Комментарии

Очень много букв

29 мая объявят шорт-лист «Большой книги»

Фото: свободная лицензия

Культура

Лонг-лист БК-2017 включал 32 книги и две рукописи, все ровно, спокойно, без неожиданностей и очевидного лидера.

В него попало практически все, стоящее внимания, и, пожалуй, кое-что сверх того. Не лишним был бы интереснейший, хотя и небесспорный «Китаист» Елены Чижовой, написанный в жанре альтернативной истории, его отсутствие — на совести экспертов.

Сначала о трендах, брендах и акцентах.

Тренды, они же бренды, в основном все те же: Виктор Пелевин — повелитель мемов и властелин дискурса; Владимир Сорокин — гурман слов и знаток подсознания; к ним добавился Лев Данилкин — мифотворец.

Донбасс и все, что с ним связано, пока полноценным трендом считать трудно, но есть явное его присутствие: если не в словах, то в мыслях точно ощущается. Герой «Патриота» Андрея Рубанова полромана рвется в Донецк, правда, уезжает все-таки в места более отдаленные и кофмортные. «Казненный колокол» — художественная публицистика, или публицистическая проза, посвященная Донбассу, который в состоянии катастрофы, и людям приходится внутри этой катастрофы жить.

Ведущий тренд года — очень много букв. Произведения значительного числа полуфиналистов имеют эпический размах и по замыслу, и по объему написанного. Вопреки всем издательским трейд-маркетологам, которые уверены, что многостраничных опусов современная публика побаивается. Однако время и больные темы требует пространства, поэтому — семьсот страниц (не меньше!), иначе не разобраться.

Другое сравнительно новое поветрие, которое в этом году усилилось, — серьезная литература становится падка на приурочивания. Все мы — общество, читатели, писатели, критики, журналисты — вольные или невольные рабы юбилеев и прочих «информационных поводов». Теперь к датам даже толстые книги пишутся. Конечно, существует и магия чисел, от которой никуда не деться: календарь напоминает — на дворе 17-й год.

Поэтому «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» Льва Данилкина — ой, неспроста. Вот если бы книга появилась, скажем, в 2015-м, о конъюнктурности и речи не шло: вдохновение может накатить в самое неподходящее время. Но когда идея произвести перезагрузку и актуализировать Ильича совпадает со столетием Великого Октября, то чего там… не пропадать же такому поводу! В результате на читателя упал увесистый кирпич в диковинном жанре — «постмодернистское житие». Читать занятно. Более того, не исключено, что благодаря Льву Данилкину, его репутации, харизме и тонкому чутью на идеи «самый человечный» сделается модным мемом.

Итоги минувшего ХХ века подводит Алексей Слаповский, у его «Неизвестности» подзаголовок «Роман века 1917—2017». Столетняя история семейства Смирновых в дневниках, диалогах, рассказах, письмах и документах, есть уже термин для этого жанра — «датафикшн». Погружение предпринимается конечно же для того, чтобы разобраться в причинно-следственных связях и особенностях российского менталитета, понять, почему «движемся мы в одном и безусловно верном направлении, но при этом каждый укажет в свою сторону». Ответ, похоже, в названии. Вот мы ехали-ехали и приехали — из неизвестности через непредсказуемость и снова в неизвестность.

Современные русские писатели, как и предшественники, стараются найти ответы на извечные русские вопросы. Но существенное уточнение: те самые «Кто виноват?» и «Что делать?» подверглись некоторой важной модификации. Теперь этот вопрос отредактирован и звучит приметно так: «Почему у нас все — так?» Ответ очень часто, как и вопрос, философско-риторический: «А потому…»

Восприятие уже так приучено к «датному» алгоритму, что даже «Тайный год», который у Михаила Гигалошвили про времена совсем давние — 1575-й, по инерции начинаешь подверстывать туда же, к годовщине Великого Октября. Семьсот с лишним страниц очередной русской смуты, высоких устремлений, благих намерений, грязных кровавых дел наводят в очередной раз на очевидную, не слишком радостную мысль: полтысячелетия прошло, но власть не меняется.

Еще одно наблюдение: выраженное присутствие сразу нескольких былинно-исторических романов. Создается впечатление, что романтизировать, мифологизировать и всячески приспосабливать под себя реальность становится все популярнее. Не от хорошей жизни, естественно. Кроме противоречивого Ивана Грозного, пантократора Ленина, есть беллетризованная биография Нестора Махно в «Номахе» Игоря Малышева. «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина про начало конца утопической эпохи. А еще былинный «Соколиный рубеж» Сергея Самсонова. Самсонов — писатель особенный, ни на кого не похож, его густые монолитные тексты-верлибры по зубам не каждому. Тем интереснее это изобилующее массой технических деталей, а по сути совершенно сказочное повествование о почти сакральном противостоянии двух асов воздушного боя — советского «сталинского сокола» и немецкого летчика, — подчиненное четкому внутреннему ритму. Однако если настроиться на его волну, совпасть и вчитаться, то действует завораживающе.

Теперь сам расклад.

«Козырных» книг для Короткого списка БК-2017 у нас на этот раз пять. «Тайный год» Михаила Гигалошвили, «Манарага» Владимира Сорокина, «Ленин» Льва Данилкина, «Патриот» Андрея Рубанова. И обязательно (иначе стыдоба!) «Посмотри на него» Анны Старобинец — настоящий хоррор: правдивая беспощадная книга о трагическом материнстве, боли, моральных издержках отечественной медицины и мужестве дышать после потери.

Отдельной строкой про блистательного Александра Гениса, чья книга, вне всяких сомнений, заняла бы достойное место в шорт-листе. К сожалению, его «Обратный адрес» оказался «вне правил и вне игры» и выбывает из процесса по техническим причинам: был по главам напечатан в «Новой газете».

Конечно, «Лампа Мафусаила…» Виктора Пелевина и «Бабий ветер» Дины Рубиной — всегда козыри, их новые произведения всегда заметны, но есть ощущение, что это не их год.

Опыт прошлых лет показывает, что эксперты неизменно благосклонны к творчеству Юрия Буйды, Александра Мелихова, Андрея Волоса, Дмитрия Данилова, Алексея Слаповского. Книга кого-то из них скорее всего будет а шорте, предполагаю — «Покидая Аркадию» Юрия Буйды.

Читайте также

Дина Рубина: «Без идеи Бога сосуществование людей было бы менее болезненным»

У БК есть традиция: разнообразить финал произведением свежим, обычно не слишком раскрученным именем, чаще не столичным, что справедливо. Кто окажется таким джокером, неожиданной «картой» из длиннолистной колоды? «Песнь Тунгуса» Олега Ермакова — оригиальный сибирский «Твин Пикс»? Неформатные «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова? Отличный роман Дмитрия Новикова «Голомяное пламя» — карельская сюита, которую уже успели классифицировать как «новое почвенничество»? Или «В Советском Союзе не было аддерола» Ольги Брейнингер — психодел из эмигрантской жизни? А может, многообещающий роман воспитания «В.Н.Л (Вера. Надежда. Любовь)» Сергея Авилова? Историю болезни с анамнезом в книге Анны Козловой «F20»? ...

Зная, как трудно экспертам дается выбор, гадать нет смысла.

Наш вариант короткого списка Большой книги-2017 выглядит так.

  • Сергей Авилов «В.Н.Л. (Вера. Надежда. Любовь)»
  • Михаил Гиголашвили «Тайный год»
  • Юрий Буйда «Покидая Аркадию»
  • Лев Данилкин «Ленин. Пантократор солнечных пылинок»
  • Борис Евсеев «Казненный колокол»
  • Олег Ермаков «Песнь Тунгуса»
  • Дмитрий Новиков «Голомяное пламя»
  • Андрей Рубанов «Патриот»
  • Сергей Самсонов «Соколиный рубеж»
  • Владимир Сорокин «Манарага»
  • Анна Старобинец «Посмотри на него»

Клариса Пульсон — специально для «Новой»

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera