Интервью

Вадим Дуда: Кто ж не выступит против «убийцы культуры»

Генеральный директор Библиотеки иностранной литературы об обвинениях в свой адрес, о злоупотреблении доверием, о реальных задачах и новых технологиях

Вадим Дуда. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Этот материал вышел в № 25 от 13 марта 2017
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ольга ТимофееваРедактор отдела культуры

Скандал вокруг Библиотеки иностранной литературы — случай нашего времени. Его участники — типические герои в типических обстоятельствах, в которых оказываются культурные учреждения, где меняется власть. В одних случаях — по приказу профильного министерства, здесь — волею неумолимой смерти, забравшей долголетнего директора Иностранки Екатерину Юрьевну Гениеву. На ее место в 2015 году пришел Вадим Дуда, по его версии — с рекомендацией Гениевой, по версии борцов с ним — благодаря протекции министерства культуры. Конфликт вспыхнул не сразу, а после того, как директор приступил, по его уверениям, к обновлению библиотеки в духе времени; по убеждению уволившихся сотрудников, к ее разрушению. Свои обвинения они сформулировали в открытом письме, которое подписали 2 тысячи человек. Главные из них — отсутствие профильного образования, сокращение ключевых отделов, приостановка комплектования, увольнение ведущих сотрудников. Одной из этих претензий достаточно, чтобы общественное мнение встало на защиту попранных прав и высоких устремлений. И я тоже там стояла, но все-таки решила выслушать и другую сторону конфликта. Ведь интересно понять, может ли один человек сокрушить дело жизни поколений блестящих профессионалов и какие средства для этого надобны. В ходе длинного и нервного разговора с Вадимом Дудой из шкафов вываливались скелеты, маячил призрак прокуратуры, звучали нешуточные обвинения (документы имеются в редакции).

— Давайте начнем с претензий, которые вам предъявляют.

— Давайте начнем с того, кто предъявляет претензии.

— Кто вам предъявляет претензии?

— Я бы тоже хотел это знать. Есть такая распространенная формула: «Английские ученые доказали, что…» или: «Из анонимных источников стало известно…». Вот эти «анонимные источники» я бы очень хотел опознать. Но раз существует какое-то количество претензий, я, конечно, готов поговорить об этом, даже если это источники — анонимные.

— В воскресный пикет выходили вполне конкретные люди. Вы знаете, кто это был?

— Я внимательно посмотрел на этот пикет, один из плакатов «Хватит гнобить (или гробить, не помню) культуру». Если честно, я бы сам с удовольствием с этим плакатом постоял.

Иногда так бывает: поднимается протестная волна, люди не очень готовы разбираться в проблеме, но с готовностью ввязываются в борьбу. Я увидел там лишь одно знакомое лицо, и не очень понимаю, кто эти люди, какие у них требования…

— Ну, в данном случае требования вполне конкретные: а) против увольнений, б) против сокращения ведущих отделов, в) за ваше увольнение. Но насколько я понимаю, первые протесты вызвало закрытие Американского центра. Вам не хватило влияния его отстоять или вы не считали нужным его отстаивать?

— Это потраченная молью история, миф. Центр не был закрыт ни на одну секунду. Мы просто перестали получать деньги от американского посольства, поскольку контракт между библиотекой и Госдепартаментом США в том виде, в котором он был, не мог быть продлен по многим причинам.

— Почему он не вызывал претензий у Гениевой, которая выступала против закрытия этого центра?

— Так и я выступаю против закрытия. Мы сейчас центр поддерживаем за внебюджетные средства библиотеки, доказывая своими делами наши добрые намерения и стремление продолжать сотрудничество. И, кстати, аудитория Американского центра не снижается, наоборот, растет.

— Тогда что вас не устраивает в этом контракте?

— Скажем так: я против любых сомнительных операций с деньгами библиотеки и против запутанных, непрямых управленческих схем.

— И турецкий центр в момент порчи отношений с Турцией тоже закрыли без всякой политической подоплеки?

— Политическая подоплека всегда найдется, но это значит: если отношения с какой-то определенной страной переживают сложный период, значит, дела тем более должны быть в безукоризненном порядке. Посещаемость Турецкого центра была несколько человек в год. Для сравнения — в Центре славянских культур, открытом на его месте, как минимум 200—300 в месяц. У нас было соглашение с Российско-турецкой ассоциацией сотрудничества, в котором было обязательство финансовой поддержки центра с турецкой стороны. К моменту его закрытия нам не платили уже месяца четыре. И, в принципе, вся эта шумиха вокруг Турции была таким триггером для того, чтобы посмотреть: а что у нас происходит с турецким центром.

Наверное, если бы я был очень опытным политиком, я бы посидел и подумал: «Давайте-ка мы через месяц-другой закроем, пока суета немножко спадет». Но я не политик, поэтому мы просто перестали поддерживать этот центр.

— То есть то, что в пикетах выглядит как идеологический заказ, для вас — спор хозяйствующих субъектов?

— Вопрос о контрактных взаимоотношениях с американским посольством возник задолго до обострения разногласий между нашими странами, просто новая волна придала ему политическое звучание. Мы же просто не считаем возможным, чтобы, например, в Американском центре работали по совместительству сотрудники посольства, которые управляют целым подразделением библиотеки, а расчеты проводились вне российского правового поля. Так что дело действительно не в идеологии.

— Сокращение комплектования, которое вам ставится в вину, тоже имеет простое объяснение?

— Давайте уточним сначала терминологию. Никакого сокращения комплектования у нас нет и не было. Это — ключевая функция библиотеки. Ни один сотрудник библиотечных подразделений уволен не был и не будет. Это элита библиотеки, и мы будем их всегда беречь.

Вадим Дуда. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

— А кто же уволил руководителя отдела комплектования и кем были ушедшие 11 человек?

— В комплексном отделе комплектования была группа международного книгообмена. У меня были претензии именно к этой группе, к тому, как там ведутся дела. Абсолютно непрозрачно с точки зрения документооборота и с нарушением всех мыслимых норм — библиотечных, бухгалтерских, этических. Я много раз общался с руководством отдела, призывая навести порядок и настроиться на единственный приоритет — комплектование библиотеки новыми зарубежными книгами, периодикой, подписными базами.

Не нужно быть глубоким специалистом в библиотечном деле, чтобы понять, в чем дело. Работа отдела комплектования была во многом подчинена задачам в первую очередь «денежного» книгообмена.

Как это работало? Книги, в том числе и купленные за бюджетные средства, поступали в фонд книгообмена. Затем книги отправлялись в адрес партнеров библиотеки. Библиотека платила за почтовые услуги. А дальше — деньги за отправленные книги в библиотеку не попадали.

Соблюдение правил учета поступления и выбытия ломало бы сложившуюся схему денежного книгообмена. Поэтому эти правила и не соблюдались.

Вот инвентарная книга международного книгообмена. Отдельные страницы пробиты дыроколом и вставлены вот в такую папочку. Лист № 3. Как вы думаете, какой следующий номер листа?

— По идее, 4.

— 49. Инвентарная книга не прошита, нет сквозной нумерации… Значит, ты сейчас вытаскиваешь лист, и мы теряем всю историю этих книг.

Вот самое непрозрачное. Выбытие, извините за термин, из фонда. Смысл такой: когда книга поступила, она становится частью библиотечного фонда. Чтобы она выбыла из него, должны быть основания. Здесь нет ничего. Только закодированная информация о партнерах, адресатах отправок. Например, СШ 168 означает Библиотеку Стэнфордского университета. Акт выбытия книги должен быть зафиксирован в бухгалтерии. Этого ничего не делалось, потому что опять-таки ломалась бы вся схема, так как учтенные обязательства подлежали бы оплате на счета именно библиотеки, а не на какие-то внешние.

—Это преступление или халатность?

— Я не могу давать такую оценку. Как минимум — халатность. Поверьте, если любому библиотекарю показать эту инвентарную книгу, он скажет: «Немедленно провести инвентаризацию, опечатать фонды, прекратить такую деятельность». Что и было сделано внутренним приказом 27 января 2017 года.

— Вам ответственные сотрудники книгообмена давали объяснения по этим вопросам?

— Мы много раз это обсуждали. Основной посыл был такой: «Мы так делаем уже 20 лет». Вот записи в инвентарной книге, эти шифры означают отправку зарубежным партнерам. Перед отправкой выписывался инвойс (документ, содержащий перечень товаров, их количество и цену, по которой они поставлены покупателю). Посмотрите на заголовок, он выписан от имени Иностранки. Получатель — очень уважаемая европейская государственная библиотека.

Дальше получается вот какая неприглядная картина. Получателем средств по инвойсу указана Иностранка. А банковский счет — вне российской юрисдикции и не принадлежит библиотеке.

— То есть вы подозреваете, что деньги шли мимо библиотеки в офшор?

— У меня есть все основания так думать. Точно не было поступлений в библиотеку. И пока мы все не проясним, мы не можем продолжать эту деятельность. Прикрываться высокими лозунгами об интересах общества и заниматься бизнесом, используя грязные механизмы и серые схемы, — абсолютно недопустимо. Это ведь не только на нас отражается. Представьте простую ситуацию: приходит в упомянутую европейскую библиотеку аудитор и просит документально подтвердить взаиморасчеты с Иностранкой. А мы не сможем подтвердить, что деньги за отправленные книги были получены. Это серьезный удар по репутации библиотеки.

— Что ответил руководитель отдела на ваши претензии?

— Руководитель вместе со своим заместителем уволились по собственному желанию на следующий день после выхода приказа о приостановке книгообмена. Они пенсионеры, у нас не было возможности даже организовать передачу дел — мы были обязаны уволить их на следующий день.

— Вы считаете, что Екатерину Юрьевну Гениеву не смущало такое положение дел?

— Не думаю, что она знала все подробности. Я знаю, что она была честным, порядочным человеком, который доверял людям. Как люди пользовались этим доверием — отдельная история. Давайте признаем, любой руководитель крупного учреждения подписывает много документов, и не всегда есть возможность их детально изучить, нужно полагаться на людей, которые занимаются своими вопросами.

— Вы передали эти документы в прокуратуру?

— Мы будем следовать закону. Сейчас проводим внутреннюю проверку, инвентаризацию, оценим масштабы проблем. Дальше будет понятно, как поступать.

— Почему же люди так бесстрашно пошли на конфронтацию, если они знали, что уязвимы?

— Во-первых, документы, которые я вам показал, обнаружились уже после их увольнения. Мы их не обнародовали, что было воспринято как слабость, но это вопрос репутации библиотеки, отношения к памяти уважаемых людей.

«Я же прекрасно понимал, что сразу возникнет вопрос, была ли в курсе Гениева...»

У меня есть одно предположение: люди так давно занимались подобными транзакциями, что они и правда считают, что это нормально. 20 лет их никто не трогал, а тут появляется «убийца культуры» и в одночасье все запрещает. Вполне допускаю, что большая часть рядовых сотрудников была не в курсе. Об этом наверняка знали те, кто руководил процессом.

— То есть 11 человек уволились не только в знак солидарности?

— Они уволились потому, что не согласны с моим приказом приостановить деятельность книгообмена до того, как мы опишем все необходимые процедуры и наведем чистоту и порядок. Чистота — ключевое слово для меня в этой ситуации. К эффективности, кстати, тоже большие вопросы. Например, в 2013 году библиотека Оксфордского университета прислала нам письмо с отказом от продолжения книгообмена по причине экономической неэффективности.

— А что случилось с выставочным отделом, который вы практически закрыли?

— У нас есть замечательный проект «Модельные библиотеки в регионах». В прошлом году мы сделали две библиотеки «под ключ». Одна — в поселке Боголюбово, это между Суздалем и Владимиром, другая — в поселке Батурино, в Рязанской области. В боголюбовскую библиотеку ходили пять человек в день. Вместе с региональными властями мы сделали из нее, в хорошем смысле, западного вида библиотеку, она превратилась в центр жизни поселка. Губернатор обратил внимание на библиотеку, починили идущую к ней дорогу, поправили забор. Теперь там не бывает свободных мест.

Для нас участие в подобных проектах стоит примерно 2 млн рублей на каждую библиотеку, деятельность же выставочного отдела обходилась нам около миллиона за одну выставку. Тратить 11 млн в год на отдел, деятельность которого во многом дублирует работу отдела культурно-просветительских программ, расточительство. Иностранка — это прежде всего библиотека, и мы должны помогать развитию библиотек в стране, обеспечить их ресурсами и, простите, избавиться вот от таких пожарных труб (показывает ржавый обрубок — см. фото).

Так выглядели пожарные трубы библиотеки до ремонта. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Мы будем заниматься выставками и дальше, но, по крайней мере, в несколько раз дешевле. Не будет четко работающей библиотеки — не будет основы для выставок и других мероприятий. Также были вопросы к прозрачности работы и этого отдела.

— То есть кто-то, кто хочет устроить выставку, заносил деньги конкретному лицу за использование площадей выставочного отдела?

— Есть все основания полагать, что дела обстояли именно так.

Более того, когда один из сотрудников библиотеки пришел к дизайнеру выставочного отдела по моему поручению — подготовить материалы к презентации упомянутой боголюбовской библиотеки, — с него потребовали наличные.

— Из-за одного виновного вряд ли уйдет весь отдел, значит, у них у всех были свои основания.

— Из 10 ушли пятеро. Оставшиеся перешли в отдел культурно-просветительских программ.

— Мне странно слышать про корысть в этих стенах. Испокон века здесь работали в основном бессребреники из любви к гуманитарным знаниям.

— А здесь абсолютное большинство людей — именно такие: честные и бескорыстные. Ситуация, о которой я вам рассказал, не правило, а исключение.

Я глубоко уважаю моих коллег и, прежде всего, тех, кто относится к библиотечным подразделениям. Это настоящие профессионалы, носители духа Иностранки. Для библиотечных работников у нас столько дел, что слухи о сокращениях — полный бред.

— Как сотрудники библиотеки восприняли эти увольнения?

— Конечно, эмоционально, много негатива извне. Но сотрудники библиотечных подразделений подписали письмо в поддержку моих действий.

— Это я видела. Но я видела и письмо, в котором за ваше увольнение выступили 2 тыс. человек.

— Есть 2 тыс. человек, не знающих ситуации, но готовых отстаивать идеалы. Ну, кто откажется защитить культуру? Я же не могу всем показать документы и рассказать о настоящем положении дел. А подписи библиотекарей — поддержка людей, которые все знают изнутри, их не купишь лозунгами и воззваниями.

— Не отвлекает ли борьба за чистоту рядов от рутинной работы? Ведь в электронный век функции библиотеки надо отлаживать заново?

— Работа идет. Приостановленный книгообмен — это не главная часть поступлений. Приобретение книг продолжается, комплектование не остановилось. Сейчас нужно внедрить новую систему информационного обеспечения, выстроить технологию обработки, оборудовать производственную зону и все это сконцентрировать в одном месте.

Есть задачи посложнее. Обеспечить библиотеку деньгами. Рубль стал дешевле вдвое за последние пару лет. Основной источник комплектования для Ленинки или Публички — обязательный экземпляр, который эти библиотеки получают бесплатно. Нам, в отличие от них, нужны целевые источники финансирования именно комплектования. При этом нашему профилю комплектования — четверть века. За это время много что изменилось. А что будет через 10 лет? Что должно остаться в фонде в бумаге, а что в виде подписок либо в файлах на наших серверах?

Многое поменялось и в политической сфере. Допустим, раньше Украина была частью СССР, и украинская литература в сферу интересов Иностранки не входила. Сейчас надо внимательно смотреть за тем, что происходит в Украине, в Прибалтике, в других странах, и оставить документальную память об этом времени. Понятно, что кто-то должен установить пропорции между языками, странами, группами, нужен человек, который возьмет на себя эту крайне важную для библиотеки работу.

Важно ведь не просто кого-то уволить, важно, кто будет заниматься этими вопросами дальше. На должность заместителя директора по работе с фондами уже вышел опытнейший руководитель, который, работая в Ленинке, сократил время обработки книг с нескольких месяцев до 10 дней. Теперь мы ищем человека с хорошим знанием и пониманием рынка зарубежной литературы, с хорошим видением долгосрочной перспективы комплектования, для руководства содержательной частью.

— Работаете ли вы над электронным каталогом?

— Проблема серьезная. У нас около 5 млн единиц хранения, из них около 2 млн — книги. Единственный способ добиться полной релевантности электронного каталога и фонда — это провести его физическую сверку, буквально — вручную. И сделать это смогут только опытные библиотекари. Есть еще одна проблема — наше книгохранилище. Нам просто физически некуда принимать книги. Мы переживем еще 2017 год, а дальше так продолжать не сможем.

Вадим Дуда. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

— И дальше что?

— Очевидно, одно из решений — это внешнее книгохранилище.

— Какого рода книги можно вывезти во внешнее хранилище?

— Мы обеспечиваем около 100 тыс. книговыдач в год и гордимся тем, что процесс от заказа до получения занимает максимум 15 минут. Даже если допустить, что все 100 тысяч — уникальные книги, то значит, в книговыдачах участвует 5% от всего фонда. Надо оценить тот фонд, который востребован и будет востребован. Это не значит, что мы можем отказаться от остального, но не обязательно все держать в книгохранилище библиотеки в самом центре Москвы.

— Насколько я знаю, за границей вообще можно заказать книгу по автомату, без всякого участия в выдаче библиотекаря…

— Да, так делается во многих библиотеках. Вы можете и заказать, и самостоятельно сдать книгу через автоматическое устройство приема. Но технологические инновации — недешевое удовольствие, надо искать деньги.

— А что значит «искать»? Вы можете сами зарабатывать или нет?

— У нас достаточно приличный поток внебюджетных денег, но его не хватит на модернизацию библиотеки.

— Вот я и спрашиваю, какие есть способы для вас заработать?

— Библиотека не должна зарабатывать, библиотека должна убедить учредителя — государство в том, что мы занимаемся общественно востребованным делом. Важно правильно организовать государственное финансирование. Я не верю в историю зарабатывания денег для серьезных инфраструктурных инвестиций. Хотя спонсоры у нас есть.

— Вы хотите сказать, что читатели сейчас ни за что не платят?

— Все основные библиотечные услуги совершенно бесплатны.

— А, например, если надо ксерокопировать книгу?

— Конечно же, есть ряд платных сервисов, куда относится и создание копий. И мы будем развивать это направление. Но основные библиотечные услуги будут оставаться бесплатными для читателей.

— Можно ли зарабатывать, например, беря штрафы с читателя за просроченную книгу?

— Плохой способ, мне кажется. Если есть задача зарабатывать деньги, кто-то должен отвечать за рост определенных статей доходов. Мы библиотекарю говорим: «Ты отвечаешь за рост количества штрафов». И вот он начинает не принимать книги вовремя, выстраивать схему для роста этих штрафов. Какой-то непозитивный путь.

Нам необходимо обеспечить поступление в фонд около 10 тыс. иностранных книг в год. Получается примерно полмиллиона долларов США, это около 30—35 млн рублей. Мы не сможем обойтись без целевой поддержки учредителя.

— Я видела цифру 18 млн за прошлый год.

— В 2016-м на комплектование было потрачено около 21 млн. Кроме книг, есть еще подписки на электронные базы, это примерно 8 млн в год, и периодика. Вполне возможно, что один из способов доступа читателей к современным книгам — это печать по требованию. Стоимость печати по требованию может составить около 1,0—1,5 тыс. рублей, что явно меньше, чем стоимость покупки книги.

— Отдел редкой книги у вас сохраняется?

— Конечно. Примерно 75 тыс. книг — уникальная коллекция. Кстати, это был еще один вопрос к выставочному отделу, который тратил библиотечные деньги на внешние проекты и мало внимания уделял раскрытию нашего фонда.

Посещаемость растет или падает?

— Посещаемость растет, бывают дни, когда сюда сложно попасть. Но вот количество читателей, признаем честно, не выросло.

 — С чем это связано?

— В какой-то момент мы потеряли определенное ядро нашей аудитории, произошло это примерно в 2008—2010 гг., по оценкам старых сотрудников, когда была разорвана связь между комплектованием и читальными залами.

— Как вы относитесь к разговорам об объединении РГБ и Публичной библиотеки в Питере?

— А сейчас не к чему относиться… У меня один простой вопрос: а есть ли план? И что понимают под объединением? И какова цель? Противники объединения говорят в основном о массовых сокращениях и экономии ста миллионов государственных средств. Это несерьезно, не говоря уже о том, что это неправда. С такой целью говорить о развитии библиотек — смешно.

Нужно рассматривать интересы как минимум трех аудиторий. Первое — читатели. Как улучшится сервис? Что будет с фондом? Будут ли наши национальные библиотеки лучшими в мире? А мы, увы, серьезно отстаем и по количеству, и по качеству сервисов, технологий, научных исследований. Но главное – мы уже не самая читающая в мире страна. И эти соображения и проблемы должны и будут основными драйверами изменений.

Второе. Интересы сотрудников. Любой план, в котором страдают библиотекари, носители уникального генетического кода великих библиотек, — это плохой план.

И третье — вопрос эффективной траты бюджетных средств, рост не только посещаемости, но и количества читающих. Давайте честно: интерес к теме библиотек, возникший после слухов об ужасах «слияния», не привел к обсуждению главной проблемы — тихого умирания библиотек как просветительских центров. Национальные библиотеки должны быть не только образцом, но и двигателем развития, выхода из унылого и обветшалого существования. И здесь без понимания, куда идем и что делаем, не обойтись.

Сейчас мнение всех аудиторий не совпадает, и, я уверен, будет поиск баланса. Но при любых вариантах решений необходим четкий план и широкое общественное обсуждение.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera