Репортажи

Дожить до «Рассвета»

Почему Центр реабилитации, где лечат неизлечимых и учат необучаемых, попал в государственную опалу

Общество

Георгий Бородянскийсобкор по Омской, Томской и Тюменской обл.

6
 
Фото предоставлено Центром «Рассвет»

Небо над «Атлантом»

Есть в Омске место, где инвалидов, больших и маленьких, выводят всеми способами из себя — из той привычной скорлупы, которая отделяет их от нас ходячих, зрячих, говорящих, тусующихся. А по-другому их не исцелить. Чтобы колясочнику встать на ноги, ему надо научиться летать, а детям с «аутестическим поведением» выйти в наш мир так же сложно, как нам,— выйти в открытый космос.

Но выход есть, хотя он, как правило, трудный и долгий. В реабилитационном центре «Рассвет» лечат неизлечимых — дэцэпэшников, парааутистов, деток с задержками в развитии, взрослых, переживших инсульт, черепно-мозговые травмы. Их ставят на ноги в том числе с помощью «космических» методов. Это — длинный путь по коридору надежды, где на выходе — новый свет. Но по ходу надежда становится все уверенней: человек начинает меняться уже с первых шагов. И дает ему такую силу «Атлант» — костюм, придуманный много лет назад и применяющийся до сих пор для безопасности летчиков. Идея применить его для реабилитации больных со всеми названными диагнозами пришла в голову профессору Валиде Исановой. У нее много титулов и должностей: заслуженный врач, главный реабилитолог республики Татарстан, преподает в Казанском госмедуниверситете, читает лекции в Оксфорде, но как выпадает время, сразу же прилетает в Омск.

— На этот костюм, — рассказывает Валида Адимовна «Новой», — я обратила внимание в институте медико-биологических проблем подготовки космонавтов. Он был разработан на Западе еще в годы Второй мировой войны и используется в авиации для улучшения кровообращения летчиков на больших высотах и скоростях. Попросила авиаконструкторов адаптировать его для наших пациентов, подготовила им задание, и они прекрасно с ним справились.

«Атланты» в «Рассвете» имеются на любой рост и размер. Их одевают на людей разного возраста, страдающих ДЦП, рассеянным склерозом, отклонениями в развитии, парааутизмом… Болезни, казалось бы, разные, не связанные друг с другом никак. Но многое в нашем теле и мозге без видимых связей перекликается. «Атлант» пробуждает в организме те силы, которые могут дремать в нем всю жизнь.

 Профессор Исанова объясняет мне действие костюма на пальцах: вот эти камеры — шланги, расположение вдоль спины, рук и ног, наполняясь воздухом, натягивают комбинезон в тех местах, которые активизируют рецепторы на периферии, прозябающие у инвалидов-колясочников, из-за чего они не в состоянии использовать все возможности для движения, какие в их организме есть. Рецепторы шлют импульсы в мозг, и он пробуждает эти спящие участки. И далее пациент с помощью ассистентов понуждает их к жизнедеятельности.

В этом смысл кинезиотерапии (в переводе с древнегреческого — «лечение движением»). Отличается этот метод от прочих тем, что больной сам полноценно участвует в процессе своего излечения.

Когда одевают в «Атлант» парааутистов , они тоже преображаются, но не так:

— Они, парааутисты, и без костюма прекрасно двигаются, но их движения хаотичны, бессмысленны — никак не связаны с внешней средой. Костюм через раздражения тех же рецепторов дает им возможность почувствовать эту связь — выводит их из своего замкнутого пространства , концентрирует их внимание на том, что есть еще другой мир. То же самое происходит, когда, к примеру, мать обнимает ребенка.

Парааутизм, говорит Исанова, заболевание неврожденное. Одна из его причин, и довольно частая — нехватка в раннем детстве материнских объятий. И не всегда в этом виновата мать: «К примеру, сложные роды, ребенка забрали у мамы, чтобы спасти, перевели в отделение интенсивной терапии, а там одна няня на десяток детей, тут отчуждение от мира и возникает. Это же переживать невозможно — он тянется к няне, а она схватила другого, и тот, который тянулся, замыкается в себе, как бы говоря — раз я вам не нужен, то и вы мне не нужны. И подобных ситуаций может быть множество: неблагополучные семьи или слишком благополучные, где родители заняты зарабатыванием денег, и им становится не до детей. А когда ребенок чуть подрастет — в 2-3 года обнаруживаются отклонения, и у родителей — шок: они не знают, что делать — ведь у нас в детских учреждениях, даже специализированных, никто не занимается толком такими детьми».

Феноменальный костюм учит пациентов не только ходить, но и говорить.

15-го февраля мама пятерых детей Евгения Арестова сделала запись на своей странице в Facebook : «Всего несколько занятий по программе Валиды Исановой, и наша Ирма показала первые результаты)) раньше она произносила хаотичные звуки, а сегодня вместе со мной несколько раз позвала брата по имени)) счастью нет предела!!! Огромная благодарность ангелам, работающим в санатории «Рассвет».

Профессор ответила: «Я не сомневалась в успехе, пошаговое преодоление расшифрованных проблем на научной основе не оставляет сомнения в их капитуляции, и девочка это классно понимает и стартует!».

Фото предоставлено Центром «Рассвет»

А вот еще видео: «Мне 19 лет. Меня зовут Денис Шумаков…». Речь чуть замедленная, но очень внятная. Еще год с лишним назад Денис не мог сам приподняться с инвалидной коляски, с трудом выговаривал слова. Сейчас высказывается целыми фразами. 11 февраля впервые простоял без опоры почти минуту — ровно, расправив плечи. Программа его реабилитации, составленная Валидой Исановой и профессорами Омской медакадемии, рассчитана на два года, и парень ее выполняет с большим опережением графика (см. «Новую» от 21.10. 2015).

Один из последних видеосюжетов (опубликован на YouTube 16 ферваля с.г.) посвящен 6-летнему Славе Юрченко. Его мама рассказывает: «Ребенок у меня родился очень тяжелый, не мог ни ходить, ни сидеть, ни ползать, ни говорить, врачи говорили, что он долго не проживет. Два года ходим в центр реабилитации «Рассвет», занятия в костюме «Атлант» по методу Валиды Адимовны дали нам надежду и опору». У Славы был длинный список диагнозов. На видео он идет, держась за руки и опираясь о поручни, поднимается по ступенькам, сидит почти прямо, произносит сложные предложения и улыбается во весть рот.

Школа Бороздина

А еще Слава научился здесь рисовать (поначалу страх перед красками был панический). Но это уже на занятиях по другой методике — в «школе Алексея Бороздина». Бороздин — музыкант, окончил в Новосибирске консерваторию по классу виолончели, преподавал в советские времена в музыкальной школе и однажды заметил, что музыка превращает «необучаемых» деток в талантливых. Решил проверить свои догадки. В 91-ом году открыл в новосибирском Академгородке школу для детей—инвалидов. А потом выиграл международные гранты — фондов Сороса, Солженицына, CAF и других. В 97-ом получил премию фонда Сороса «Подвижник России» (к слову, фонд этот многим необычным российским детям помог, и, похоже, беспокоился о них больше, чем российское государство).

В школу Бороздина берут детей с любыми диагнозами — тех, от кого отказываются государственные школы, детсады, медицинские центры. На форумах об аутизме много свидетельств людей, чьи дети эту школу прошли. Вот пишет инженер из Кемерово: «Болезнь у нашего сына обнаружилась ко второму-третьему году жизни. Участковый психиатр с полгода исследовала его и сообщила, что наш ребенок неизлечимо болен. Увидели, что она потеряла к нему всякий интерес. Прошли у себя в Кемерово врачей всех уровней. Все они говорили примерно одно и то же: «Поверьте нашему опыту, это бесполезно. Не мучайте без толку ни себя, ни сына». Решили повезти его в Москву, показать светилам отечественной психиатрии. Попали там удачно к профессору — детскому психиатру, впервые от нее услышали, что наш ребенок может быть перспективным, но только в случае большой удачи и огромного подвижнического труда. Она сформулировала главную задачу: «собрать личность ребенка». Теперь-то мы знаем, что именно этим занимаются в Школе Бороздина… Поехали в Новосибирск, и там мой Вова стал разговаривать с посторонним человеком, чего прежде не делал никогда…».

Подобных историй множество. Родители пишут о том, что медики поставили крест на их ребятишках, а в этой школе они вдруг ожили, и в ней у них открылись способности к музыке, рисованию, и не только.

Два года назад филиал школы Бороздина открылся в «Рассвете». Его руководитель Елена Толпекина рассказывает:

— Я съездила в Новосибирск, понаблюдала, как там проходят занятия, изучила методику, которая у Алексея Ивановича вызревала больше 20 лет, он получил на нее патент. Наибольший эффект достигается, когда с ребенком работают три педагога, и эти занятия проходят индивидуально, в разных кабинетах, по полчаса: музыка, изобразительная деятельность (рисование, поделки из пластилина, бумаги), развитие речи. Дети переходят из одного кабинета в другой, и есть у нас комната большая, где они собираются вместе и сообща что-то делают: рисуют или слушают музыку, готовятся к спектаклю вместе с родителями — у нас же здесь есть свой театр.

Фото предоставлено Центром «Рассвет»

Плюс театр

 Театр «Плюс», где играют особенные дети — это как бы камерная сцена главного театра «Рассвета», который заслуживает отдельного описания. Он самодостаточен (ни рубля не получает от государства), один из самых успешных в городе. Свободных мест на спектаклях театра нет, но с 8 февраля с.г. здесь проводится бессрочная акция «Со своим креслом — вход бесплатный» (для инвалидов— колясочников и сопровождающих).

Создателем Театрального Омского Проекта, точнее, идейным вдохновителем можно считать Ирину Полежаеву — дочь главврача «Рассвета» Нателы:

— Она у меня тоже — особенный ребенок. Как-то сходили с ней в омский ТЮЗ: меня поразило, как она живо там на все реагировала. Подумала: а не затеять ли в санатории (тогда он еще не был реабилитационным центром — Г.Б.) театр? С этого и началось. Теперь Ирка — актриса, играет не в главных, правда, ролях, но по-настоящему, сама зарабатывает, что для нее очень важно, немного получается — от 7 до 12 тысяч, но все-таки.

Несемейная драма

Натела Полежаева — бывшая супруга сына бывшего областного главы, правившего Омским регионом 22 года, Леонида Полежаева. Именно после того, как она отделилась от главной семьи, возникли у «Рассвета» большие проблемы.

В советские времена «Рассвет» относился к омскому нефтеперерабатывающему заводу — санаторий и поликлиника обслуживали его работников. И эта связь сохранялась до недавних пор.

— И вдруг три года назад ОНПЗ отменил тендер, который мы выиграли. А потом меня вызвал Леонид Константинович (в то время уже бывший губернатор— Г.Б.) и приказал отдать заводу поликлинику. Я этого не сделала. Пришли ночью перед самым Новым годом, ломами выворотили технику, на которую мы боялись дышать, она стоит 300 миллионов рублей, бросили в грузовики и вывезли на холодный склад.

А потом договор с «Рассветом» расторгло областное министерство труда и соцразвития, затем министерство физкультуры и спорта и совсем недавно — облминздрав. Началось отделение государства от «Рассвета» с того момента, как в нем появился реабилитационный центр, где с помощью инновационных методов излечивают детей и взрослых, считающихся «безнадежными».

Фото: Ангелина Яковлева

Окно в мир

— В чем уникальность нашего центра? Он работает по принципу «одного окна»: медицинские методики сочетаются с арт-терапией, педагогикой, психологией. Главное что мы поняли: надо воздействовать на мозг, организм больного по всем возможным каналам связи — визуальному, аудиальному, кинестетическому, эмоциональному… Тогда он раскроет весь свой потенциал. И обязательно адаптировать его к жизни, чтобы он владел бытовыми навыками. Если не прикроют нас, то будет здесь и профобучение .

— Важно вот еще что, — добавляет Елена Толпекина. — Наши пациенты — все неповторимы, все — личности. Поэтому составляется индивидуальная программа на каждого, заводятся на каждого реабилитационные карты: по кинезиотерапии, по творчеству, по общему образованию, по бытовым навыкам. После каждого занятия педагог или врач пишет минимум две страницы — что ребенок сделал, как себя вел. Тут важны нюансы: чтобы знать, куда дальше идти, надо видеть всю траекторию.

Что «выводит из себя» парааутистов? Музыка, театральные тренинги. «Режиссер с детьми катается по полу. Кто— то входит — он кричит: закройте дверь — вы мне всю энергию выпускаете!». Тридцать восемь ребятишек вместе с родителями участвовали в спектакле, поставленном в «Театре плюс».Он состоял из разных сюжетов, один из них — про Эдисона, которого исключили из школы за «умственную отсталость». У Эйнштейна тоже ее подозревали ее — до 5 лет не разговаривал, в 9 говорил невнятно.

А кто возьмется предугадать судьбу воспитанников «Рассвета», которым государственные медучреждения вынесли приговор?

«Это наш дом»

У пятилетнего Матвея два диагноза — парааутизм и ДЦП. Он уже занимался в «Атланте» с профессором Исановой, а сегодня приехал на занятия школы Бороздина — в третий раз, и уже не боится ни кисточки, ни стакана с водой (парааутисты относятся к ним в лучшем случае настороженно).

Через полчаса мама выводит мальчика за руку, а в другой руке у него снеговик — натуральный в 3D формате, красный нос, ведерко на голове. «Посмотрите, что он нам сотворил!» — восхищается Натела Олеговна.

Все бы хорошо, но ездить им с мамой приходится из Русской поляны в Омкс за 156 км, каждый раз — туда и обратно.

Юру в реабцентр привели около год назад, ему было уже 15. Он не знал ни алфавита, ни цифр. Был агрессивен. Сейчас спокоен, доброжелателен, может читать по слогам и считает свободно.

— Если б он пришел к нам лет в 5-6, — говорит Елена Толпекина, — мог бы, как все дети, в 7 лет пойти в школу. Чем ребенок младше, тем психика у него пластичнее, и все новое он усваивает быстрей. Но никто не хочет возиться с особенными детьми — даже специализированные садики.

Мама Славика подтверждает : «Сына не приняли в детсад, хотя он называется адаптивным, сказали: вы нам не подходите. А подходят им здоровые дети. Странно: на детей-инвалидов они получают дополнительное финансирование и должны принимать их в первую очередь, а здоровых — если только остаются места. Как они там пишут отчеты?»

Натела Полежаева. Фото предоставлено Центром «Рассвет»

— В области 7 тысяч детей-инвалидов, — замечает Натела Полежаева, — и нигде их не лечат толком, не адаптируют. Да, и садики есть, и реабилитационне центры в каждом районе, на которые выделяются огромные деньги, но в лучшем там имеются массаж, физиокабинет, прописывают таблетки. Результатов от такого лечения нет. И у детей с особенностями развития одна перспектива — интернат, психиатрическая больница.

Главврач «Рассвета» говорит откровенно: государству в лице его минздравов, минобров, минкультов эти дети неинтересны.

В конце прошлого года Министерство труда РФ проводило конкурс на лучший проект комплексной реабилитации по программе «Доступная среда». Предполагалось, что пилотные проекты будут реализовываться в двух субъектах РФ и в дальнейшем распространяться по всей стране. Деньги на мероприятие заложены в бюджете немалые — 6,2 млрд. рублей. Кому участвовать в проекте, как не «Рассвету», где комплексная реабилитация с помощью инноваций уже дает реальные результаты? Но региональное руководство сочло, что оказывать господдержку не следует. Глава областного Минтруда Владимир Куприянов прислал «Рассвету» такой ответ:

« …Субсидия предоставляется при условии софинансирования не менее 30 процентов расходного обязательства, что составит 45 миллионов рублей ежегодно. В проекте областного бюджета на 2017-2019 годы финансирование для участия в пилотном проекте не предусмотрено».

45 миллионов — сумма смешная для региона, не решающая ни одну из его проблем.

«Чиновники относятся к этим людям не как к живым существам, а как к сломанным куклам», — говорит Натела Полежаева.

Сейчас в РЦ «Рассвет» занимаются 40 парааутистов и два десятка дэцэпэшников — это менее сотой части детей, нуждающихся в реабилитации только Омском регионе (а если бы Центр попал в программу «Доступная среда», его методики стали бы обязательными для всей страны).

День такой реабилитации в клинике, например, Израиля стоит тысячу долларов, в «Рассвете» — 6200 рублей. Фонд социального страхования возмещает инвалидам только одну тысячу. Для подавляющего большинства омичей такое лечение не по силам, даже тем, для кого оно бы стало спасением.

Всего же в России, по данным Росстата, насчитывается 320 тысяч колясочников, для которых встать на ноги — несбыточная мечта. Детей с «аутестическим поведением» еще больше. Если приплюсовать их родственников, которых рождение такого ребенка погружает в безысходность, счет пойдет на миллионы.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera