Сюжеты

Рай на шестой части суши

Жизнь в России гастарбайтеров из КНДР — это концлагерь, но они прилагают немало усилий, чтобы попасть в рабство

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 73 от 10 июля 2017
ЧитатьЧитать номер
Политика

Василий Головнинзавбюро ТАСС в Японии

34
 

Еще несколько лет назад публикаций о северокорейских рабочих или северокорейских трудовых лагерях в России было крайне мало, они становились сенсациями и вызывали даже некоторое недоверие. В этом году словно прорвало: в британской и прочей западной печати с весны густо пошли насыщенные репортажными деталями материалы о замеченных на российских стройках гастарбайтерах из КНДР, которых авторы рутинно именуют рабами. 27 июня произошел залп из крупного калибра: Государственный департамент США опубликовал доклад о торговле людьми, в котором прямо обвинил Москву в использовании принудительного труда северокорейских рабочих, что, как было заявлено, приносит Пхеньяну многие миллионы долларов, идущие на ракетно-ядерные программы.

В концлагерь за взятку

Взрыв интереса к этой теме парадоксально связан с приближением чемпионата мира по футболу — ​трудолюбивых гастарбайтеров из КНДР иностранные журналисты приметили, в первую очередь, на сооружении знаменитой «Зенит-Арены» в Санкт-Петербурге. Впрочем, северокорейцев там, как и в Москве, пока ничтожно мало по сравнению с мигрантами из Центральной Азии. Главная зона использования рабочих из КНДР — ​восточная часть России, где катастрофически не хватает трудовых ресурсов. Про жизнь северокорейских гастарбайтеров в РФ рассказывают ужасы — ​по многочисленным свидетельствам, она на самом деле мало отличается от участи узников концлагерей. Однако важно понимать, что это концлагеря особенные — ​несчастные зэки прилагают немало усилий, чтобы туда угодить. Стать командированным рабочим в России — ​мечта многих жителей Северной Кореи, это ключ к приятным переменам в судьбе.

Цели номенклатуры в КНДР — ​карьера, казенная машина, квартира в новом многоэтажном доме в Пхеньяне, доступ в валютный магазин, контроль над каким-нибудь фактически частным рестораном или швейной фабрикой. Прорваться в этот круг счастливчиков большинству населения невозможно. Однако у широких народных масс есть свои пути к маленькому счастью. Например, стать снующим в Китай контрабандистом, что прибыльно, но чревато. Заняться мелкой торговлей, но это требует крыши и некоторого капитала. А можно получить путевку на работу за границу — ​в Россию или Китай, а то и подальше.

В Китае, конечно, для рабочего из КНДР жизнь понятнее — ​там много соотечественников-корейцев, легче сориентироваться. Но в России, с другой стороны, вроде бы платят более щедро: по свидетельствам опрошенных японскими журналистами северокорейских перебежчиков, если сильно повезет, можно за три года командировки скопить от двух до четырех тысяч долларов. А то и побольше — ​в последнее время, говорят, заработки слегка выросли.

На такие сумасшедшие деньги в Северной Корее можно открыть свое небольшое дело — ​экономика в стране чучхе потихоньку, без громких объявлений становится все более частной, нэповской.

Попасть на работу в Россию могут только те, кто доказал свою полную преданность режиму и не вызывает подозрений, — ​путь туда закрыт, например, гражданам второго сорта, имеющим родственников в Южной Корее. Правильной анкеты мало — ​отправка в трудовую командировку без взятки соответствующему товарищу невозможна. Вознаградить благодетелей полагается и после возвращения из России, где у северокорейских гастарбайтеров жизнь будет куда более вольготной и сытной, чем на родине. Хотя по западным, да и отечественным меркам она, конечно, все равно будет казаться рабской и подневольной. Кстати, сам характер северокорейской трудовой деятельности в России за последние десятилетия сильно изменился.

Едут только женатые

Еще в 90-е годы это был в основном лесоповал. Например, как сообщали японские коллеги со ссылкой на данные перебежчиков, у станции Тыгда в Амурской области в лагере под охраной сотрудников госбезопасности КНДР вкалывали около 7 тысяч северокорейцев. Рубили сосну, 65% передавали России, остальное вывозили в Северную Корею. Работа — ​с 8 утра до 10 вечера, месячная норма — ​3 тысячи кубометров древесины на человека. Ежегодно в различных инцидентах на лесоповале погибали по 3–4 человека. В хороший сезон заработок достигал 2–3 тысяч долларов в месяц, но в среднем получалось долларов по пятьсот. 70% из них забирало государство — ​как свою законную долю. Из оставшегося половину принудительно отправляли в КНДР, как бы семье. Важный момент — ​за границу посылают только людей женатых и с детьми, которые остаются на родине в качестве заложников. Система эффективна, поскольку бегут северокорейские гастарбайтеры из неволи крайне редко. К тому же некоторое время назад Москва и Пхеньян подписали соглашение о выдаче нелегальных иммигрантов, что делает попытки вырваться на свободу еще менее вероятными.

Однако со временем северокорейские лагеря заготовителей леса, в частности под Тыгдой в Амурской области и Чегодымыном в Хабаровском крае, пришли в упадок. Сказалось в том числе повышение пошлин в России на экспорт круглого леса — ​бизнес даже с использованием батраков из КНДР стал невыгоден. Но северокорейские рабочие из России не исчезли, просто теперь их используют на других работах — ​чаще всего в строительстве. Возникла система мобильных бригад шабашников, которые предлагают свои услуги в самых разных сферах. Норвежское издание Josimar со ссылкой на очевидца рассказало одну из таких историй — ​северокорейский посредник предложил российской стройке на несколько месяцев бригаду из 100 квалифицированных рабочих, готовых, по его словам, работать круглые сутки. Цена — ​шесть миллионов рублей, четыре из них предполагалось отсылать в КНДР. Сделка тогда не состоялась, но бригады северокорейцев все чаще замечают в самых разных концах России. По данным перебежчиков, они контролируются солидными товарищами из КНДР, которые сводят к минимуму контакты с местным населением и расселяют своих подопечных максимально изолированно.

Два доллара на цветы для вождя

Численность северокорейских гастарбайтеров в России оценивают примерно в 30 тыс. человек. Более 90 тысяч, говорят, вкалывает в Китае. Еще 20 тысяч северокорейцев трудятся в богатых монархиях Персидского залива. Замечали их и в Восточной Европе — ​есть, например, характерная история про обувную фабрику с участием КНДР в Чехии: на ней в начале 2000-х работали северокорейские женщины за 150 долларов в месяц. 75–80 долларов из этой суммы принудительно отправлялись в КНДР. 40 долларов взимались за общежитие. Один доллар в месяц — ​за доставляемые самолетом из Пхеньяна партийные газеты. По праздникам с работниц брали еще по 2 доллара на коллективную корзину цветов, которую от их имени подносили к памятнику Ким Ир Сену в Пхеньяне. Понятно, что многие тысячи долларов при таких поборах не накопишь.

А вот свидетельство от июня нынешнего года: на текстильной фабрике в китайском пограничном городе Даньдун трудятся 150 северокорейских девушек — ​с семи утра до десяти вечера, при больших заказах заканчивают и попозже. Один выходной раз в 15 дней. За пределы предприятия не выпускают, контакты с китайским населением запрещены.

Пхеньян сейчас очень нуждается в валюте — ​аукаются санкции Совбеза ООН, который после ядерных испытаний и пусков баллистических ракет запретил Северной Корее торговать оружием. А именно такие сделки в прошлом давали КНДР значительную часть долларов и евро. Пхеньян, конечно, всеми силами пытается обойти режим санкций, но доходы все равно падают. Китай в нынешнем году в попытке остановить ракетно-ядерную программу КНДР пошел на жесткую меру — ​прекратил закупать у нее уголь, что приведет к сокращению доходов Пхеньяна от внешней торговли почти наполовину. В таких условиях торговля батраками становится для КНДР все более драгоценным источником валюты — ​тем более что этот бизнес пока санкциями ООН не запрещен.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera