Колумнисты

Человек идеи

Юлия Латынина — памяти Вячеслава Всеволодовича Иванова

Фото: Людмила Пахомова / ТАСС

Этот материал вышел в № 113 от 11 октября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Юлия ЛатынинаОбозреватель «Новой»

7
 

7 октября в Лос-Анджелесе умер академик В.В. Иванов — лингвист, антрополог, семиотик, один из основателей Тартуской школы и один из последних в мире ученых возрожденческого типа. Он был человеком, который профессионально разбирался в самых далеких друг от друга областях науки: от машинного перевода до антропологии; от физиологических особенностей строения головного мозга до происхождения индоевропейцев, — словом, от кетов до хеттов.

То есть от кетских палеоазиатских языков, на которых говорят вымирающие народы на Енисее (Вячеслав Всеволодович ездил туда в экспедиции и записывал языки и мифы), до хеттского языка, на котором в XIII веке до н.э. говорили в Хеттском царстве — сверхдержаве тогдашнего Древнего Востока. Как-то, помню, Вячеслав Всеволодович сказал мне, что у них в Лос-Анджелесе есть маленькое сообщество знатоков хеттского языка, и они иногда собираются и говорят по-хеттски.

Он был моим научным руководителем. Кто-то пошутил, что Латынина хорошо подготовлена к тому, чтобы заниматься современной российской экономикой, — она изучала мифологию у Иванова.

Как-то ему в Кремле вручали как выдающемуся ученому цацку, и он, с академическим спокойствием, спросил Путина про Ходорковского.

Но я бы хотела рассказать о некоторых других вещах, которые мы с ним обсуждали на правах профессора и ученицы, а также на правах соседей: так получилось, что жили мы стенка в стенку, и от печальной газовой атаки, которая в этом году выгнала меня и моих родителей на улицу в два часа ночи, пострадали также родственники В.В. Иванова. Сам он в этот год в Россию, по состоянию здоровья, не приехал. Иначе бы и ему привалило. Как бы его, сохранившего абсолютную живость ума и памяти, но всегда плохо передвигавшегося, а к девяноста годам — особенно, — эвакуировали бы наружу, и какие были б последствия, — не представляю.

Так вот: от газовой атаки к антропологии.

У Вячеслава Всеволодовича, именно как у антрополога и культуролога, было несколько важных идей, связанных с неприятием диктатуры.

Фото: Людмила Пахомова / ТАСС

Во-первых, он считал, что у высших обезьян — то есть наших ближайших родственников шимпанзе, горилл и орангутанов — сильно уменьшена роль альфа-самца. Это может показаться странным, потому что возьмите любую книгу Джейн Гудолл, и вы найдете там убедительное описание альфа-самца. Но тут все познается в сравнении. У низших обезьян альфа-самец действительно очень ярко выражен. Что же касается шимпанзе, то у них речь идет скорее о коалиции. Альфа-самец практически никогда не может получить власти, если не будет вступать в сложные политические союзы. Понятно значение этого обстоятельства для организации власти у человечества.

Во-вторых, Вячеславу Всеволодовичу очень дорого было то обстоятельство, что в первых городах человечества нет царских дворцов. Эта вещь сколь и удивительная, столь и археологически доказанная. Царских дворцов нет ни в древнейших слоях Иерихона — возможно, первого города в истории человечества, ни в Чатал-Гуюке, ни в древнейших слоях шумерских городов, ни в доиндоевропейских городах Индии, например, Мохенджо-Даро.

И это, разумеется, не случайно — в шумерских городах не было царей в привычном для нас смысле слова. Зато в них были жрецы и храмы. Город был организован по очень жестким сакральным правилам. Что же до политической жизни, то ее регулировало собрание (как правило, собрание старейшин и собрание воинов) и выборный глава. Шумерское «лугаль», которое обычно переводят как «царь», с не меньшим основанием можно перевести как «президент». Гильгамеш, вполне реальное историческое лицо, правивший в ХХVII в. до н.э. в городе Уруке, был лугалем, а не царем Урука, и эпос о Гильгамеше описывает, как в деле войны с городом Киш он советуется с местным двухпалатным парламентом. Другое дело, что лугали, как и многие президенты, любили становиться пожизненными и даже наследственными.

С этим, сакральным, принципом организации первоначальных городов-государств, была связана еще одна археологическая находка, чрезвычайно вдохновлявшая Вячеслава Всеволодовича — речь идет о Гёбекли-Тепе.

Это необыкновенное археологическое открытие было сделано совсем недавно, в 1996 году, археологом Клаусом Шмидтом. О нем много говорится в наделавшей шума книге Ноэля Юваля Харари «Краткая история человечества». Клаус Шмидт копал холм, находившийся в юго-восточной Анатолии, то есть ровно в том месте, где началась неолитическая революция: ближайший родственник одного из видов одомашненной человеком пшеницы до сих пор произрастает в диком виде в горах в 20 милях оттуда.

Шмидт раскопал гигантский сакральный комплекс из сотен колонн, украшенных зооморфными изображениями; многие колонны венчали т-образные поперечины из известняка. Ну и что, спросите вы? Человечество строило храмы и круче. Но дело в том, что раскопанная часть Гёбекли-Тепе датируется 10—8 тысячелетиями до н.э.; ниже располагаются слои, которые, предположительно, древнее на 3—4 тысячелетия. Иначе говоря, этот гигантский культовый центр возведен охотниками и собирателями.

Гёбекли-Тепе опровергает все, что мы знали о неолитической революции. Мы всегда считали, что человечество сначала научилось сеять пшеницу, после этого увеличилась плотность населения, появились излишки продукта, началось социальное расслоение, и жрецы стали строить храмы. Именно так — в русле строгого материализма — представлял себе неолитическую революцию изобретатель этого термина, археолог и марксист Гордон Чайлд.

Гёбекли-Тепе показывает, что дело обстояло наоборот. Человечество сначала строило храмы, а точнее, то, что в Библии называется массебот — столпы для поклонения. Для того чтобы построить храм, надо было собрать в одном месте огромные, по меркам собирательской экономики, группы. И, чтобы эти группы могли чем-то питаться, пришлось научиться сеять зерно.

В.В. Иванова очень вдохновляла эта идея — что человечество стало объединяться в огромные группы именно на основе идеи. Это, кстати, еще одно важное отличие человека от шимпанзе.

Дело в том, что поведение человека в небольших коллективах очень мало отличается от поведения шимпанзе в стае. Разница между человеком и шимпанзе начинается тогда, когда коллектив становится большим. Шимпанзе обычно живут стаями по 25—30 особей (в исключительных случаях — до 100). Стая большего размера тут же распадается. Человек может легко собраться в сообщество из десяти или ста тысяч, миллиона и больше особей. И каждое такое сообщество организовано идеей. Идеей бога, демонстрации, концерта, армии, коммерческой компании, нации, государства — чего угодно. Но — идеей.

Вячеслав Всеволодович считал, что людей по-настоящему объединяют идеи, а не вожди. И что именно идеи дают человечеству конкурентное преимущество. На этом, собственно, и основывалось его глубокое отчаяние при виде того, что происходит с нашей страной.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera