились на одной из таких вечеринок. К моменту создания проекта мы были знакомы уже более десяти лет. Но мы могли ни разу не увидеться за год — или увидеться раз пять за месяц.

— То есть до «Шалтай-Болтая» вы с ним вместе не работали?

— Нет, Аникеев намекал мне, чем он занимается: черным пиаром. Но каких-то деталей не давал. Я знал примерно, в какой области он работает.

— Как вы пришли к этой идее — создать «Анонимный интернационал»?

— Мы были не очень довольны политикой Путина.

— Какова была миссия проекта?

— Миссия изначально была абсолютно политической. Нам не нравилось то, что происходит. У Аникеева были некоторые источники, документы, которые показывали, что правительство страны занимается не очень хорошими делами.

— И вы хотели показать это остальным?

— Да. Мне хотелось бы еще донести до общественности такую вещь. Очень многие считают, что это как-то курировалось, что любая активность возникает неспроста. Я хочу сказать, что сначала все намного проще. Берете руки в ноги — и открываете свой проект. Уже потом все становится намного сложнее.

— Документы, о которых вы говорите, откуда они? В интервью «Медузе» Аникеев упоминал, что «Анонимный интернационал» стал побочным явлением «нашей основной работы». Он имеет в виду свою работу пиарщиком?

— В какой-то степени, да. Я хочу пояснить: действительно, Аникеев, по моим сведениям, лет десять до начала проекта занимался некими пиар-делами в Санкт-Петербурге, а может, и в федеральном масштабе. К сожалению или к счастью, деталей он мне не сообщал. По тем отрывочным сведениям, которые у меня есть, он был сильно замешан во всех этих штучках.

— И у него накопился значительный объем информации?

— В других его проектах — назовем это так — у него был доступ к какой-то внутрикремлевской информации, с которой мы и стартовали. У него было много всего интересного.

— То есть вы хотите сказать, что часть информации, которую вы публиковали, была старыми данными Аникеева, а часть вы добывали уже потом, в рамках «Шалтай-Болтая»?

— Да.

Фото: Константин Рубахин, специально для «Новой газеты»

«Общественность имеет право знать, кто что делает»

— Как вы решали, кого начать разрабатывать? Как выбирали своих «героев»?

— Мы ориентировались на людей, которые могли иметь коррупционные связи и были связаны с Кремлем.

— Таких людей много. Почему именно эти? Пригожин, Габрелянов, Прокопенко?

— Пригожин — очень опасный человек. Прокопенко — вообще моя симпатия. Да, он стоит по ту сторону баррикад. Но своим селфи в шубе он меня поразил, и я зауважал его — люблю треш.

— А Медведев почему? Я просто пытаюсь понять вашу логику: почему, в какой момент вы решили, что именно сейчас стоит начать искать что-то по Медведеву?

— Ничего личного против него никто не имел. Но Медведев — это фигура. Это громкая должность — председатель правительства, бывший президент. И он уже был у Аникеева в ноутбуке.

— А со Стрелковым как было?

— Благодаря публикации массивов Стрелкова мы вскрыли всю историю, как он из начальника безопасности Малофеева (известный предприниматель.М. Е.) стал министром обороны ДНР. Что касается самой личности Стрелкова — как минимум, она заслуживает уважения. Человек абсолютно некоммерческий, идейный. Он делал совсем не то, что нравилось бы представителям «Шалтай-Болтая», но тем не менее.

— Вот вы с симпатией о нем говорите — почему тогда вы решили под него копать?

— Мы считаем, что общественность имеет право знать, кто что делает. Мы опубликовали переписку, которая показала вмешательство России в дела Украины и участие Малофеева в том числе.

— Кстати, в одном из интервью я читала, что у вас были споры по поводу массивов Стрелкова — публиковать или нет. Это так?

— Нет. Там была только одна деталь. У Стрелкова была переписка с девушкой — споры были по поводу того, удалить ее или дать как есть.

— И что вы решили?

— Не помню теперь. Но такой вопрос возникал.

— А вообще какие-то табу у вас есть? Чего вы никогда не опубликовали бы?

— Личные вопросы, связанные с близкими, детьми и здоровьем, мы старались вырезать или не публиковать вообще.

— Бывали ли такие ситуации: вы начинали собирать про человека информацию, а потом решали, что не будете ее публиковать? Я не про личные данные — вообще всю информацию?

— Да. Нам попадались некоторые личности, которых мы подозревали в связях с коррупцией. Но они оказывались более позитивными, чем мы могли вообразить. Тогда мы закрывали вопрос.

— То есть, хороших людей вы не трогаете?

— Да. Честно говоря, их было мало, но они были.

Петр Саруханов / «Новая»

Открытое письмо в контрразведку

— Чья была идея про коммерциализацию проекта? Когда архив с информацией на человека выставлялся на продажу и его можно было выкупить?

— Изначально было понятно, что мы делаем некий проект, который будет сливать что-то конфиденциальное, но в отношении Кремля и близких к нему лиц. Естественно, проекту нужны деньги на какие-то операционные расходы, на развитие. Подразумевалось, что со временем возникнут люди, которые захотят удалить информацию о себе. Единственное, что печально, что таких людей набралось очень много, и на некоторых основателей проекта деньги повлияли не очень позитивно.

— Не подрывал ли этот механизм саму идею проекта?

— В какой-то степени подрывал, у меня даже были некоторые разногласия, желание уйти из проекта или настоять, чтобы мы придерживались изначальной линии.

— Как это технически выглядело — вы знали, кто выкупает у вас информацию?

— Мы всегда обходим этот вопрос стороной. Смотрите, на самом деле миллиардов мы не заработали.

— Я про другое — вот, например, с вице-премьером Дворковичем, вы знаете, он сам выкупил архив о себе или нет?

— Не знаем. Это мог быть Дворкович, друг Дворковича или его враг. Кто-то взял и выкупил. Намного интереснее был случай с Филимоновым. Мы случайно нашли где-то мэйлбокс его секретарши. Звучит дико: где секретарша, а где Филимонов. Но там было столько всего интересного, что дальше понеслось. Короче, в этой переписке обнаружились просто так какие-то файлы с расположением подводных лодок. У Аникеева возникла идея написать открытое письмо главе контрразведки. Я думаю, конечно, что это было сделано зря. После этого контрразведка начала активно под нас копать. Насколько я понимаю, у нее получилось нас выкопать.

Кадр из мультфильма «Алиса в стране чудес»

— А как вы гарантировали людям, что вы им эту информацию отдаете и у вас ее нигде больше нет?

— Мы и сейчас это гарантируем, потому что честность — это в бизнесе очень важно.

— Скажите, у вас когда-либо были заказы? Когда не вы сами решали разрабатывать своего «героя», а вам кто-то поручал?

— Нет, как ни странно. Скажу честно, к нам обращались иногда люди, но у них было мало установочных данных, и работа как-то не пошла.

— Почему вы отказывались?

— Мы не отказывались, просто у людей не было данных.

— Как это — не было данных? Это же ваша задача — их найти.

— Мы не хакеры, мы проект, который мог послать мэйл специалистам, которые с нами работали, чтобы они попытались его вскрыть. К нам обращались люди — но очень мало.

— Если бы я к вам обратилась в какой-то момент с просьбой найти информацию на какого-то чиновника? Вы бы согласились? Допустим, я готова была бы заплатить за это деньги.

— Мы достаточно индивидуальный проект. К нам обращались иногда люди, но вот так по заказу куда-то залезать — нет. Если у нас уже была информация про человека, если обращались западные журналисты, которые вовремя не успели скачать, грубо говоря, почту Дугина — да. В других же случаях, если кто-то обращался с индивидуальными просьбами, а у нас ничего не было, мы их игнорировали.

— А какие-то западные — политики, например, — к вам обращались?

— Нет.

— Хотела спросить про техническую сторону дела. Как вы, как правило, добывали информацию?

— Технических моментов у нас не было. Все уже было готово — информация передавалась мне через Аникеева. Что-то он находил, что-то он разрабатывал, но хакеров в «Шалтай-Болтае» не было.

— Вы же говорили другим СМИ, что у вас были хакеры на аутсорсинге?

— Да, эту информацию я подтверждаю.

— То есть вы обращались иногда к профессиональным хакерам?

— Да, конечно. Только я об этом не очень знаю.

— Какая здесь была цепочка: вы сначала получали информацию и решали копать дальше — или сначала выбирали «героя»? Ну вот, например, с Габреляновым…

— О, это мой любимый персонаж.

— С чего вы начали?

— Мы начали с того, что к нам обратился некий анонимный источник и сказал, что у него есть несколько ящиков «Лайфа», в том числе Габрелянова, и все это стоит десять биткоинов — в тот момент это было порядка 200—300 тысяч рублей. У нас возникло вполне разумное сомнение — тем не менее после ознакомления с кусочками информации, которые предоставил этот продавец, мы решили, что это похоже на настоящее. После этого мы троллили Арама Ашотовича.

— Что было дальше, мы знаем. То есть вы получили информацию от анонима…

— Я могу подозревать — поскольку почта была на домене Life.ru — что это мог быть кто-то из обиженных сотрудников. Но поскольку это человек был анонимен, я не могу ничего утверждать.

— А в других случаях? Это были анонимы или какие-то люди, которые постоянно с вами работали и постоянно сливали вам информацию?

— У нас все были анонимные люди.

Топ-сотрудник ФСБ

— Давайте поговорим о деле сотрудников ФСБ Михайлова и Докучаева. Они имеют к вам отношение?

— Аникеев не говорил мне имен и должностей. Судя по тому, что вылезло в СМИ, я допускаю, что это были Михайлов и Докучаев, но это только мои предположения.

— Ну а хотя бы направления — откуда поступала информация? ФСБ, администрация президента?

— По имеющейся у меня информации, в конце весны — начале лета, в прошлом году, некий топ-сотрудник ФСБ вышел на Аникеева. После того как эти ребята в погонах стали фигурантами дела о госизмене, я допускаю, что картинка складывается. Аникеев говорил, что есть некий помощник — возможно, это был Докучаев, и некий главный — возможно, это был Михайлов. Но это только мои домыслы.

— Так что случилось в конце весны?

— Как мне рассказал Аникеев на тот момент, мы были уже долгое время под наблюдением военной контрразведки и ФСБ тоже. На тот момент они уже знали наши имена — каким-то образом они их узнали, не знаю, каким.

Соответственно, когда Аникеев в очередной раз ездил в Россию, он сказал, что встречался с неким человеком — топом из ФСБ. Он не назвал его должность и фамилию. Как он сказал, они все знают: наши фамилии, все о нас. Но они сказали: «Мы будем гарантировать вашу безопасность, если кто-то из вас поедет в Россию, но если кому-то из нас что-то понадобится, то вы это опубликуете. А то, что вы сейчас публикуете, давайте информацию заранее, за день, за час».

— Давать кому — им?

— Да, это про право вето.

 — И вы так делали?

— Честно говоря, с тех пор мы особо ничего не публиковали. Но кстати да, Габрелянов вышел — они не поставили «стоп». Ничего интересного у нас, по-моему, больше и не было.

— Аникеев серьезно отнесся к предложению фээсбэшников? Он доверял этим людям?

— Я думаю, что да — безусловно. Он с ними встречался, по его описанию встречи, это были очень серьезные люди.

— А так вы где жили эти три года — в России или нет?

— Я путешествовал: там жил и сям.

 — Но за пределами России?

— Я выехал где-то в июне 2014-го и с тех пор не возвращался.

— А Льюис?

— Он постоянно ездил в Москву, Санкт-Петербург, у него были постоянные деловые встречи.

— Он не опасался за свою безопасность? Вообще, что вы делали, чтобы оградить себя от возможных провокаций, взломов?

— Конечно, мы старались как можно внимательнее относиться к безопасности. Я не думаю, что безопасность, о которой мы думали, нас подвела.

— Как вы общались друг с другом?

— Используя защищенные мессенджеры. Мы постоянно были на связи.

— А сейчас вы опасаетесь за свою безопасность? Какие у вас вообще планы теперь?

— Безусловно, страхи за собственную безопасность у меня есть. Сейчас я бы хотел взять какое-то время — подумать о себе, обо всем. Возможно, через какое-то время я мог бы найти себя в сфере медиа или, наоборот, компьютерной безопасности. Может, я мог бы написать книгу.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera