Репортажи

Стояние на реке Туманной

На границе между Китаем и Северной Кореей ощущается напряженность

Фото автора

Политика

1

Живописная дорога петляет по самому берегу неприглядной реки, которая замерзает зимой, разливается весной и мелеет летом. Это река Туманная (в китайской версии — Тумэн, в корейской — Туманган). По ее фарватеру проходит государственная граница между Китаем и Северной Кореей. О том, что речка пограничная, не говорило до последнего времени ровным счетом ничего — не было здесь ни пограничных вышек, ни контрольно-следовых полос, ни колючей проволоки. А сейчас на первых же километрах нашего пути понимаем — от былого спокойствия мало что осталось.

У деревушки Хэдун видим за колючкой небольшой трактор. Местный крестьянин здесь распахивает берег реки. Наши спутники рассказывают, что колючая проволока появилась не так давно — после того как такие же заграждения появились со стороны Северной Кореи. Пхеньян пытался защитить своих граждан не от соблазна бежать. Через реку на корейскую сторону постоянным потоком шли контрабандные западные фильмы, всеволновые приемники и китайские мобильные телефоны. Зона покрытия китайских сотовых операторов простирается километров на 15 от границы вглубь Северной Кореи. Для корейцев эта связь была единственной возможностью узнавать информацию о том, что действительно происходит, не из сообщений Центрального телеграфного агентства Кореи.

За деревушкой Хэдун видны первые тревожные признаки. На перекрестке — полицейский пост. Полицейские в полевой форме, в карманах разгрузочных жилетов — автоматные магазины. Рука — на рукояти пистолета. Водитель не советует доставать фотоаппарат — могут арестовать, с этим здесь так же строго, как и в Северной Корее.

Проезжаем без проблем. Останавли­вают нас лишь на следующем посту, километрах в десяти от первого. Изучают незнакомый российский паспорт, фотографируют его на телефон и пропускают дальше.

Проверки здесь начались в марте. «После того как в Малайзии старшего брата Кима убили, так и стали проверять», — говорит водитель.

Насчитав по пути пять полицейских постов, доезжаем до Тумэня. Небольшой городок расположен на самом берегу пограничной реки. Через него идет основной товарооборот между Китаем и Северной Кореей.

Еще недавно Тумэнь процветал, как и все приграничные города. Трансграничная торговля неплохо кормила горожан. Но экономические санкции против Северной Кореи, к которым вынужден был присоединиться Китай, ударили и по Тумэню. Рельсы пограничного железнодорожного моста покрыты налетом ржавчины.

— На государственном уровне экономические контакты свернуты почти все, — говорит владелец небольшой экспортно-импортной фирмы из Тумэня Та Деминг. — Самая большая проблема в том, что у Северной Кореи уже нет ничего на продажу. Я больше пяти лет покупал там морепродукты. А сейчас мои северокорейские партнеры ничего не предлагают, видно, выгребли все подчистую.

Ему вторит владелец небольшой туристической компании из китайского города Яньцзи Го Мао. По делам бизнеса он не раз бывал в КНДР. Говорит, что более-менее прилично живет только Пхеньян и портовые города.

Мы обедаем с ним в небольшом корейском ресторанчике неподалеку от набережной. Большинство заведений здесь корейские — больше половины жителей Тумэня этнические корейцы.

Напоминаем, что сегодня Северная Корея планировала провести очередное испытание ядерного заряда на полигоне Пунгери.

— Я в сентябре прошлого года был в Яньцзи, когда корейцы провели очередные ядерные испытания. От Пунгери до Яньцзи — около ста километров. Но подземный толчок ощущался. В некоторых домах треснули стекла, рядом со мной упал кусок штукатурки, отвалившейся от фасада дома, — говорит бизнесмен. — Понятное дело, нам это не нравится. Первое время — а корейцы проводят испытания с 2006 года — боялись радиации, скупали в аптеках лекарства. Потом привыкли.

С пенсионеркой Ван Гуангли пьем кофе на центральной площади Тумэня.

— Соседи зачастую гораздо ближе родственников. Северная Корея — наш ближайший сосед, — говорит Ван Гуангли. — Да, беспокойный, да, доставляющий много хлопот. Но с соседями надо жить дружно, как с родственниками. Это очень по-китайски.

Такого мнения придерживается большинство китайцев старшего поколения. У молодежи позиция другая. С юной Вэй Го прохаживаемся вдоль кварталов элитного жилья, выстроенного в Тумэне прямо у реки. Из окон — шикарный вид на пограничную колючую проволоку. Дома стоят полупустые. Из-за спада деловой активности покупать квартиры некому.

— Мы, китайцы, не любим Северную Корею. Корейцы не помнят добра. Они капризные и непредсказуемые. Китай много раз приходил на помощь корейцам, — говорит она. — Мы спасли их в войне с американцами, мы защищали их всегда, поставляли им продовольствие, когда неурожай 90-х принес в Северную Корею голод. Но они не помнят добра и не умеют быть благодарными. Зачем нам помогать тем, кто нас не уважает? Пусть знают, что здесь им не рады, — добавляет Вэй Го, показывая на полицейский патруль. Четверо рослых полицейских в черной форме с резиновыми дубинками и в касках патрулируют набережную.

До этого марта патрулей здесь не было.

За Тумэнем, в деревушке Юйчин наше путешествие заканчивается — дорогу преграждает армейский блокпост.

Солдаты останавливают весь проезжающий транспорт, проверяют багажники и документы пассажиров. Всезнающий водитель говорит, что ищут северокорейских шпионов.

Бойцы заметно нервничают.

Увидев российские паспорта, солдат теряется. Связывается с кем-то по рации. Минут через пять появляется суровый лейтенант. Долго выясняет, кто мы, куда и зачем направляемся, повторяя вопросы по кругу — классическая техника опроса подозрительных лиц. Лейтенант тщательно фотографирует на телефон паспорта, страницы с визами, въездными и выездными пограничными штампами, а заодно и документы наших сопровождающих, передает снимки куда-то вышестоящему начальству. Минут через 20 он возвращает документы и говорит, что иностранцам дальше нельзя. Разворачиваемся.

— Видимо, где-то за Юйчином стоит войсковая часть, одна из тех, что Китай выдвинул к границе, — предполагает наш водитель. Он тоже читал в соцсетях о переброске на границу 150-тысячной китайской военной группировки. Китайские соцсети об этом пишут много. Для чего это сделано, предположений тоже немало. Главная версия — чтобы предотвратить гуманитарную катастрофу, когда, спасаясь от американских ракетных ударов, десятки тысяч северокорейцев побегут в Китай. Задача военных в этом случае организовать лагеря для беженцев и обеспечить их всем необходимым.

Но есть и такое предположение: китайские военные на границе — чтобы защитить Северную Корею в случае американской агрессии. Китай до сих пор связан с КНДР договором о дружбе, по которому он обязан оказать соседу военную помощь, если на него нападут. Договор истекает только в 2021 году.

Помогая Корее, Китай лишь продлит агонию обреченного режима — ведь Ким Чен Ын рано или поздно повторит судьбу Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи, пишет пользователь сети. Радикалы призывают в виртуальном пространстве вообще ударить в спину Северной Корее и присоединить к Китаю участок территории в районе северокорейского порта Раджин, обеспечив тем самым северо-западным провинциям Китая выход к морю.

Китайцы — не на стороне Северной Кореи. Основной мотив: былой дружбы уже не будет.

Юлия Мальцева,
специально для «Новой»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera