Комментарии

В остывший след дракона

Богомолов в Камергерском бьется с тенью. Чего?

Фото: Михаил Гутерман

Этот материал вышел в № 41 от 19 апреля 2017
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

2
 

«Дракон»-2017 — недавняя премьера Константина Богомолова в МХТ. Бургомистра играет Олег Павлович Табаков. Дракона здешней породы — Игорь Верник.

Сказки мудрее и ближе к местным условиям в России XX века не написано. Штука в том, что читатели «Дракона» (и самые пристальные из читателей — постановщики) отчасти подобны генералам: вечно готовятся к прошедшей войне. Гремевший на излете СССР фильм «Убить дракона» Марка Захарова был полон факельных шествий, девочек в хромовых сапогах гитлерюгенда, речовок, массовок. И пугал старыми страхами. Премьера Богомолова тоже, кажется мне, дышит горечью уже прошедших времен.

В фильме 1988 года рыцарь призывал горожан самим «понять и убить дракона в себе». В спектакле 2017-го тоже нет охотников долго и занудно лечить дырявые и прожженные души.

И так грустны стали сказки Шварца на Руси, что в обеих постановках даже у Ланселота с Эльзой не сложилось… Точнее: в МХТ 2017-го все у них срастется. Но особым образом.

Старая квартира Архивариуса и Эльзы: оборванные обои, гардероб ДСП, скудные стулья. Кот Машенька привечает Ланселота на кухне малогабаритки. Рыцарь с тринадцатирублевой гитарой за спиной, в блеклом плаще 1970-х точно выплыл из слов «Пешеходы твои — люди невеликие».

А оцепеневшая в чаянии свадьбы-свадьбы-свадьбы с Драконом, покорная спартанской бедности своего Города и бодрому бормотанию телевизора Эльза, дочь Архивариуса, — родом из других строк того же автора. Про старенькие туфельки ее, скорее всего.

И оба очень молоды: актеры Надежда Калеганова и Кирилл Власов вышли на сцену в 2016 году.

В этом Городе длится время фильма «Пять вечеров», Окуджавы и раннего БГ. Их Дракон, блестяще сыгранный Верником, — человек в густых бровях, вкрадчивый и развязный. Грубый, как солдафон, и галантный, как приказчик. Не Леонид Ильич: его мелкая райкомовская икринка.

Он — лишь руководящая голова змея. Рядом женщина с тяжелым подбородком, в малиновом кримплене, и мальчик, их сын. Кажется, эти трое наследуют землю «одной шестой» навек. Оцепенелая благовоспитанная Эльза и тихий до шелеста Архивариус им уж точно не помеха.

Ланселот выходит на бой в тяжелой лейтенантской шинели времен Сталин­града. И финкой десантника просто и страшно взрезает три горла номенклатурного семейства.

Фирменной злой «богомоловской» усмешки над всем сущим здесь явно нет. «Дракон» написан в 1943-м. Шварц сделал все, чтоб пьеса прочитывалась бдительными современниками как антифашистская. Но дело скорее в том, что усталые души Архивариусов 1960—1980-х слышали горний звук, видели что-то, перехватывающее горло, лишь в памяти об Отечественной.

И не в бетоне монументов (их-то при Драконе хватало). А в сырых шинелях лейтенантов.

Лицо Эльзы запрокинуто вверх, как лицо Вероники в «Летят журавли». С видеоэкрана глядит залу МХТ в глаза «Мертвый Христос» Гольбейна. Голос К.М. Симонова читает над ним «Жди меня». Все девять строф. Звучат они как погребальные стихиры по Ланселоту. Но и по времени.

По времени, тайно ожидавшему освободителя и почитавшему Шварца. По времени бедных до бесплотности квартир и чешских книжных полок, бледных Эльз в серых платьицах, сырых гитар и подпольных записей, «Жди меня» и «Вы слышите, грохочут сапоги…». По высшей точке этого времени — когда каждый младший научный, вышедший в 1991-м к Белому дому, три ночи чувствовал себя Ланселотом. По времени последней русской иллюзии: что Дракон смертен.

Хотя Шварц нас еще в 1943-м предупреждал: уж он-то вывернется.

«Спектакль… — о том, что розовый цвет страшнее черного» — предупреждает сайт МХТ. Рухнули стены малометражек. Новое время зажигает. В выгородке телестудии варят попсятину.

Томно вертит задом Кот Машенька в блескучем концертном пиджаке и пикантных ушках. Болтает ногами и наду­вает пузыри жвачки Эльза в цветастом мини по самое не могу. Ясную речь дочери Архивариуса сменил гнусавый «фирменный голосок» кошмаров Богомолова. Так у него говорит Настасья Филипповна в «Князе», примеряясь к брючным пуговицам Л.Н. Мышкина. И кабацкие Три Сестры в «Идеальном муже». Впрочем, все мы слышали этот трек: в ночном минимаркете, в риэлтерской конторе, в радиошоу, в офисном «Как вас представить?»

Неизменным в преображенной свободой Эльзе осталось одно: полная покорность.

Тут правит Бургомистр, сыгранный Олегом Табаковым. Примеряется к роли «цивилизованного менеджера» его подтянутый сын Генрих (Павел Табаков). Воскресший Дракон в прикиде линейного продюсера состоит у отца и сына на посылках — как вечно живой дух зла.

А знаменитых слов: «Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом из них предстоит убить дракона», — тут нет вовсе.

Ланселот в МХТ 2017-го вышел из пещеры в Черных горах не воскресая. Ему отвалили камень дней на сорок. Чтоб увел за собой в горний мир Эльзу. Это право он отвоевал. Но и только-то.

«Дракон» Богомолова — спокойный, нежный и безнадежный — похож на россыпь откровенных полароидных снимков. Мгновенных картинок двух эпох: страна пережила их покорно, как Эльза.

И хочется вскричать, пискнуть: пестрый драконий интертеймент, чтоб горожане не вякали, распродажа вечных ценностей обнищалыми Архивариусами задешево — тоже закончились. Мы не те. Лучшие из нас давно похожи на эпизодических персонажей Шварца, которых у Богомолова на дух нет. На союзников Ланселота: Ткачей, Кузнецов, Музыкальных дел мастеров и Шляпников.

Каждый, порознь и артельно, что-то годами плел, ковал и нащипывал на струнах. Да — от отвращения! Чтоб не тратить свою единственную жизнь на пересуды о том, как пилят офисы в Ратуше Бургомистр и Генрих, как крутит задом в прайм-тайм блескучий Кот Машенька.

И эта мелкая, хуже вышивания, работа, пирожки с вишнями, шапки-невидимки, лютни и кладенцы, произведенные в нашем Городе за четверть века при Драконе новой формации, — меняли и меняют, штопали и штопают… если и не души, то хоть дырявую-прожженную жизнь.

Но «Дракон» про нас, верно, будет сделан через четверть века. Заслужим ли финал по Шварцу?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Теги:
театр
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera