Сюжеты

В лазорево-лимонном СССРе

«Цирк»: под куполом — Ингеборга Дапкунайте

Фото: Ира Полярная

Этот материал вышел в № 53 от 22 мая 2017
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

6
 

Да: премьера Театра наций и фестиваля «Черешневый лес» — ​по мотивам фильма «Цирк» Григория Александрова. Да: Ингеборга Дапкунайте играет американскую диву, новую гражданку СССР‑1936 Марион Диксон. А также Любовь Орлову в роли Марион. И еще чуть-чуть — ​Марлен Дитрих. Да: трюки актеры выполняют сами, учились у цирковых. «Ду-ду-ду, ду-ду-ду, я из пушки в небо уйду…» Дапкунайте поет, храбро паря под колосниками на лонже.

А на видео, в конструктивистских кругах а-ля Родченко сияет футури­стической утопией широка-страна-моя-родная: меж небоскребов плывут дирижабли, Дворец Советов с исполинской статуей Вождя осеняет шоссе Москвы 1930-х. ЗИСов на них — ​что нынче BMW.

Можно хмыкнуть: Большой Страх стал Большим Стилем. Нельзя не признать: «Цирк»-2017 красив на редкость. Он именно аккумулирует лучи стилей 1920–1930-х, свет великой и беспощадной мечты строя ясноглазых физкультурников в белом. И тем зажигает зал.

Простодушные цвета утопии 1930-х, синева небес и злато колхозных житниц осложнены в оттенках. Цирк‑1936 действительно стал сплошь лазоревым — ​ладную и кокетливую униформу на сцене носят все положительные персонажи Александрова: наездница Раечка, честный энтузиаст Скамейкин, изобретатель советской ракеты. И отец Раечки, директор советского цирка Людвиг Осипович (Владимир Еремин), похожий на В.И. Ленина в лазурной кепке. И дрессировщик Язычников, смахивающий на бывшего гвардейца, перековавшегося под ударами молота пролетариата. И его прелестные плюшевые львы. И проходящие стажировку на арене собаки Белка и Стрелка. И темнокожий Джонни, сын Марион (на голову актера Гладстона Махиба надет куколь в виде спеленатого младенца).

Синева подчеркнута желтыми треугольниками фона, серебром скафандров и балетных пачек. На фоне отряда Великой Утопии особо реальными кажутся фрачники, агенты буржуазного распада, — ​импресарио фон Кнейшиц (Сергей Епишев) и его ассистент (Алексей Миранов). Двухметровый рост Епишева и очень малый — ​его ассистента — ​придают Пату и Паташону мира чистогана особый цирковой шик. Пластика всех актеров отлично отработана.

Сам «ЦИРК» здесь расшифровывается как Центр Изучения Русского Космоса. Вольная вариация сценария‑1936 в жанре ретрофутуризма (по определению постановщика, 37-летнего Максима Диденко) передает и геополитический размах фильма‑1936. Великую мечту о том, как все трудящиеся и обремененные, ценные буржуазные специалисты (кто ж она — ​Марион, как не уникальный специалист?) и угнетенные темнокожие Джонни приидут под отеческую длань СССР. А белозубый летчик-акробат Иван Мартынов (Станислав Беляев/Павел Акимкин), идеальный, как персонаж Дейнеки, — ​поведет их вперед, к покорению времени и пространства. Или в колонне по Красной площади.

Медленный и безвозвратный, как кажется, распад этой гордой утопии мы сами и пережили. Спектакль, отнюдь не верит в нее — ​но уже почти любуется ею.

«Цирк»-2017 сделан — ​и это важно! — ​художниками, которым чуть за тридцать. Молод режиссер Диденко. 1920–1940-е — тема и источник стиля многих его спектаклей. Еще моложе постоянный соавтор Диденко, композитор Иван Кушнир. Для «Цирка» он мягко осовременил партитуры песен Дунаевского, «Широка страна моя родная…» спета по-новому.

Молода и главная (наряду с блистательной Ингеборгой Дапкунайте) героиня постановки — ​сценограф и художник по костюмам Мария Трегубова (три «Золотых маски», полсотни постановок на лучших сценах России).

И их нарядный, насмешливо-ласковый миф фильма «Цирк» поразительно отличен от другой блестящей премьеры — всего-то двенадцатилетней давности! — где фильм Александрова служил почти лейтмотивом. Я имею в виду «Голую пионерку» Кирилла Серебренникова с Чулпан Хаматовой в театре «Современник». Там — чудовище Широкастр (все из той же песни Дунаевского и Лебедева-Кумача встающее) посылало в бой пехоту 1941-го. Летела из последних сил на цирковой лонже полковая санитарка Муха, мученица Отечественной. И кадры утопии Александрова падали в партер кровавыми сгустками реальной истории СССР.

Сравнение двух спектаклей показывает, как изменились мы — ​и наше время.

А о такой огромной вещи, как советская утопия и реальность Страны Советов, — ​оба спектакля говорят некую часть единой огромной правды. Пока не сформулированной никем.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera