Сюжеты

«Мы должны знать, что мы не защищены»

Монолог актрисы Александры Розовской, попавшей 15 лет назад в заложники вместе с труппой мюзикла «Норд-Ост»

Общество

Виктория Одиссоновафотокорреспондент

2
 
Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»
Александра Розовская

Александра Розовская, дочь режиссера Марка Розовского, исполнительница роли Кати Татариновой в спектакле «Норд-Ост»; актриса театра РАМТ.

С 23 по 26 октября 2002 года находилась в театральном центре на Дубровке вместе с другими заложниками.

15 лет назад в том теракте она потеряла близкую подругу Кристину и двоюродного брата Арсения, игравших с ней в одном спектакле. На столе в гримерке до сих пор стоят их детские фотографии. Вместе.

Фотографии Арсения и Кристины, погибших в ходе спасательной операции, на лестнице Театрального Центра на Дубровке. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Я ездила к Центру на Дубровке до определенного момента, пока у меня не появилось чувство, что мне перестало там быть комфортно. Я не езжу уже года 2 к самому зданию. Я поняла, что мне там плохо. Мне нужно вспомнить ребят — я езжу к ним на кладбище.

Про «Норд-Ост» вспоминают раз в год. И мне кажется, что вспоминают не в должном масштабе. Да, памятник поставили рядом, Путин один раз 15 лет назад пришел, цветочек положил, и все. У нас есть день Беслана, в который мы вспоминаем все террористические акты. Ну да, не каждый же день вспоминать, что-то делать, с людьми общаться со всеми. А так в один день все сгребли, один на всех венок положили, одну речь на всех сказали… Это хамство.

Эльвира Туаева («Матери Беслана») возлагает цветы к плакату с фотографиями погибших. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Во время захвата мы были на репетиции, и к нам вошел мужчина в камуфляже. И я помню нашу реакцию: мы засмеялись, потому что мы подумали, что это кто-то из ребят из взрослой трупы. Мы были уверены, что это шутка: они иногда прикалывались над нами. Потом человек с акцентом сказал «Тишина. Встали и вышли отсюда». И тут мы испугались.

Среди заложников в зале был военный из Афганистана. Когда террористы захватили здание, он сказал: «Нас не будут спасать».  Просто так человек не будет это говорить. И он был прав.

Мы тогда начали сразу молиться — вне зависимости от того, верили или нет. И даже какие-то примеры фильмов американских лично меня очень поддерживали: вот Бэтмен же спасает людей.

Возложение цветов к памятнику погибшим в ходе спасательной операции в «Норд-Оста». Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Я сейчас «попала» под эту волну звонков о заложенных бомбах.

«Я поехала в торговый центр именно в тот день, когда там была эвакуация. Когда по громкой связи объявили о выходе, я сразу вспомнила «Норд-Ост». Меня потрясло поведение людей, которые говорили «да фигня!» и были недовольны, что им не дали купить колбасу».

А были те, кто бежал сломя голову на выход. В этот момент у меня сработал механизм, что нужно собраться и быть спокойной. Как в том же «Норд-Осте». Первое, о чем еще подумала, — «хорошо, что я ребенка с собой не взяла».

У Театрального центра на Дубровке. Реквием-посвящение «Норд-Осту». Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Когда мы еще в школе были, мы на физкультуре зимой ходили лыжами заниматься в парк и переходили через трамвайные пути. Нам учитель всегда говорил, что мы должны 10 раз налево и направо посмотреть перед тем, как переходить, чтоб трамвай не задавил. Во время такого морализаторства ты думаешь: «Ну какой бред несет!» И вот в один прекрасный день, когда нам опять проговорили это, учитель сказал: «Ребят, каждому из нас кажется, что если это и произойдет, то точно не с ним». И меня в этот момент «торкнуло». Потому что я как раз сидела и думала: «Да меня никогда трамвай не собьет». И все люди живут с таким ощущением, такой установкой. Многие думают: «Пусть все выходят на Болотную — а меня-то трамвай никогда не собьет». Но проблема в том, что когда кого-то из твоих родных или друзей трамвай все-таки «собьет», то эти же самые люди за тебя выйдут на Болотную.

У Театрального Центра на Дубровке. Вспоминая жертв. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

«После теракта я сыграла еще один раз в «Норд-Осте». 4 февраля после всех этих событий был первый спектакль. Причем я очень хотела еще раз сыграть именно в родном театре. Вот назло тому, что нас пришли сюда убивать, а мы сыграем сейчас о любви и о жизни, и о любви к жизни».

И в память о Кристине и Арсении и обо всех погибших. Но потом в это здание, когда этот мюзикл уже закрыли, возвращаться я не хотела. Потому что эти гримерки, это здание — это «Норд-Ост». И ничто иное.

У нас всегда первая половина 26-го октября — про «Норд-Ост» — теракт: мы вспоминаем тех, кто ушел. А вечером — это второй день рождения, это история «Норд-Оста»-мюзикла. Мы собираемся с ребятами, актерами, которые с нами работали, с педагогами. Мы поем все песни. Все всё помнят. Нас ночью разбуди — мы станцуем все танцы. Все наши переживают, что «Норд-Ост» стал нарицательным символом смерти. «Норд-Ост» — это горе, это несчастье. Так люди привыкли называть теракт. Но для нас «Норд-Ост» — это любовь.

Запуск 130 белых шаров у Театрального центра на Дубровке. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

«У меня до сих пор остались вопросы. Когда произошел захват, мне было 14. Прошло 15 лет, а ничего не изменилось».

Что тогда я не знала правды о «невидимом» газе и его последствиях, о так называемой «спасательной операции», в ходе которой погибли 130 человек, и за которую дали награды, что сейчас. Почему у погибших в графе о причине смерти стоит прочерк? Кто виноват в их смерти? Как вообще могли допустить такое в Москве? Говорят, ответственность нести некому.

В прошлом году я впервые ездила с дочкой на кладбище к Кристине с Арсением.  И я хочу, чтобы Мира тоже потом привозила им цветы. Осознанно. Чтобы она знала, что это за дети на фотографии у нас дома и у меня в гримерке. Наши дети вообще должны знать правду о «Норд-Осте», и должны знать, что мы не защищены. И как подобное бывает близко. Что «трамвай» ближе, чем кажется.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera