Сюжеты

«Посторонним В»

В Театре Наций показали авангардный биографический фильм «ВМаяковский»

Фото: КиноПоиск

Этот материал вышел в № 116 от 18 октября 2017
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Что такое «ВМаяковский» Александра Шейна? Одним словом не скажешь. Театр. Смонтированный фильм. Видеоинсталляция и анимация (разноцветные чернила вливаются в кадр, меняя его палитру). Мимодрамы в духе мейрхольдовской биомеханики или пластического жеста Михаила Чехова. Рэп и диспут. Хроника. «ВМаяковский» — поиск языка и метода. Усилие приблизиться к пропасти творчества, вобравшей судьбу поэта. К космосу, у которого много имен: бунтарь, романтик и циник, жрец и исполнитель соцзаказа, ледокол и усталый буйвол, радуга с нежным сердцем. Как сказал Пастернак: «Искусство называлось трагедией… Трагедия называлась Владимир Маяковский». Объять необъятное невозможно. Можно приблизиться и войти в безбрежное пространство, в сопряжение разнополярных идей.

«ВМаяковский» не имеет никакого отношения к биографическому фильму. Это рисковая попытка ухватить оголенные провода, по которым течет искусство. Видеоатлас Александра Шейна — дискуссия про сто лет назад. И про сегодня. Поэтому Болотная с хоругвями и знаменами напоминает преддверие той революции. Стихи революционного поэта на площади его имени — эхо площадных поэтических выступлений. А памятники коммунистическим богам в КНДР — словно реализация проекта победившего сталинского социализма. Время нелинейно, оно кружит, голоса прошлого завораживают настоящее.

Фото: КиноПоиск

Актеры собираются на читку сценария за репетиционным столом. Колокольников, Хаматова, Миронов, Ефремовы Михаил и Никита, Альберт Альбертс, Адасинский, Мириам Сехон примеряют маски, приспосабливаются к ролям. К примеру, Миронов читает за Троцкого и Агранова. Чекиста Агранова играют три разных актера. И тут же интервью с реальными Лилей Брик, Вероникой Полонской, Патрисией Томпсон… Словно за основу взят метод Чуковского, описанный им в статье «Ахматова и Маяковский»: «Я люблю конструировать личность поэта по еле уловимым чертам его стиля. По его инстинктивным пристрастиям, часто незаметным ему самому, по его бессознательным тяготениям к тем или иным эпитетам, образам, темам».

«ВМаяковский» — конструктор, который собирается на наших глазах. Колокольников—Маяковский — открытие фильма. Дело не только в схожести. Он — воплощение мучительного поиска собственного голоса («Не из себя! В себя», — учит Маяковского Лиля Брик Чулпан Хаматовой). Он — актер, пытающийся влезть в шкуру поэта. В его обожженное нутро. И в «пресвлочнейшую штуковину» — поэзию. Когда Колокольников стягивает пластический грим с лица — кажется, срывает кожу.

Чулпан Хаматова играет не столько конкретного человека: женщину вамп, расчетливую пожирательницу мужских сердец, литературного агента, имиджмейкера, «не женщину — исключение», — сколько собственные сомнения и размышления, фантазии на тему «Муза 13-го апостола и его проклятие». То есть образ, придуманный самим Щеном, заглядывающим в глаза Боготворимой. Ускользающей. То строгой, то нежной. Актриса пытается распознать эти болезненные отношения — взаимные власть и зависимость. И лицо Маяковского—Колокольникова в момент, когда на него смотрит Лиля, меняется: ребенок превращается в гиганта или, наоборот, гений — в ничтожество в желтой кофте. Чулпан интересен не столько результат, сколько процесс вхождения в противоречивый, бликующий образ. Результат этого текучего образа — Брик Людмилы Максаковой. Кольца, впившиеся в старые руки, жемчужный жгут в увядшую шею — все ненужное, как сама жизнь, оставшаяся там, вдали — куда смотрят потусторонние, заглянувшие в смерть глаза.

Фото: КиноПоиск

А в телевизоре — муза нового времени Алла Пугачева.

Оголтелая театральность, камера гуляет, как пьяная. Поначалу хаотичность происходящего на экране мешает, минуты тянутся мучительно: слишком много в этой системе персонажей, методов. Кажется, что несовпадений больше, чем совпадений (невнятные Мейерхольд, русский Полифем — Бурлюк, Троцкий). Постепенно втягиваешься в процесс тотального эксперимента. Усилий приподняться над общеизвестным, пробиться к «окнам роста поэзии», к поэтическому веществу. Внешне грубому, могучему. Внутри хрупкому, неуловимому. Прикоснуться щекой к истекшему, предательски изменчивому времени. Вот вечеринка в тесной многолюдной комнате, отъезд камеры: все происходит на сцене, зрители — синие и зеленые фуражки ГПУ. Энтузиаст социализма Маяковский выступает перед полным залом… шапок и шляп… Разговор с книгопродавцем превращается в разговор с чекистом. Яблоневый сад с искусственными плодами — в вымороченный коммунистический рай. Аккуратные офицеры ведут кого-то на расстрел, и тут же веселый живописный пикник… с назначением новых жертв.

Фото: КиноПоиск

Авангардист Маяковский и революция — близнецы-братья, он остался верен «мечте о тотальном преображении бытия». Но в грядущей «коммунистической сытости», расстрельной альтернативе «свой—чужой» революции места нет. Это предательство он еще пытается пережить с угрюмой детскостью: «Дайте новую «Марсельезу», доведите «Интернационал» до грома марша уже победившей революции!» — и уже раздражает своими воплями. Неуправляемое, экстатичное, слезливое национальное достояние. Ответственные товарищи еще надеются наставить его на «путь истинный». Но истерзанный площадной оракул не умеет превращаться в шуруп. Всесильный гэпэушник Агранов и партия разочарованы. Последнее предупреждение: «На тебя пристально смотрят». Когда вокруг свинцово тяжело, сердце поэта рвется к выстрелу. Для «исцеляющего раны цветами» это единственно возможный поэтический финал.

Фото: КиноПоиск

Иван Толстой, историк литературы:

— Фильм на грани гениальности. Эмоциональная убедительность полная. Хотя крику и шума в фильме чуть больше, чем нужно. Но это от раздребезженных нервов, отличающих режиссера Александра Шейна. Кстати, его собственное появление на экране удивительно гармонично.

Фильм нельзя мерить политическими, идеологическими и даже биографическими мерками. Если ими мерить, то фильм неправильный. А фильм абсолютно убеждающий. Здесь несколько безусловных удач. Гениальная игра Колокольникова—Маяковского. От физического сходства до воплощенной фигуры творца, демиурга, художника в целом. Да, он выхолощен в историко-политическом смысле. Не понять, что за эпоха за окном, какая там власть. Он сыграл тип одинокого, мятущегося, преданного своим эмоциональным маякам художника: любовь, творчество, страстное следование рисункам судьбы.

Чулпан Хаматова гениально сыграла… Чулпан Хаматову. Не Лилю. Этот образ не имеет отношения ни к исторической, ни к психологической Брик. Непонятна ее сверхцель, сверхобраз, главная идея. Хаматова — сама личность, личность она и сыграла. Была ли личностью Лиля Брик, не знаю. Она была выраженной индивидуальностью. Мы не судим ее с человеческой точки зрения. Ее роль — само коварство. Она была алчна, корыстна, цинична. Что совершенно не мешало ей быть великолепной музой Маяковского. Она умела в него играть. Была умная, проницательная, властная. Чулпан сыграла милейшую, приятнейшую личность. Но почему она присутствует в жизни этого поэта — непонятно.

Великолепный образ создан актером, сыгравшим Осипа Брика. Его сыграть труднее всего. Это как сыграть ветер. Шкловский сказал про Брика, что он человек присутствующий и уклоняющийся. То же на экране. Обаятельный. Хитренький, милый, в рот палец не клади — и вместе с тем нравственно отстраненный от происходящего.

Актеры провалились в последней четверти фильма, когда Шейн переключил тумблер с символизма на черно-белый реализм. Это воля художника. Но фон перестал быть театральным, сказочным, расписным мозаичным стеклом, а вдруг стал серой дерюгой. На таком фоне стали очевидны биографические ошибки. Герои вдруг стали объяснять политическую, идеологическую составляющую. Появились откуда ни возьмись большевики. Где они были еще пять минуту назад? А потом снова хорошо: без подробностей, отрывочно, символично — и двинулись к трагедии.

Александр Шейн, режиссер:

— Эта история вытекла из детства. Маяковский был папиным героем. Я был им окружен. В какой-то момент через Маяковского стал заниматься самообразованием, постижением мира и профессии. Это превратилось в исследование всей жизни. Он — неразгаданная фигура, через него можно проследить историю культуры не только ХХ века. Сейчас, к примеру, занимаюсь сопоставлением поэзии Маяковского с молодым Пушкиным. Его абсолютный поэтический слух, «подвижничество совести» открывают перед нами не только тайны прошлого, но и дают ответы о настоящем. И, увы, угадывают будущее.

Вначале было многолетнее архивное исследование. Ведь и наш фильм «Тимур Новиков. Ноль объект», как и проект «Антология современного искусства», — отчасти из «Маяковского». Наше кино — про способность организовать художественное пространство из фарша жизни, про трагическую закономерность, которая настигает авангардистов. Ведь и у второго авангарда путь оказался драматичным, как и у их предшественников. В кинотеатрах «ВМаяковский», возможно, появится на отдельных сеансах. Но мы думаем о долгой жизни с фильмом. Счастливы, что Третьяковская галерея готова представить для «Атласа Маяковского» больше 1000 метров, в тотальной экспозиции соединятся кино, театр, произведения авангарда, современного искусства, есть сотни часов редкого видео, уникальные материалы из РГАЛИ и Музея Маяковского. Будут и метавременные отсылки (к примеру, сопоставление поэзии Маяковского с текстами Цоя). Хочется впустить в эту долгоиграющую историю современных художников, возможны создания новых художественных институций. Все это лишь отчасти погружено в «тело» фильма. Но как всему этому придумать жанровое определение? Возможно, Атлас или Литургия. Какая разница. Главное, путешествие в Маяковского продолжается.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera