Сюжеты

За чертой

5 октября поэту Евгению Блажеевскому исполнилось бы 70 лет

Фото из личного архива

Культура

 

Евгений Блажеевский, один из самых значительных наших поэтов конца минувшего века, не пережил сознание собственной ненужности и погиб в столкновении с озверевшим социумом 1990-х. Мысль, что все созданное немедленно подвергается забвению, была для него невыносима.

                            А мой удел, по сути, никакой,

                            Во мраке человеческих конюшен

                            Я заклеймен квадратною доской,

                            Где выжжено небрежное «не нужен».

                            Не нужен от Камчатки до Москвы,

                            Неприменим и неуместен в хоре

                            За то, что не желаю быть, как вы,

                            Но не могу – как ветер или море...        

Чтобы выжить в нашей стране, нужно ничего не помнить. По-видимому, в настоящий момент это и есть национальная идея – впадение в анабиоз. А в свете этой идеи все происходящее – пустая трата времени, созидание – никому не нужная роскошь, потому что все созданное неизбежно будет  погребено очередным приступом забвения.

За те 18 лет, что Блажеевского нет с нами, если не считать посмертно вышедшей, но им еще подготовленной книжки «Черта» и одной, посмертной же, статьи в «Континенте», -- лишь пара упоминаний в газетных заметках. Впрочем, он выломился из этой жизни, из нынешних человеческих отношений давно:

                   И, как от забора доска,

                   Оторван от мира людского...

Поскольку не желал быть, «как вы». Потому что не желал расставаться с памятью, которая и есть ключ к культуре и подлинной национальной идее. Женя это понимал, но ничего, естественно, поделать не мог. Разве что молиться, по-своему, в стихах:

                   Освободясь от лошадиных шор,

                   Толпа берет билеты до америк,

                   И Бога я молю, чтоб не ушел

                   Под нашими ногами русский берег...

Сегодня не обязательно брать билеты до америк. Достаточно доехать до центра Москвы – вот тебе и Америка. «В глобальном плане культура уже не учитывается, – писал Блажеевский, – как не учитываются и особенности наций. Тело пожирает душу». Мы тоже стали рыночной монархией. Кесарю нужно отдать кесарево. Впрочем, Женя же и написал:

                   Российская сущность свободы –

                   Распад, растворение, мрак...

Это у нас свобода такая, право выбора: так умереть, либо эдак. Всем вместе или поодиночке. Это у нас такой поиск истины – до саморазрушения и самоуничтожения. А процесс целенаправленного, прагматичного, системного погружения во мрак с последующим растворением только начинается. Потому что с таким отношением к собственной культуре мы прямиком попадаем в тот же анабиоз – беспамятство со всеми вытекающими для страны последствиями. Нет книги – нет поэта. А если и есть – можно не читать. Нечитанный поэт в сознании людей отсутствует. Его нет. Поэтому его не жалко терять.

Блажеевский – дитя времени, когда по немытым подъездам, нечищенным улицам и даже пустым магазинам все-таки шлялся бродячий дух поэзии. Когда быть талантливым и одухотворенным было гораздо важнее, чем сытым и богатым. И вот с этими-то наивными представлениями о жизни он неожиданно попал в новую эпоху, в новый мир, в новую страну. Хотя из прежней никуда не выезжал.

Для Жени еще любовь была высшим достоянием, отличительной чертой человека. Конечно, цену прежним временам он знал, но и новые времена оценил достаточно быстро: «Лично мне неуютно еще и потому, что мы, по всей видимости, находимся на том витке человеческого познания и сознания, которые мне уже не преодолеть. Мы присутствуем на процессе, когда изменяется мышление, переоценивается культура, умирают религии в том виде, в каком они сейчас находятся. А вместе с религиями умирает, к сожалению, книга... То, что грядет в грядущем столетии, мне чуждо». Сказано – сделано. Задержался. Навечно. Да и стихи его, похоже, в новый век не пускают.

Впрочем, представить себе сегодня Блажеевского живым уже почти невозможно. С такой открытостью, с такой душой нараспашку в наши дни уже не живут. И раньше-то сложно было. А нынче и подавно. Потому что вместо людей - одни маски. Говорим одно, пишем другое, думаем третье. В литературных кругах научились улыбаться друг другу - верный признак падения. Не случайно Женя к концу жизни так полюбил ночь, предутренние часы, когда все спят. Когда спят – проще.

                   Я просыпаюсь в час самоубийц,

                   В свободный час, когда душа на воле

                   И люди спят, а не играют роли,

                   И маски спят, отлипшие от лиц.

Не помню, кто сказал: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Да, Бог смеется над нами. Но  его никто не слышит. Все заняты составлением планов. По плану – публикации, книжки, премии, звания. Даже стихи наловчились писать планово. Судьбы целые, как дома выстраивают, выписывая еврокирпич из фирменных магазинов. «Вот же смеялись боги!» - когда-то воскликнул Кьеркегор, рассуждая о теории Гегеля. Женя написал проще:

                   Судьба растет, как дикий виноград,

                   Как дерево – без чертежа и плана.

Вот только плоды этого дикого винограда не всем сегодня по вкусу будут. Не всем по судьбе.

Ефим Бершин - для «Новой»

P.S.

По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осень
Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть,
Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь,
Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась.

Что с рожденьем ребенка теряется право на выбор,
И душе тяжело состоять при раскладе таком,
Где семейный сонет исключил холостяцкий верлибр
И нельзя разлюбить, и противно влюбляться тайком…

По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время –
Не кафтан и судьбы никому не дано перешить,
Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье,

Коли осень для бедного сердца плохая опора…
И слова из романса: «Мне некуда больше спешить…»
Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофера.

Евгений Блажеевский. Из венка сонетов «По дороге в Загорск», 1978-1985-1987 годы

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera