Репортажи

Вулкан идет на перехват

Как я в Сокольниках рецидивиста-канюка искала

Поиски канюка. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 118 от 23 октября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алла ГераскинаВлад Докшин«Новая газета»

4
 

Недавно птичка принесла на хвосте новость — в городе разворачивается спецоперация по поиску сбежавшего из московского «Орнитария» канюка, хищной птицы из семейства ястребиных. Я надела зимнюю парку и три пары носков, прикрепила на пояс непромокаемую борсетку с документами и отправилась на «охоту» в парк «Сокольники», предварительно ознакомившись с материалами дела.

— Рецидивист, кровь цыганская, — с чувством высказался по телефону руководитель проекта «Орнитарий» Вадим Мишин. — Три года назад от горе-хозяина улетел и сел на садовый участок к пенсионерам. Они его, изможденного, к нам принесли — птица из питомника, сама охотиться не научилась. Мы его откормили, он год пожил — и снова в бега. Нашли — 10 дней ничего не ел. Отъелся и опять. Так и живем.

Олег. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Меня Вадим прикрепил к сокольнику Олегу — 30 лет работы с птицами. Сначала детство с биноклем в лесах Тверской области, потом — съезды сокольников, первое разрешение на отлов. Несколько лет назад пригласили в «Орнитарий» — проект, который поддержали многие коллеги.

— В основном птицы попадают сюда по вине человека. — Олег, с развернутой в кулак горящей сигаретой, тихо обводил глазами двор. Мы стояли на крыльце «офиса» «Орнитария». Шел дождь. На пеньках молча сидели хищники. За спиной, в коридоре с мерцающей тусклой лампой — совы. Молодая, готического вида брюнетка юркнула между нами с огромной орлицей на руке. — Могильник, — пояснил мне Олег. — Не могли же в Советском Союзе орла императорским называть. — И продолжил: — Из пневматов стреляют в парках сов, дятлов. Когда строят новые дома, не учитывают миграцию птиц. Человек открывает окно, а к нему — стая дроздов. Или вальдшнепов… Сапсан погнался за голубем — голубь на вираже уйдет, а сокол о стекло бах! Еще вот ураганы зачастили — сносят из гнезд птенцов… Ну что, пошли?

Шел пятый день поисков. Сегодня в леса отправились сокольники Олег, Егор и Рустам — с личным ястребом-тетеревятником. Волонтер Настя — с юной орлицей весом 4,5 кг. В детстве орлица работала у фотографа. Заболела пневмонией, попала в «Орнитарий» — жить.

— Один попал в провода, во второго стреляли, — по дороге кивнул на двух аистов в вольере Олег.

Настя и могильник. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

80% жителей «Орнитария» — подранки. Это не зоопарк, а единственная в Москве лечебница, приют, иногда — хоспис для птиц. Здесь живет распятый в Хеллоуин на заборе ястреб Хан, который полгода бился в истерике при приближении человека, но признал Илью — мальчика-волонтера десяти лет. Самка чеглока по имени Москва — в День города вороны лишили Москву зрения. Все еще способных к дикой жизни, не привыкших к человеку птиц лечат и выпускают — в этом году отправились на волю стрижи, канюки, пустельги, кукушки, дятел и даже козодой.

Волонтеров учат общению с птицами, есть и обычные экскурсии — «Орнитарию» нужна как финансовая, так и «наблюдательная» помощь. О покалеченных птицах или редких «бегунах» часто сообщают обычные граждане. Конечно, помогла бы телеметрия, но — дорого и сложно юридически.

Молодой сеголеток ястреба-тетеревятника. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

— Должны почувствовать своего, — объяснял Олег внеочередную прогулку хищников. Мы проходили озеро с дикими утками. Хищникам не было до уток никакого дела. — У птиц зрение — 2,8, дальнозоркость.

— Вот здесь я находил голубей, — махнул в сторону правого леска Егор.

Накануне из охраны поступил сигнал — кто-то атаковал отдыхающую в парке собаку.

— Если птица, то значит сразу «Орнитарий», — пробурчал Олег. — Но канюк не притравлен, он бы на собаку не пошел. Скорее всего, это дикая самка ястреба-тетеревятника — защищала гнездо. Или другой хищник — сейчас природный пролет на юга. — Вулкан!! — вдруг крикнул Олег. Я подпрыгнула. — Взрывной потому что, — объяснял Олег, вращая в воздухе веревкой с пластиковой черной птицей на конце. — У птиц же тоже — характер. Есть меланхолики, есть маразматики. Те, что живут с людьми, могут впадать в депрессию — если периодически не уделять им внимание.

— А вращаете зачем?

— Во-первых — движение, во-вторых — любимая игрушка Вулкана.

У меня сжалось сердце. «Вулкан, выходи!» — пропищала я.

— Его на днях на каскаде прудов видели и на Тропе здоровья, но, может, он опять на Яузу улетел, его там в прошлый раз бегуны подобрали — попробовал за уткой сунуться, упал в реку, намок, — продолжал Олег. — Но вы не волнуйтесь, у него запасов жира дней на десять хватит. Смотрите, видите березы? Там воробьиные сычи любят сесть. Сам с ладонь, а сойку берет.

— Даже не знала, что у нас в парках — сычи, — призналась я.

— Сычи, — усмехнулся Олег и остановился обдумать сломанную ветку дерева, — тоже знак. — Так вот идешь-идешь, и лося встретишь. Агаа, где-то здесь! — вдруг замер он и в который раз заговорил с лесом по-птичьи.

— Почему? — оживилась я.

— А синицы тревожно кричат, — озирался Олег. — Еще надо ворон слушать. Они сообразительные, а хищника чувствуют за два километра. Сбиваются в стаю и сгоняют его на землю. Но нет, вороны пока спокойны…

— Наверное, сегодня уже не найдем? — грустно спросила я спустя час прочесывания просек.

— Вряд ли, — буркнула Настя у меня за спиной. За спину к орлице мне заходить запретили. — Погода нелетная.

Пес, охраняющий орнитарий, играет с миской. Эта привычка осталась у него после американского цирка. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

— А как бы мы поняли, что орлица почуяла канюка? — спросила я и сделала шаг к птице. Она метнулась с руки, врезала мне по щеке крылом и забарахталась на привязи огромным кульком.

— Наглядный пример, — спокойно заявила Настя. Пять секунд спустя орлица снова величественно восседала на кожаной перчатке: клюв к щеке.

— Не боитесь так близко? — поежилась я.

— Чего бояться? — пожала плечами Настя. — Я же не даю поводов атаковать. Ну иногда целует в щеку легонечко. Вообще, чаще самцы выбирают себе женщину-самку. Начинают за ней ухаживать, волосы перебирают. Кусочки своей пищи скидывают в руку.

— Вы с ней даже похожи, — заметила я.

— Ну не знаю, — довольно улыбнулась Настя. — Нам уже говорили. Но что обе стервы — это да.

Студентка МТУ попала в «Орнитарий» пять месяцев назад — друг предложил сфотографироваться с птичкой. Теперь приходит почти каждый день, дома ждут собака и змея: «Да она небольшая, маисовый полоз — стандартная для начинающего».

Могильник сорвался с руки Насти во время прогулки, и она дает ему самостоятельно забраться обратно. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Во дворе «Орнитария» между орлицей и Настей развернулась душераздирающая сцена. Настя пыталась посадить орлицу на пенек. Орлица вцепилась в перчатку правой лапой и кричала на разрыв.

— Солнышко, я тоже буду скучать, но что я поделаю? — уговаривала орлицу Настя. За ее спиной носилась взад-вперед по цепи овчарка с медным тазом в зубах. Овчарку когда-то выбросил на улицу американский цирк. — Сейчас, Бой, сейчас, — кричала собаке Настя. — Зая, я завтра тебя снова возьму, обещаю, но меня ждут еще другие птички! — Орлица жаловалась, просила, с боем отпустив когти — ругалась, клянусь.

Орнитологи и их птицы. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Две минуты спустя на плече у Насти устроился маленький дербник Стри — от Стрибог. Настя носилась по «Орнитарию», а Стри болтался у нее на плече: убраться у Боя, нашинковать ножом цыплят, стащить Стри и водрузить его на весы — если разъелся, придется сесть на диету.

— Запечатлился, — разоблачил Стри Олег. — Весной будет ее топтать. Птицы, выведенные из яйца в инкубаторе, — импринты. Человек для них — соплеменник. Сначала — мама или папа, потом — самка или самец. Зрительно запоминают, по голосу понимают, в каком ты настроении.

— Кто это там орет? — спросила я.

— Наверное, Путин, — ответила Настя и выглянула в коридор.

— Предыдущего ястреба у меня тоже Путиным звали, — рассказал мне сокольник Рустам. Путин-2 обсыхал на руке у хозяина. — Удачная птица, сильная. Но на охоте улетел.

— За стерхами? — спросил фотограф Влад. Рустам захохотал.

Ястреб Путин на руках у Рустама. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Недавно Путин-2 занял первое место на соревнованиях на Галичьей горе. Живет в «Орнитарии», как и многие личные птицы сокольников. Снова вместе с Вулканом, которого нашли в Сокольниках обычные москвичи — Юля, Ярослав и маленький Ярослав Ярославович. Намокший, голодный загулявший рецидивист сидел у пруда с утками. И спокойно пошел в руки к срочно выехавшему на место опознания на велосипеде Олегу — домой.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera