Интервью

Инструменты — на eBay, операции — по YouTube

Почему молодым врачам приходиться бежать в Подмосковье

Этот материал вышел в № 43 от 24 апреля 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Дмитрий Ребровкорреспондент

5
 

На волне «антикоррупционных» протестов, когда на улицу вышли не только вчерашние студенты, но и вчерашние школьники, российские СМИ и социологи заговорили о главной проблеме молодых: отсутствии перспектив. О проблемах с вертикальной мобильностью в медицине «Новая газета» поговорила с главным урологом Министерства здравоохранения Московской области Петром Щеплевым и заведующим урологическим отделением Химкинской ЦКБ Иваном Даниловым.

Иван Данилов:

Социологами было в свое время разработано понятие социальной мобильности, вертикальной или горизонтальной. Степень этой мобильности можно измерить, и чем выше социальная мобильность, тем, как считается, быстрее развивается общество. Современная Россия в этом плане находится где-то на уровне индийского кастового общества Средних веков. В том числе медицина.

Петр Щеплев:

В российской медицине с социальными лифтами действительно проблема. Молодому врачу часто не дают подняться. Нельзя закрывать дорогу тому, кто мотивирован, иначе он успокоится, сядет на свое место в поликлинике, и будет ему все по барабану. Но администраторы в больницах не любят слишком бойких, слишком умных.

— В провинциальных учреждениях дело с этим обстоит проще?

И. Д.: В региональных медицинских учреждениях социальные лифты работают немного лучше. И молодых врачей, получивших приличное образование в столице, в область толкает пойти именно это. Впрочем, по ряду специфических причин там молодой специалист оказывается в ситуации дореволюционного земского врача: вспомните Чехова, Булгакова.

Получается как в книге Германа: «Я отвечаю за все». У нас есть люди, которые инструмент для современных операций за собственные деньги покупают на eBay в Китае. По 70—80 долларов за штуку. Потому что в больнице его может просто не быть.

— За собственные деньги?

— Да. Мне и самому иногда приходится докупать какие-то инструменты. Если тебя окружает тьма, ты можешь слиться с нею, а можешь сам начать светить, стать источником света. Я так работал в Балашихе, мои друзья так работают в Одинцове, Подольске, Жуковском. Это люди из XXI века, которые попали в XIX век. Знаете, в России спецназ, который забрасывают в самые горячие точки, — они ботинки и форму покупают сами, на собственные деньги. Так и мы.

— То есть покинуть столицу — это все равно что для молодого офицера отправиться на фронт.

— Да. Традиционная российская система, особенно если это университетская клиника, предполагает, что есть профессор, который и выполняет операцию. Он главный. В итоге молодому сотруднику практически негде набраться опыта. За два года можно так и не провести ни одной самостоятельной операции.

В регионах стандартной врачебной карьеры, когда ты стоишь за спиной профессора 20 лет, просто нет. И это, как ни странно, большой плюс. Кроме того, мы чаще сталкиваемся со сложными, запущенными случаями: в столице есть первичное звено, приличные поликлиники, есть преемственность лечения, а в области все это практически разрушено.

— С какими еще проблемами сталкивается молодой специалист, попавший в провинцию?

— В России молодым врачам часто не хватает именно системной помощи, потому что приличные руководители еще встречаются, но нужна ведь и финансовая поддержка, и теоретическая. Как я в Балашихе начал делать некоторые эндоскопические операции, то есть те, что проводятся не открыто, а через прокол, без разреза? Они хорошо описаны, их делают во всем мире, но в области им молодого врача некому научить. Остается смотреть ролики в YouTube. Я так и поступал. Или, например, для некоторых операций, чтобы освоить их, приглашал знакомых профессоров из столицы. Они садились в машину и приезжали. Но благо, что у меня есть такие знакомые.

Кроме того, молодым не хватает признания, психологической поддержки, они у нас, как правило, совершают свой подвиг в качестве безымянных солдат.

— А на Западе, например, система устроена иначе?

И. Д.: Врач в Штатах заключает контракт с клиникой, где он стажируется, и она просто обязана обучить его конкретным операциям, указанным в его сертификате. С такой подготовкой молодого медика можно отправить хоть на Марс. Причем резидентура в клинике длится не два года, как у нас, а пять. Первый год — общая хирургия, и еще четыре — специальность.

П. Щ.: Университет и университетская клиника в России — это очень ортодоксальное место, там лифты как раз не работают вовсе. Но когда человек приходит в медицину, в ту же урологию, а это очень сложная специальность, если он с хорошей головой и руками, его нужно двигать. У меня есть друзья, западные профессора, они почти не оперируют сами, все манипуляции выполняет молодой врач, а профессор во время операции им только руководит. У нас, наоборот, в таких ситуациях зачастую возникает конфликт интересов, особенно если профессор имеет личный интерес с больного, мимо кассы.

— И тем не менее есть люди, которые движутся по карьерной лестнице. В клиники назначаются руководители, значит, мобильность все-таки работает?

И. Д.: Есть расхожее мнение, что любой специалист в строгой иерархической системе рано или поздно поднимается до уровня своей некомпетентности. Но чаще, как отмечал английский писатель Паркинсон, происходит несколько иначе.

Он выделял три стадии смерти учреждения: сначала появляется сотрудник, сочетающий полную непригодность к делу с завистью к чужим успехам, он не справляется с собственной работой и поэтому пытается попасть в руководство. Это первая стадия. Таким образом, непригодный сотрудник занимает руководящий пост и не дает двигаться талантливым. В результате штат заполняется людьми, которые глупее начальника. Это вторая. Главный ее признак — полное самодовольство. Стадия третья: самодовольство сменяется апатией. И вот такие социальные лифты в нашей стране действительно работают безотказно.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera