Интервью

«Я был просто шокирован успехом»

Интервью муниципального депутата Ильи Азара спецкору «Новой газеты» Илье Азару

Фото: Евгений Фельдман

Этот материал вышел в № 103 от 18 сентября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Илья Азарспецкор «Новой газеты»

17

Сразу в семи районах Москвы на прошедших 10 сентября муниципальных выборах «Единая Россия» не получила ни одного мандата. В одном из них, Хамовниках, депутатом стал спецкор «Новой газеты» Илья Азар. Он одержал уверенную победу — за него проголосовало почти 50% пришедших на участок (действующая глава совета из «Единой России» Нина Гущина получила почти в два раза меньше голосов).

Муниципальные депутаты работают на освобожденной основе, поэтому Азар остается журналистом «Новой газеты» и взял у победителя выборов Ильи Азара интервью. Азар поговорил с Азаром о том, как проходила избирательная кампания, о сотрудничестве со штабом Дмитрия Гудкова и о том, чем свободный от единороссов Совет депутатов займется дальше.

— Илья, за базар ответите?

— Намекаете на слоган из моей предвыборной листовки? Никто — а я спрашивал — так и не понял, что фразу эту я использовал, потому что «базар» рифмуется с «азар». Одна жительница вообще сказала, что теперь никто за меня не проголосует, потому что раз я использую фразу «за базар отвечу», то значит, я кандидат от криминальных кругов. Но за базар отвечу, конечно. А если что будет не так, то можем забить стрелу.

Листовка кандидата. Крупнее

— Заметано. В любом случае поздравляю вас с победой. Это круто, но я до сих пор не пойму, зачем вы в это ввязались?

— Я, как и вы, Илья, родился и вырос в Хамовниках, и мне небезразлично, что происходит с моим районом, с Москвой, хочется попробовать исправить недостатки Хамовников и приумножить достоинства.

— Это все общие слова!

— И потом, я как журналист часто сталкивался с депутатами разных уровней и всегда удивлялся, насколько им наплевать на мнение их избирателей. У нас вообще законодательная власть — это де-факто ветвь исполнительной, и почти все депутаты, в том числе муниципальные, действуют в интересах власти, партийного руководства, бизнесменов или в собственных интересах, но только не людей. Хочется понять, можно ли в этой системе действовать по-другому.

— А если нельзя?

— Тогда останется только ждать чудесного наступления прекрасной России будущего.

— В журналистской среде отношение к мундепам презрительное. Та же «Медуза» перед выборами ограничилась очень снобским обсуждением выборов в своем подкасте, зато после выборов выпустила сразу несколько материалов.

— Журналисты вообще неприятные люди, терпеть их не могу. К муниципальным депутатам они и правда почему-то относятся свысока. Мое решение баллотироваться коллеги и друзья восприняли с недоумением, а жена и редактор — стоически. Но им обоим вообще со мной тяжело приходится, конечно.

— Как проходила кампания? Я видел ваш сайт (сейчас недоступен — Ред.), но там на главной странице фотография, где вы стоите в закрытой позе.

— Да, мне потом сказали, что кандидат на выборах не может фотографироваться со сложенными руками, если хочет победить. Но, во-первых, политические технологии — это ерунда, а во-вторых, на муниципальных выборах сайт вообще не имеет смысла. Очень сложно попасть именно в жителей Хамовников, причем только одной их трети (районы делятся на избирательные округа.«Новая»). Но мне просто хотелось сделать сайт.

— Кстати, все кандидаты, чьи предвыборные сайты я видел, в итоге стали депутатами.

— Значит, сайт — это знак серьезного отношения к делу, ведь это попытка использовать все доступные каналы для агитации. Но ключевую роль все равно сыграла «поквартирка». Мы вместе с коллегами по команде каждый вечер ходили по подъездам и звонили людям в квартиры, чтобы пообщаться с ними лично.

— И как они реагировали?

— В основном — позитивно. Все-таки в Хамовниках живут интеллигентные, демократические люди. Специфика района — особенно моего избирательного округа — в том, что здесь много квартир сдается и хватает элитных домов, куда невозможно попасть. Охрана не пустит вас к лифту, не даст ничего кинуть в почтовые ящики, если они вообще есть. Разве что иногда разрешали оставить листовки в роскошных фойе рядом с альбомами по искусству.

— А чего вы ожидали? У вас в округе самый дорогой район Москвы «Золотая миля», где, например, прописаны [заместитель Собянина Анастасия] Ракова и [экс-министр обороны Анатолий] Сердюков.

— Да, в одном доме на Остоженке, где мы были, жители рассказали, что до недавнего времени их соседкой была Ракова, но вроде бы съехала. В том же доме, кстати, прописан Марат Гельман, который пообещал прилететь из Черногории и проголосовать.

А когда я в день выборов пришел на участок, на котором как раз и голосует «Золотая миля», то

навстречу из школы вышел вице-премьер Аркадий Дворкович с женой. Я его с вызовом спросил: «Вы небось все пять галочек за «Едро» поставили?» — а он ответил, что проголосовал «за разных». «А я за вас проголосовала», — добавила его жена.

На их участке я, кстати, набрал 252 голоса, а глава совета из «Единой России» Нина Гущина — только 108. Даже не знаю, какие выводы можно из этого сделать. Пчелы против меда?

— А в обычных домах?

— Там тоже несколько рядов обороны — заборы с кодовым замком, один или два домофона, а в самом подъезде консьержки, которые ссылаются на инструкции никого не пускать дальше первого этажа. Некоторых, впрочем, удавалось убедить, что жители нам только рады и никто не ругается.

— Неужто никто вас не побил?

— За три недели агитации только в одном доме недовольный житель угрожал расправой, позвонил консьержке, которая поднялась на этаж и начала орать на нас благим матом. Говорят, именно в этом доме живет Гущина.

Некоторые отвечали из-за закрытой двери, что выборами не интересуются, кто-то говорил, что не пойдет, потому что в выборах нет никакого смысла. В одном доме нам открыл политтехнолог, который долго нас убеждал, что мы ничего не изменим, быстро получим по машине и успокоимся. Некоторых пессимистов удавалось переубедить.

Но в 70% случаев нас с интересом слушали и обещали прийти голосовать. Мне как журналисту очень понравилось ходить по квартирам, хотя несколько сотен раз проговаривать одно и то же — непросто. Мы встречали разных интересных людей — режиссера Владимира Мирзоева, доктора наук, которая подарила нам альбом про туркменские древности и позвала в экспедицию, полуголого мужчину с пером, которого я принял за тантрического практика, а он оказался зубным врачом.

В одной квартире открыла знакомая главреда «Новой» Зоя, которая потом рассказала, что у нее в свое время часто останавливался Юрий Шевчук.

Илья Азар

— Мой коллега Паша Каныгин уверяет, что ничего нового в этой технологии нет, что его мама еще в 90-х так на выборах делала.

— Павел просто жалеет, что сам не пошел в депутаты, завидует успеху коллеги. На самом деле в 90-е наверняка так и было, но теперь это в диковинку. Многие так и говорили: «Впервые вижу, чтобы лично кандидат ходил по квартирам. Обязательно приду на выборы». Я так понимаю, в штабе Гудкова эту идею пропагандировал Виталий Шкляров, который работал в штабе Берни Сандерса. Я, правда, на его семинары не ходил и вообще старался минимизировать взаимоотношения со штабом.

— Почему?

— Я шел на выборы как независимый кандидат, как самовыдвиженец. И, конечно, как журналист ассоциироваться с политиком Гудковым или политтехнологом Кацем я не хотел. Мы иногда играем с моими друзьями у Каца в офисе в «Фифу» — он очень удобно расположен, — и в перерывах между матчами он методично расписывал все прелести проекта.

На этапе сбора подписей я понял, что сам могу не осилить бумажную волокиту, связанную с выдвижением. У штаба же на сайте был очень удобный функционал имени Ирины Правниченко, и до регистрации мог дойти даже последний дурак. Потом я собирался из проекта выйти.

— Но не вышли, а легли под Каца.

— В каком-то смысле, хотя сразу после сбора подписей я думал вообще отказаться от участия в кампании. Оказалось, что даже на уровне муниципальных выборов демократы умудрились переругаться!

История такая: в Хамовниках в прошлом созыве была муниципальный депутат Саша Парушина, классический районный активист, готова ложиться под бульдозер, перекрикивать всех на слушаниях. Ее в районе уважают, она честный и пламенный боец. На эти выборы она повела с собой целую команду соратников по борьбе.

Когда в Хамовники «зашел» проект Гудкова—Каца, ей это, конечно, не понравилось. Я жутко разозлился, так как был уверен, что две команды будут делить один и тот же электорат, и в результате вперед проскочит «Единая Россия».

Читайте также

 «В городе остались мы и «ЕР». Дмитрий Гудков, Григорий Явлинский и политологи комментируют итоги выборов в Москве

— И что было дальше?

— Меня звали в обе команды, я пытался их между собой примирить, но неудачно, на выборы отправились два демократических списка, а я в итоге выбрал людей из проекта Гудкова, потому что они были (и остаются!) мне ближе по духу, и у них не было явного лидера.

— И кто был с вами в команде?

— Доцент, кандидат наук Анна Грязнова, кинопродюсер Александр Нахимсон и районный активист экономист Анна Лукьянова. Мы ходили по району по парам — мальчик—девочка. Все новички в политике, все неравнодушные жители Хамовников. Анне Грязновой и документалисту Андрею Киселеву, который две недели снимал каждый мой шаг, — особое спасибо. Если бы не они, я бы наверняка не выдержал — все-таки ходить по квартирам очень тяжело, хотя и безумно интересно.

— Вы делали свою личную листовку, в многочисленных интервью говорили о команде, но не называли ее членов по имени. В результате вашу четверку прозвали «командой Азара». Вы вообще командный игрок?

— Мы были равноправными членами команды, у каждого была своя роль. Кто-то обзванивал старших по домам и управляющие компании, кто-то писал тексты для предвыборной газеты. В одиночку было бы на порядок сложнее обойти все дома в районе. Но все-таки голосуют не за команды целиком (хотя такое мнение пыталась навязать избирателям «Единая Россия»), а за людей.

— А реклама в телеграм-канале «Бывшая» сколько стоит?

— Да, мне уже писали знакомые с таким же вопросом, хотят тоже там разместить рекламу. Но я не имею к этому отношения! Канал недавно купили за 1 миллион 200 тысяч рублей, поэтому упоминание там стоит недешево (Обновлено: 15 сентября «Бывшую» перепродали за 5,5 млн рублей — Ред.). Откуда у меня деньги? Вся моя кампания обошлась в 40 тысяч рублей. После выборов в фейсбуке я прочитал, что владельцы канала сделали это из личной симпатии. Что ж, спасибо им, хотя они нарушили «день тишины».

— Почему «Единая Россия» в итоге с треском проиграла?

— Единороссы вообще не вели кампанию: на подъездах и информационных стендах не было их плакатов, никто не раздавал их листовок, естественно, они не ходили по квартирам и, видимо, не проводили встреч с избирателями. Они только рассылали письма и календарики по почте.

Официальное информирование о выборах началось в последние дни, потому почти все узнали о выборах от противников «Единой России». Допускаю, что сторонники партии власти и Собянина в Хамовниках есть, но, похоже, они просто не поняли, что надо идти голосовать.

Меня удивило, что политтехнологи «Единой России» по ЦАО не спохватились по ходу кампании, ведь они не могли не видеть, как мы активно работаем. Один знакомый политтехнолог, работавший с партией власти в другом округе, мне сказал: «Технологи схалтурили. Мне со стороны кажется, что они не делали вообще ничего». Похоже на то.

На участке, где я следил за подсчетом, все члены комиссии были поражены победой неизвестного им типа и начали переговариваться: «Азар — это кто? Из какой он партии?» Я к ним подошел сбоку и сказал: «Можете меня лично спросить. Это я». Надо было видеть их физиономии. Потом даже

наблюдатель от «Единой России» пожал мне руку со словами: «Пока никто не видит, поздравляю вас».

— А может быть, это хитрый план? Недаром журналист Кашин вам говорил, что вы легитимизируете своим участием Собянина. Вы в ответ промямлили что-то невнятное. Не придумали более удачный ответ?

— Олег любит свою бессмысленную теорию «санскрита». Интересно, он уже выучил его? Перешел к арамейскому? Мне кажется, что ждать, когда система рухнет сама собой, глупо, до этого можно не дожить, и надо пытаться что-то делать сейчас, пока мы еще не слишком старые.

Но да, один бывший депутат Госдумы, поздравив меня с победой, написал мне: «Задача была вернуть веру в сам процесс перед президентскими выборами, и вы эту задачу блестяще выполнили». Может, он и прав, и идея в том, что уверовавшие в торжество демократии граждане в 2018 году пойдут голосовать за допущенного к выборам Явлинского, он наберет 2%, и будет очередной провал демократов на легитимных выборах.

— А потом будут выборы мэра, для которых и запустил свой проект Гудков.

— Понятно, что Кац и Гудков не альтруисты, они преследуют и собственные цели кроме торжества демократии на всей земле. Гудкову для регистрации на выборах нужны подписи муниципальных депутатов в 110 районах столицы. Задачу он не решил, хотя найти 40 человек будет несложно. Навальному вот сам Собянин отдал.

— А вы хотите Гудкова — мэра?

— Я, может быть, и депутата Азара не хочу, но нужно дать жителям право самим выбирать из максимально широкого числа кандидатов. Если Гудкову хватит подписей, то я с удовольствием подпишусь за Лимонова, Удальцова или даже Прилепина. Почему нет?

— В общем сотрудничеством со штабом Гудкова вы довольны?

— И да, и нет. Сайт Гудкова, на котором перед выборами разместили список кандидатур, за кого голосовать, в сочетании с рекламой на «Эхе Москвы», сработал. Мне кажется, в нашем округе он принес нам не меньше 500 голосов. К тому же они обеспечивали дизайн агитационных материалов и низкие цены на печать за счет больших объемов, оперативно отвечали на наши вопросы. Несмотря на провалы с качеством работы нанятых штабом распространителей и задержки тиражей в типографиях в конце кампании, штаб нужно поблагодарить.

Но мне очень не понравилось, что Кац выгонял из проекта неблизких ему по духу районных активистов, а также призывал людей на сайте голосовать не только за команды проекта, но и за других хороших, по его мнению, кандидатов. В нашем округе Алексей Карнаухов из команды Парушиной сам просил его убрать из списка, но Кац был непреклонен. Во-вторых, мне очень не понравилось, что Кац и Гудков в последнюю неделю начали на «Эхе Москвы» называть всех участников проекта «оппозиционерами» и противниками Путина.

Кампания была совершенно не про это, и я, например, честно рассказывал людям, что я независимый кандидат, и выборы эти не про политику.

— Вы за Путина, что ли?

— Я за сменяемость власти, и конечно, я считаю, что после ближайших выборов Россию должен возглавить другой человек, а деятельность Путина и его окружения подвергнуться тщательному расследованию.

Но на муниципальных выборах люди ходят и рассказывают, что они будут заниматься благоустройством дворов и бороться с районной коррупцией единороссов. Моя соседка по дому, когда я позвонил ей в дверь, сказала, что помнит меня с детства, уважает моих маму и папу, но голосовать за меня не пойдет, потому что я либерал. Я ей объяснил, что убеждения здесь не играют никакой роли, что Крым мы все равно вернуть не сможем, даже если захотим, что речь идет о работе на уровне района, а тут приходит Кац на «Эхо» и говорит: «Все наши кандидаты — это борцы с Путиным!»

— Вообще много сторонников Путина встречалось?

— Нет, чаще попадались сторонники Советского Союза. В одном доме старший по подъезду оказался бывшим разведчиком. Он сразу меня предупредил: «В квартиры вас не пустят, у нас генералы армии в возрасте живут, и здесь такое издание как «Эхо Москвы» воспринимается исключительно отрицательно. Я проработал в разведке десятки лет и понимаю, что Венедиктов гадость и дрянь впихивает молодежи, чтобы все у нас разрушить». В этом доме по настоянию старшего мы попробовали организовать встречу с депутатами в холле подъезда, но, как я и полагал, на нее никто не пришел, кроме одной 90-летней бабушки.

— Может быть, вы пошли в политику из-за отсутствия громких журналистских публикаций в последнее время? Решили хоть так напомнить о себе?

— Во-первых, это все-таки не политика, а общественная деятельность. Так-то я считаю, что журналист политикой заниматься не должен, и писать журналистские материалы про Хамовники и Москву я теперь не буду. Хотя рассказывать коллегам разные истории, конечно, имею право. Другое дело, кто что расскажет журналисту?

Кстати, я дал так много интервью за этот месяц, что теперь понимаю ньюсмейкеров, которые недолюбливают журналистов. Вы задаете одни и те же глупые вопросы, а потом перевираете ответы, выбрасываете все самое важное, а косноязычную чушь оставляете! Я уж не говорю о том, что все идут по легкому пути, и из 1000 кандидатов звонят мне, своему коллеге.

И вас это, кстати, тоже касается.

— Ах вот как? Тогда такой вопрос: «Не хотите ли разрешить на территории Хамовников гей-браки?»

— Я уже женат, спасибо. Но если будут обращения от жителей, то можем провести соответствующий референдум. Хотя у нас не Соединенные Штаты, где в каждом штате свои законы, и как наши полномочия, так и вопросы районного референдума ограничены только местными вопросами.

— Что будет делать Совет теперь?

— Когда мы, сидя каждый на подсчете голосов на своем участке, начали получать в чат первые протоколы, я был просто шокирован успехом. Никто же не ожидал, что в Совет не пройдет ни один единоросс. Я думал, что будет в лучшем случае несколько независимых депутатов, и работа будет заключаться в сборе жалоб населения и попытке убедить большинство единороссов проголосовать за их решение.

Теперь нам самим нужно делать все, притом что только двое в Совете имеют опыт работы муниципальным депутатом. Но мы справимся — я вижу, что все горят желанием работать.

— Но вы уже выбрали председателя? Раз вы, Илья Вильямович, набрали больше всех голосов, то, вероятно, вам и руководить?

— Первое заседание, на котором надо избрать председателя, еще не назначено. Лично я уже отказался от этой роли, потому что в Хамовниках полномочия председателя совета и главы муниципального округа совмещены, а быть чиновником на зарплате я не планировал. Это совершенно другая работа, которую тем более не получится совмещать с журналистской. А я еще планировал пошуметь!

— Поговаривают, что у вас в районе конфликт между командой Гудкова и Парушиной?

— В Совет избралось 7 человек из команды Парушиной и 8 человек по проекту Гудкова, поэтому теперь нам неизбежно придется вести переговоры по фигуре председателя. Но ничего страшного здесь нет, это нормальный процесс. Главное, все депутаты понимают, что в первую очередь должны действовать в интересах жителей, а не заниматься политической борьбой в песочнице.

— Свежо предание, но верится с трудом. А что вы лично намерены теперь делать?

— Поскольку в совет прошло сразу 15 деятельных демократов, а не унылых единороссов, то мне кажется, не нужно каждому стремиться делать все сразу, а выбрать направление, на котором и сосредоточить все усилия. Я бы хотел заняться сайтом и возродить районную газету.

Во-вторых, хочу наладить постоянный диалог между депутатами и жителями, возможно, создав для этого какую-то специальную площадку вроде депутатского клуба, который всегда будет открыт. Еще хотелось бы вместе с депутатами из других районов бороться за расширение полномочий местного самоуправления.

— Ну и, конечно, теперь вы будете звать группу «Кровосток» и Гнойного на районные праздники?

— Не знаю, согласится ли Гнойный, но известный музыкант Сергей Манукян, который открыл нам дверь одной из квартир, сказал, что готов поддержать культурных, образованных людей и цитировал Аристотеля. «Я за молодых! Наше поколение свое уже отбабахало. Я на вас надеюсь, я вам верю», — сказал он мне и пообещал выступить с концертом. На выборы он, правда, не пришел, потому что уехал выступать на джазовый фестиваль в Крыму.

— Не кажется ли вам несколько шизофреническим беседовать самому с собой?

— А вам?

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera