Сюжеты

«Снаряды летали, как в волейболе: туда-сюда...»

Дневник Елены Черкашиной, жительницы поселка Верхнеторецкое Донецкой области

Фото автора

Этот материал вышел в № 114 от 13 октября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ольга Мусафировасобкор в Киеве

10
 

С этого учебного года Елена Михайловна Черкашина стала директором УВК — ​учебно-воспитательного комбината, так теперь называется Верхнеторецкая средняя школа, соединенная с местным детским садом «Тополек». А до этого она преподавала русский язык и литературу. Записи Черкашина вела в самые страшные дни, когда поселок оказался на линии фронта. Дневник занял общую тетрадь. Сокращения было делать тяжело. Этот текст — ​ответ на вопрос, зачем понадобился закон о реинтеграции Донбасса, который на днях приняла Рада («Новая», № 112 от 9 октября 2017).

Елена Черкашина. Фото автора

22 января 2015 года, четверг

Целую ночь обстреливали поселок со стороны Горловки, Михайловки, Пантелеймоновки. На работу шли под грохот орудий. В школу пришло 18 детей. Обзвонили родителей, детей забрали. Позвонила дочь Юля: « Из Ясиноватой никого не выпускают, «ДНР» говорит — ​наступление будет». Сидели в подвале три с половиной часа…

Очень «жарко» было на Красном Партизане. Горели улицы Красная, Фабричная, есть раненые. Об убитых ничего неизвестно.

Ужинали у Людмилы Васильевны, у нее сегодня день рождения. Сидели, болтали — ​я, Юра (муж, Юрий Языков, местный бизнесмен, совладелец ОАО «Агроком». — О. М.), Зоя Федоровна, Никита и именинница. Света нет. Легли спать.

23 января, пятница

… На работу идти не рискнули, хоть и близко. По поселку людей практически нет. Опять два часа сидели в подвале. Очень близко слышны взрывы. И со стороны Авдеевки, и со стороны Ясиноватой. Вторые сутки пошли, как нет света. С утра включили генератор. Было паломничество соседей с телефонами, зарядками, а также планшетами и фонарями. Вечером включили ноут и смотрели «Идиота»…

Котел сломался. Квартира остывает. Пытались починить — ​ничего не вышло. Все, спать — ​если получится.

24 января, суббота

Ночь прошла неспокойно. Постоянно слышались выстрелы и взрывы. Утро было тихое и солнечное, обещало спокойствие. Включали два обогревателя. Начала варить бульон. Борщевая подготовка прошла успешно.

… Очень близко слышны взрывы, Юра уехал к маме. Неожиданно стало дрожать все. Вдруг стекло в кабинетике (закуток у окна, где письменный стол и книжный шкаф . — ​О. М) посыпалось. В окно попали осколки от снаряда, который упал в детском саду. В окне кухни осколок пробил стекло. Чудом осталась жива…

Собрала вещи-сумки с документами, пледами и бегом в подвал. Стали спускаться соседи. Около часа сидели при свече. Затихло. Мужчины обследовали территорию. В детском саду упало четыре снаряда. Один попал в кирпичный туалет, второй в шелковицу, которая упала, словно подкошенная. Эта бедная старая шелковица и спасла нашу квартиру от разрушений. Два других снаряда упали дальше. Пострадала и металлическая опора на железной дороге…

Вышли из подвала. Доварила борщ. Юра с Вовой (сосед. — ​О. М.) заделали разбитое окно, позаметали, сделали окно Швецы (соседи. — ​О. М.), они пострадали больше всех: взрывной волной выбило стекла двух окон. Сходили к соседям погреться. Зоя Федоровна собирает сумку: завтра будут уезжать в Житомир к внуку. Поговорили о сложившейся ситуации, разошлись.

На улице, кажется, тихо. После сегодняшнего обстрела у меня есть второй день рождения — ​24 января 2015 года.

25 января, воскресенье

Встретились с Чернявской Таней, сегодня уезжает в Киев к Никите. Поплакали, попрощались. Пришли домой. Пора завтракать. Приготовили сало, яйца, лук.

Пришел «голова», Павел Юрьевич (П. Ю.Странадко, председатель поссовета. — ​О. М.), еще раз позавтракали. Появился Коваленко и сообщил, что «ДНР» готовит новое наступление. Небольшая паника. Убираю со стола, мою посуду, спускаю сумку в подвал — ​сидим. Одиночные выстрелы с Бахмутовки. Ответки нет. Это успокаивает. Зоя Федоровна с Никитой уже в пути. Их повез Бирюков Паша, в поезд они сядут в 8.30. Дай бог им удачно доехать.

Теперь у нас ключи от ее квартиры. Топим котел, греемся. Позвали Людмилу Николаевну из второго подъезда, у нее вообще холодно было. Пришла. Играли в карты. Я осталась дурой…

Целый день ремонтная бригада из Славянска ремонтировала опору. В шесть часов приблизительно пошел поезд. Первый после вчерашнего повреждения. Удалось позвонить Вове, племяннику, в Киев. Подтвердил: будет наступление. Слава богу, информация не подтвердилась — ​тихо. Топим котел, играем в карты. Удалось позвонить Поповой Татьяне Юрьевне, это наша учительница, она собирается завтра уезжать в Винницу, где учится ее Аня. Дозвонилась моя доченька, тоже сидели в подвале. Кто-то им сказал, что завтра — ​последний день для эвакуации. Ночь на раздумья — ​уезжать или нет?..

26 января, понедельник

… Юре дозвонился товарищ, Евгений Иосифович из Ясиноватой, и сообщил, что сильный бой идет на трассе в районе рынка «Господар».

Четвертые сутки нет света. Вошли в квартиру, выпили какао. Потом посидели в квартире у Зои Федоровны, слушали радио. Хотели услышать в 21.00 новости — ​все тщетно. Наверное, прием глушат. Играли в карты, надоело — ​каждый вечер одно и то же. В нашей квартире 10 градусов. Решили спать у Зои Федоровны. Где-то стреляют.

Следующая ночь — ​спали как убитые, уже ничего не слышали. Вымотались. В 7.00 разбудили громкие выстрелы. Это нам пожелали доброго утра… Звонила сестра Людочка. К ним 24-го тоже в окно залетели осколки. Они совсем близко от линии фронта, метров 500. Один застрял в стене над ковром в спальне, а другой пролетел над головой Антона, и в грубу (по-украински, печь. — ​О. М.). Никто не собирается уезжать. Три сестры в подвалах родного Верхнеторецкого.

Потом набрала доцю. Три молодые семьи собрались в одной квартире, у Мартыненко Коли — ​Вита, Рома и их двое сыновей — ​Давид, 8 лет, и Богдан, шесть месяцев. У Мартына, как они его называют, хороший подвал, во время обстрелов спускаются туда все вместе.

К утру следующего дня заснули. Разбудили нас на полчаса раньше, уже в 6.30. Мы уже были на ногах.

Школа военного времени. Фото автора

Юра почистил котел и помчался в «Агроком», там дежурят мужики. Я четвертый день дома. Смотрю в окно на школу. Она, бедненькая, стоит и ждет нас. Постучали. Виталик Коваленко сообщил, что в школу вошли военные. Будем молиться, чтобы осталась цела. Страшно, но что делать? Остановить все это мы не в силах. Слышатся выстрелы. Пришел Юра. Никакие военные в школу не поселяются. Слухи очередные! Двое охраняют — ​это да. Ночью мародеры пытались влезть в школу. Все осталось целое. А то в детском саду всю быттехнику вынесли из музыкального зала забрали ионику и музыкальный центр. (На самом деле в здании школы действительно находились украинские военные: там была оборудована снайперская «лежка». — ​О. М.)

Начали стрелять из миномета со стороны колхоза где-то в 16.45. Спустились в подвал. Пришла Людмила Васильевна, она плохо слышит, потому спускается тогда, когда сын дает ей такую команду. Сидим, ждем ответку. Тишина. Стали собираться, забирать сумки, уже 18.00. И тут со стороны Красного Партизана как пролетело над колхозом (так Елена называет ОАО «Агроком». — ​О. М.) и кладбищем! Все осветило, снаряды разрывались в воздухе жутко. Юра стал переживать, потому что на току, в офисе и в гараже — ​дежурные: дядя Саша Пономаренко (мой дядька), Бочкарев Сергей и Драгунов Юра. Все затихло. Мужчины сказали, что это кассетные бомбы были. Мы-то в этом не разбираемся…

29 января, четверг

… Вот и Юра расстроенный: пострадал крытый ток. Снесло крышу, в столовой вылетело два окна, везде воронки, но, главное, благодарить Бога, все люди живы. Позавтракали, Юра побежал в магазин, принес хлеб — ​возят еще! И тут к нему подошла женщина, попросила денег на уголь, не за что купить. Юра дал тысячу гривен. Наша задача — ​выжить самим и помочь выжить другим.

Юра снова побежал в центр: в поссовете забивают окна. Пришел Коваленко Анатолий Владимирович, принес семечки. Сказал, что в новостях передали о новом «котле» — ​Дебальцевском…

Позвонил Юра: оказывается, он с Пашей уже в Фенольную поехал. Заказ сделала: купить свечи, спички, воду. Звонила Таня Попова из Винницы, плачет, говорит, что созванивалась с Раисой Михайловной, которая живет в Ясиноватой, наша учительница. Утром сегодня обстреляли Ясиноватую, «Зорьку». Нет света и воды, газа, разбили котельную, и без тепла Владимир Петрович лежит — ​у него рак.

Начинают снова бабахать со стороны колхоза. Опять бегом в подвал. Пришли Шаповал, Долгой. Говорили о прошлом, о настоящем, о политике. Но остановились на том, что после войны напишем большой плакат «С днем мира!» И будем праздновать три дня — ​здесь, в подвале. Бусловские никуда не уехали, Тараны тоже здесь — ​приехали из Ясиноватой. На улице еще гупает — ​откуда, куда? «Победили» газовую трубу на Красном Партизане.

30 января, пятница

… Вчера в новостях говорили, что сегодня, 30 января, состоятся переговоры в Минске. Будем ждать положительных результатов.

Анатолий Владимирович пришел: сейчас со стороны Красного Партизана будет обстрел — ​месть за разбитую газовую трубу. Сумки в подвал отнесла. В садике Коля Фурман и Вова Мартыненко забивают клеенкой окна. Евгения Павловна (заведующая детским садом «Тополек». — ​О. М.) старается вывезти все ценное — ​насос, шланги, кастрюли — ​это то, что осталось после мародерства. Как хочется, чтобы все орудия замолчали навсегда. Как хочется просто жить, как раньше — ​ходить на работу, учить детей, проводить праздники…

12.30, начали стрелять, ложилось в центре поселка. Все в подвал! 13.00 — ​затихли. Убрала на кухне, и снова обстрел, опять бежим в подвал. Юра с Павлом Юрьевичем повезли Колю и Вову домой. Еще обстрел. Затихло.16.30, вышли из подвала. Девять обстрелов пережили сегодня. Так нас еще не обстреливали…

18.35. У Юры зазвонил телефон. Юрина дочь Алена (от предыдущего брака. — ​О. М.). Но звонок сорвался, это сейчас закономерно. Многие не дозваниваются.

20.00. Хотели послушать радио — ​ни один канал не берет. Все шипит, а стрелять продолжают. Сижу в туалете, самое безопасное место: нет окон.

31 января, суббота

Говорили с Юрой о будущем. Накричал на меня, ушел курить. Слушал новости: сегодня 12-й гумконвой вошел на территорию «ДНР». Будем ждать новых обстрелов.

Сегодня с таким остервенением обстреливали Авдеевку, что дрожало все у нас. А потом еще и наши местные вояки пошалили. Как в волейбол играли: туда-сюда, туда-сюда… И сейчас бухают так, что окна в подъезде дребезжат. Пойду в подвал, заберу сумки. 18.00. Забрала не только сумки, но и Юру. Пыталась дозвониться Юле. Ничего не вышло. А за окном все гремит.

Звонил Игорь Колбасов. Переговоры в Минске сорваны — ​чего опять ждать?

1 февраля, воскресенье

… Юра попросил почитать то, что уже написала в этой тетради. Прочитала. Ему понравилось. Сказал, что спать под написанное хорошо.

15.00. Начало взрываться в центре, близко, спустились в подвал. Около 16.00 затихло, поднялись в квартиру, пытались реанимировать котел. Три попытки оказались тщетными. А на улице сумасшедший ветер гудит…

2 февраля, понедельник

… Юра забегал к нашим. Люда плачет, переживает, но о переезде пока ничего не говорит. Электрички уже неделю ходят только до Фенольной. У нас на станции нет света.

13.00. Пришел Володя Борисенко, отдали ему деньги, чтобы передать Зое Федоровне — ​две тысячи гривен. Где-то снова слышны пулеметные и автоматные очереди. Мужчины говорят, что на Михайловке. Решили рассольник сегодня не варить, если получится, сварим гречку да гуляш.

А Ясиноватую долбят и долбят, с 12.00. Бедные люди!

Юра пошел рубить дрова. Сказал, как приду, будем обедать. Жду. На улице ни души. Только дальние выстрелы и взрывы да дождь стучит по окнам, плюс четыре градуса. В нашей квартире плюс десять. Юра сегодня впервые заговорил о переезде.

3 февраля

… 12.10. Стреляют со стороны колхоза на Красный Партизан. Ответка не заставила себя долго ждать. Три мины в ответ прилетело…

14.30. Вошла в квартиру. Похлебала рассольник. Юра привез большие сумки для вещей. Складывали самое необходимое. 16.30, снова стали стрелять со стороны колхоза, гаубицы — ​по Красному Партизану. 17.10. Стреляют. Молюсь, чтобы обратки не было.

4 февраля, среда

… 11.30. Треск ужасный! Танк где-то очень близко стреляет. Даже в подвале все стонет.

Пришел Юра. Плачет. Уже мужчины не выдерживают того, что происходит. Разбили поселковый совет. То, что уцелело, перенесли в церковь. Попали в магазин «Торец». Уже завтра и хлеба не будет. Попали в крышу четырехэтажки. В школе со стороны двора разбиты все окна. Ранило Аню Кирилко. Увезли в Дзержинск. Вот и все, поселка нет. Все разъезжаются. Сегодня умерла тетя Зоя Волкогон. Как ее будут хоронить — ​неизвестно.

18.45. Наступила темнота. Слышно, как где-то взрываются снаряды. Уже четырнадцать дней наш поселок на линии фронта… Юра рассказывает, что сегодня после обстрела в поселок приезжало ОБСЕ. Зафиксировали все на фото и камеру, посадили Аню Кирилко в машину и увезли в больницу, в какую — ​никто не знает. 21.30. Легли спать. На улице слышны дальние взрывы, Юра посапывает. 23.25. Где-то начали стрелять из «Градов». Сегодня мы пережили самый страшный день.

5 февраля

… 12.00. Юра пошел раздавать клеенку на окна, которую в Красном Кресте выдали. Он сообщил страшную новость: умерла Аня Кирилко. Умерла от ранения в шею, плечо и ногу, не приходя в сознание. Плачу, переживаю. Только благодаря Ане я осталась работать в школе. Она собрала мне деньги на поступление в ДИСО (Донецкий институт социального образования. — ​О. М.) в 1994 году. Повезла в институт, ездила со мной на экзамены, сделала все, чтобы я стала учителем. А что я сейчас могу сделать для того, чтобы ее похоронить тут, в родном поселке? Никто сейчас никуда не выезжает. Боятся. А ее нужно привезти из Красноармейска. Да и тут как быть? Хоронят в огородах, во дворах, из-за обстрелов боятся идти на кладбище…

19.45. Сидим, разговариваем. Сегодня Юра видел Витю Шубина, тот забивал окна в квартире сына в колхозной двухэтажке. Живет Витя снова в Петруньках, у Татьяны, жены. И дети все при них. Война всех объединила. Рядом слышны взрывы.

Пыталась разгадывать кроссворд, ничего не получается. Одно слово нашла, а дальше мысли об Ане. Сижу, вспоминаю ее лицо. В ней было столько тепла, столько добра, столько любви к детям… (Аня Кирилко была воспитателем «нулевки» и учителем начальных классов. — ​О. М.). Нянюшка, — ​так ее называли дети. В моем телефоне и номер ее так записан: «Нянюшка». У Ани на руках был ее папа, Сергей Иванович, он уже около пяти лет лежачий, и Аня за ним ухаживала.

6 февраля, пятница

… И вот в 11.30 началось… Сидели в подвале. Та же компания: мы с Юрой, тетя Маша с Сашей Шаповал, Людмила Васильевна, Вова Андриенко, Римма Петровна, Сережа и Саша Швецы. Тетя Маша рассказывала, что сегодня заходила домой к Ане Кирилко — ​там Тамара Павловна смотрит за дядей Сережей, отцом покойной Ани. Тетя Оля Поветкина рассказала, как все произошло.

Они с Аней Кирилко и Колей Поветкиным пошли к колодцу по воду. Тетя Оля подымала ведро, Аня и Коля носили, начался обстрел. Аню ранило, ее опустили в подвал, стали перетягивать ногу, чтобы остановить кровотечение. Но кровь не переставала течь, попало в артерию. Говорят, что военные вкололи ей укол, противошоковое, погрузили в машину ОБСЕ и отвезли вначале в Димитрово. Там пытались ее спасти, даже военные доктора смотрели. Сегодня, 6 февраля, Аню похоронили в Фенольной. Юля Колесникова взяла на себя эту заботу. Батюшка наш, отец Николай, отпел ее.

18.30. Пойдем смотреть «Войну и мир». Нет, боюсь. Выключили ноут, не досмотрев вторую серию. Жалко, но так спокойнее. Хоть слышно, когда стреляют, а когда ноут работает, пусть и потихоньку, звук мешает услышать, что происходит за окном.

7 февраля, суббота

Спали неплохо, утро тихое. Юра, как всегда, отправился в колхоз. На свинарник зерно повезли, хрюшек кормить. А я собираю вещи, остатки. Юра с утра предупредил, что в ближайшие три дня вывезет меня, Юлю, Антона и Люду.

16.30. Поздновато нас сегодня стали обстреливать! Бежим в подвал быстро. 18.10. Сегодня стреляли по «Бирже», что там — ​узнаем завтра. Звонила Галочка, они с Сережей сегодня ходили в храм, ставили всем нам свечки за здравие, а Ане Кирилко — ​за упокой. Отнесли две пачки вермишели, чтобы ее помянули. Звонил Игорь Колбасов и сказал, что вводят миротворческие войска: со стороны «ДНР» — ​Россия, а со стороны Украины — ​Франция и еще кто-то. Будем ждать улучшений от такой договоренности…

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera