Сюжеты

Суд истории

Почему люди, возвращающие наше прошлое, все чаще оказываются в группе риска

Этот материал вышел в № 60 от 7 июня 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Екатерина Фоминакорреспондент

7

В Петрозаводске начался процесс над историком Юрием Дмитриевым, он проходит в закрытом режиме. А в Москве в Музее истории ГУЛАГа во вторник собрались коллеги и друзья Дмитриева — рассказать о ходе дела и презентовать две его последние книги.

Памятный знак на месте массовых казней в урочище Сандормох вблизи г. Медвежьегорск, Карелия

В первой — Книге памяти Карельского народа «Их помнит Родина» — историк собрал имена карелов, проживавших в восьмистах населенных пунктах, расстрелянных или погибших, находясь под следствием в 1937—1938 годах. Юрий Дмитриев завершил ее буквально перед арестом. Для каждой деревеньки он указывал количество жителей — и рядом, сколько человек было убито.

— Карелы — народ заметно пострадавший, они попали под финскую операцию, — объясняет Ян Рачинский, член правления международного общества «Мемориал». — Эта Книга памяти естественна, как существуют они у поляков, евреев. В Саранске вышла целая серия — о мордве и других репрессированных народах.

Другая работа Юрия Дмитриева — давняя, кропотливая, хранившаяся в рукописях почти 17 лет, потому что деньги на издание такой книги найти трудно. Это Книга памяти «Красный Бор». В ней — 1196 имен расстрелянных под Петрозаводском, около села Деревянное.

— Дмитриев провел колоссальную работу: занимался раскопками, чтобы сопоставить останки с расстрельными актами, которые он сам находил, — вспоминает Рачинский. — Попутно он установил и расстрельную команду.

Все коллеги и друзья сходятся в том, что причина уголовного преследования Дмитриева — его профессиональная деятельность.

— Миллионы людей были лишены права не только на жизнь, но и на могилу, — рассказывает Анатолий Разумов, историк, составитель «Ленингардского матриролога» и базы данных «Возвращенные имена». — Дмитриев занимался соотнесением имен с местами погребения, куда людей сваливали, как в скотомогильники. Его задачей было сделать места массовых расстрелов местами памяти. Юрий не останавливался в поиске мест погребения. За это он арестован, я считаю. Он искал места погребения третьего большого Соловецкого расстрельного этапа. И я уверен, что мы их найдем.

Разумовский вспоминает: с мая прошлого года в некоторых изданиях возобновилась дискуссия о том, что обнаруженное Дмитриевым урочище Сандормох — «сомнительное место».

— Некоторые историки ратуют за то, что пленных расстреливали финны. А в прошлом августе правительство Карелии решило не принимать участие в официальном дне памяти, на который съезжаются люди из разных стран. Не хотят это выводить на международный уровень.

К слову, в день, когда в Москве собралась пресс-конференция по делу Дмитриева, в Петрозаводском институте истории проходил круглый стол, на котором обсуждали, кто же все-таки расстрелял пленных в Сандормохе.

Разумовский подчеркивает, что у Дмитриева нет исторического образования, но удивительное чувство истории.

— Наше счастье, что им не удалось основное, хотели бахнуть в общество: вот он гад, сволочь, ролик по центральному телевидению против Юрия крутили… Но за него защитительное письмо написал и Легойда из РПЦ. И тут не спихнешь, что какие-то отщепенцы, «пятая колонна», его поддерживают. За него встали люди из разных кругов.

Ян Рачинский считает, что таких фанатиков-историков, подвижников в России — единицы.

— Карелии повезло: он и поисковик, и архивист, работает за целую команду. На презентацию двух его книг в Петрозаводске пришла женщина и спросила: где достать книгу «Поминальные списки»? В ней есть имя ее двоюродного деда. Память у народа только начинает прорастать, но быстро угасает — давно это было.

Член Совета по правам человека Николай Сванидзе отметил, что дело Юрия Дмитриева не единично:

— Власть, силовые структуры обращают пристальное внимание на историков. История, наше прошлое воспринимаются как идеологическая подпорка режима. Поэтому и честные историки воспринимаются как оппозиционеры, в этом смысле они идут по минному полю. Историю в современной России надо излагать не по правде, а так, как требуется. Субъективные представления этих людей о прекрасном накладывают свой отпечаток: памятники Ивану Грозному, возвеличивание Сталина…

Родная дочь Дмитриева Екатерина Клодт призналась, что до случившегося она не знала, какой серьезный масштаб имеет дело жизни ее отца.

— Суд больше похож на цирк. На первом заседании отца привели десять конвоиров, три огромных амбала охраняли зал.

В последнее время Дмитриев работал над Книгой памяти спецпереселенцев Карелии. Последние ее варианты находились на изъятом при обыске компьютере. Но у его коллег из «Мемориала» сохранились электронные копии. Дмитриев продолжает работать в изоляторе.

По обвинению, которое предъявляют Дмитриеву, ему грозит до 15 лет заключения.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera