Репортажи

Служба везения, или Кого в метро на руках носят

Кто и как помогает маломобильным пассажирам в метро

Егор, Антон и Павел Иванович. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Этот материал вышел в № 131 от 24 ноября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алла ГераскинаНовая газета

 

Уже давно заглядываюсь в метро на людей в красном. Наверняка вы их видели тоже — четверо, двое или поодиночке, в сопровождении инвалидной коляски, незрячего, вереницы детей или пенсионера. Вообще-то, сопровождение — это как раз они, мужчины и женщины в красных жилетах, сотрудники Центра обеспечения мобильности пассажиров Московского метрополитена или ЦОМПа. За 4 года работы службы, по официальной статистике, помощь в передвижении по метро была оказана почти 700 тысячам маломобильных пассажиров. Маломобильные — это не только с ограничениями по здоровью. Недавно у моей знакомой просто культурный шок случился, когда она узнала, что коляску с малолетним здоровым ребенком ей тоже можно не на себе по лестничным маршам тащить. Если смысл работы службы очевиден для каждого, кто хоть раз спускался в подземку с чемоданом, то о том, как все это работает, знают еще далеко не все. Поехала разбираться.

Контрольная поездка

Кирилл Дроздков в ГУМе. Туда ему помогли добраться сотрудники ЦОМП. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Для начала и в целях объективности было решено испытать работу службы на себе, вернее, герое многих публикаций и внештатном корреспонденте «Новой» инвалиде-колясочнике Кирилле Дроздкове. На спецоперацию Кирилл с мамой Валентиной согласились с радостью. Они вообще граждане активные — и как победители конкурса на Паралимпийских играх в Сочи были, и в Лондоне в рамках проекта инклюзивного образования, и подъемник в обычной средней школе отстаивали. А на этот раз был и повод — и дела на «Театральной», и неудачная разведка боем — пару лет назад в сопровождении отказали. То ли вес, то ли возраст, то ли станция без лифта — уже забылось, но больше Валентина не просила, справлялась сама.

Накануне дела отменились, но мы решили не откладывать поездку — прогуляемся у Красной площади, москвичей туда заносит нечасто, чем не повод.

Мы встретились у метро «Улица Скобелевская» в 13.45 — на улице, последний вагон из центра. Две ступеньки к площадке у стеклянных дверей, железный пандус.

— Вот эту штуку только недавно поставили, — неуважительно кивнула в сторону пандуса Валентина, — впритык к стене. Обычно я просто разворачиваю спиной коляску и по ступенькам на себе волоку. В метро на лестницах, конечно, сложнее. Если вниз я сама на задних колесах проскочу, то вверх мы всегда просим, хотя это очень неловко — просить…

— Иногда сами предлагают, — напомнил маме Кирилл.

— Особенно, если компания молодых ребят попадется, — согласилась она. — Люди у нас отзывчивые. Недавно девушка с коляской, с грудным ребенком на автобусной остановке меня спросила: «Вам помочь?»

Заявку в ЦОМП Валентина оставила два дня назад — приняли:

— Честно, была изумлена. Спросили ФИО, дату рождения, вес инвалида и коляски, сразу уточнили — не электрическая ли. Узнали про наш маршрут, а главное, знаете, не спросили, какова цель поездки. Как в социальном такси спрашивают, потому что мы на нем можем только к врачам ездить.

— На учебу еще, — усмехнулся Кирилл, студент физмата РУДН. Пока в академическом отпуске, но есть сомнения — сможет ли продолжать. Главная проблема в том, как добраться до знаний. До Шаболовской можно на метро, а дальше — только допотопный трамвай.

— Дистанционки в университете нет. Мы с этим вопросом даже на приеме у министра Васильевой были, — вспоминала Валентина. — Планируем, говорит, но лет через пять. Кирилл у вас просто рано родился…

— Интересно, каким путем нас повезут? Думаю, через «Новоясеневскую». На «Дмитрия Донского» — ни лифта, ни подъемников, хотя, казалось бы, новая станция. Идут, идут!

Их было четверо — молодые парни в красных жилетах:

— Здравствуйте. Это вы до «Театральной»?

— Здравствуйте. Какой у нас план? — деловито поинтересовался Кирилл, а мама вдруг заволновалась: — Мы до серой ветки сейчас или оранжевой? По эскалатору? У нас же лифт здесь есть.

— Да он закрыт, — отмахнулся от лифта один из парней. — Вы сами пользовались лифтом-то?

— Ни разу, — призналась Валентина.

— Сейчас дежурную искать. Мы быстрее по эскалатору. Вы в первый раз с нами?

— Да, — мама все не отпускала ручки коляски. — Расскажите как.

— На эскалаторах фиксируем, — спокойно объяснял парень, — двое держат, третий страхует. Да не переживайте, все будет в порядке.

— Только, ребят, ноги не заденьте, — попросил Кирилл и строго посмотрел на маму.

— За нижнюю раму вот так — хоп, — все-таки добавила она.

Пока мы с Валентиной проездные в сумках искали, Кирилла уже завезли на эскалатор. Догнали пятерых только на платформе. В вагоне парни зафиксировали коляску, встали рядом.

— Какие прелести современного мира, да, мам? — улыбнулся Кирилл.

И все-таки мы поехали через «Дмитрия Донского». Я переглянулась с Валентиной у подножия лестницы в два пролета. Лестницу парни с коляской штурмовали по пандусу, и это был довольно затяжной штурм. Потом еще один эскалатор и, как по заказу, новый состав с местом для колясочника.

— Кирилл мне такой: «Мам, а это точно бесплатно? А то представь, помогают, а потом — с вас тысяча рублей», — призналась мне Валентина по дороге к «Боровицкой». Один из сопровождающих устроился на сиденье рядом с Кириллом, другие чуть дальше. — Мы к бесплатному не привыкли. То же социальное такси — 50% тарифа, но для нас это тоже деньги. Плюс заказывать за две недели, по личным делам — в театр или к другу в гости — нельзя. Я уж не говорю о том, что нам там умудрились ногу сломать — водитель резко затормозил, а у нашего заболевания еще повышенная хрупкость костей.

Кирилл с матерью в осматривают этажи ГУМа. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Потом Кирилл на «Боровицкой» лестницу преодолел — уже без пандуса, парни тащили на себе. На платформе они с Кириллом компьютерные игры обсуждали, а уже прощаясь, улыбались, пока их Валентина благодарила. Потом мы гуляли — у стен Кремля, по морозной Никольской. Зашли погреться в ГУМ, посидели в кафе, обсудили поездку.

— По-моему, классно, — вынес резюме Кирилл. — Чувствуется рука обученного человека. Я только не понял, зачем так много народу.

Понятно стало, когда мы в час пик обратно поехали.

— На Красной гуляли? — спросил нас мужчина с усами — на этот раз бригада собралась постарше. И молниеносным движением перекрыл вход на эскалатор, оттеснив толпу. Двое завозили коляску, еще один контролировал спины.

Мы попрощались на «Боровицкой».

— А вы не спросите, вдруг они и после 8 вечера работу продлят? — улыбнулась мне Валентина. — Так хочется в театр. Может, и такие чудеса бывают?

И четверо мужчин повезли Валентину и Кирилла дальше — домой, на «Скобелевскую».

На переднем крае

Сотрудник ЦОМП Антон Пушкин. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Неделю спустя у входа на станцию «Филевский парк» я снова встретилась с мужчинами в красном — теперь официально. Всего в ЦОМПе работает 270 сотрудников, ежедневно в среднем 85 человек. Меня прикрепили к двоим — на заявку в 10.45 утра пятницы.

Молодой Антон Пушкин приехал с отчетности, седовласый Павел Иванович Спирихин — с утреннего оповещения на ремонтируемой «Багратионовской». Сотрудники службы работают два через два, с 8 утра до 8 вечера. Не только по заявкам — в обязанности входит и регуляция пассажиропотока при любых изменениях работы метро. Они же будут помогать ориентироваться в подземке иностранным футбольным болельщикам во время ЧМ-2018.

— Часто за помощью обращаются? — спросила я Павла Ивановича, который, упомянув оповещение, вздохнул коротко, но тяжело.

— Каждый второй, — ответил он. — Каждый первый обратился вчера. Объясняем объезды, направляем. Но людям ведь не нравится, когда ограничивают свободу их передвижения, и виноват человек, который им об этом говорит… А вот и Наталья Владимировна идет.

Молодая, симпатичная Наталья Исаева представила мне сына Егора (10 лет, ДЦП) и уверенно передала управление небольшой коляской Антону.

— Год назад девочки в реабилитационном центре про службу рассказали, тогда мы в первый раз в метро и спустились, сами боялись, — рассказывала Наталья в ожидании поезда. По лестнице к платформе Егора с коляской Антон и Павел Иванович спустили на руках. — Только такси, но это, во-первых, немалые деньги, во-вторых, пробки. К врачу же не опоздаешь — там все по минутам расписано. А у нас в Москве так все устроено, что дефектологи хорошие — на Третьяковской, а физкультура — в Новогиреево.

В поезде Наталья вспоминала, что раньше приходилось выбирать занятия поближе к дому. Да и ездить могли не часто — пару раз в неделю. Сейчас — каждый будний день, в разных концах города. Недавно в связи с закрытием трех станций на Таганско-Краснопресненской ветке им с Егором отказали в сопровождении — сказали, перерыв на неделю, большая нагрузка на службу. Поехала сама, объезжала центр через МЦК, опоздали на 10 минут к врачу.

— Егор пока не очень тяжелый, могу на плечо закинуть и тащить, — буднично объясняла Наталья. — Но еще же коляска. А с коляской — только попой по ходу эскалатора, не держась за поручни, страшно. Люди помогают, но не в час пик, у них ведь тоже дела. Написала у себя в фейсбуке, что нельзя нас от метро отделять, мы же умнички и славные котики. Через час перезвонили из службы: «Мы вас повезем».

— Так, смотрите, — подозвал меня перед выходом из вагона Павел Иванович, — ребенка мы всегда вывозим спиной вперед, чтобы он не выпал, — платформа ниже, чем пол у вагона. Второй человек блокирует двери и останавливает пассажиров.

Ступеньки до холла на «Александровском», эскалатор до «Арбатской», лестница на «Боровицкую». Уже на первой ступеньке вверх к коляске молча метнулся молодой мужчина в пуховике, подхватил ее еще и за переднюю раму, помог донести до верха, так же молча поставил и побежал дальше. Мы снова в поезд — до «Дмитровской».

Наверху осталось время для фотосессии.

— Никогда не опаздывают, — кивнула на мужчин Наталья. — Я иногда после занятий даже на 20 минут позже сопровождение заказываю, чтобы просто посидеть. Мы без мужа живем, у меня дочке 15, рукоделием подрабатываю.

Антон и Павел позируют для фотографии с Егором и Натальей. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Антон и Павел Иванович попрощались с Натальей и повернули обратно, под землю. Обычно у сотрудника 5–6 заявок в день, если добавляется оповещение — в среднем три.

— Знаете, к нам недаром в основном берут людей с образованием психолога, педагога, мед- или соцработника, — рассказывал мне на эскалаторе Павел Иванович. — Надо и на толпу не сорваться, и инвалидов ненароком не обидеть, они и так ущемлены своей болезнью и обществом. Например, сказать «уступите место» при незрячем нельзя, многие болезненно на это реагируют — они почти все люди активные, работающие. Стоя самореализуются, социализируются. Заранее спрашиваешь, хочет человек присесть или нет. А в метро еще и в принципе тяжело работать, так что каждый должен понимать — за что.

— А за что вы? — уточнила я.

— У меня два высших образования, Бауманку закончил, с психологией тоже связан был. А сюда уже на пенсии пришел — жизнь заставила. Супруга тяжело больна, дорогостоящие лекарства. Да и вроде человеку помог, и день не зря прошел, видишь благодарность-то от людей.

Мы снова заходили в вагон.

— Пока добираешься с одной заявки до другой, есть возможность почитать книгу или язык поучить, — обозначил личную мотивацию филолог Антон — раньше работал редактором, сложности с трудоустройством привели в метро. Сначала — в колл-центр, потом перевели на участок. — Еще — общение с нестандартными людьми. Попадаются и те, что на атомных станциях работали, и доктора наук.

Антон отправился на пересадку, а у Павла Ивановича запикал телефон:

— Срочную скинули — вот как раз реабилитационный центр Общества слепых, главный вход. Наши самые частые клиенты.

— А у вас и срочные заявки есть? — спросила я. — Я думала, максимум за сутки.

— Есть, конечно, — у человека же не вся жизнь распланирована, — объяснял Павел Иванович, вызванивая начальство. Я тоже попросилась на «Полежаевскую». — В штатном режиме операторы заявки распределяют накануне. Колясочнику или группе детей нужно четверо сопровождающих, такому пассажиру, как Егор, двое, незрячему хватает одного, с ними часто наши девушки ездят. — Зазвонил телефон: — Пусть едут? Понял.

Сотрудник ЦОМП Павел Спирихин в реабилитационном центре общества слепых. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Поехали — на метро до «Полежаевской», плюс три остановки на троллейбусе до культурно-спортивного реабилитационного комплекса. Оказалось, «ведут» не только по метро, но и до «социально значимых объектов», а также по территории ж/д и автовокзалов. В буфете комплекса заскочили на обед, в 13.15 стояли на главном входе — за 15 минут до встречи. Через пять минут из здания вышел хорошо одетый молодой мужчина с тростью.

— Александр Николаевич, я буду вас сопровождать, — представился Павел Иванович и заложил левую руку мужчины за свою.

— Мне главное на 14.30 успеть, — Александр торопился на аэроэкспресс в Шереметьево.

Павел Иванович взглянул на табло:

— Так, троллейбус — 11 минут, автобус — 4. Хочу сразу предупредить, здесь за тактильной полосой грязь до бордюра.

— Я знаю, — улыбнулся Александр.

Дальше — по отработанной схеме. Завести в автобус, помочь руке найти поручень, спуститься на улицу в выбоину — немного не доехали до остановки. В вагоне спросить:

— Стоим или будем садиться?

— Нет, конечно, стоим.

Александр Слепцов («Вот такая хитрая фамилия») пользуется услугами службы все четыре года. 

Павел Иванович помогает слабовидящему Александру Слепцову зайти на станцию. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

— Сейчас уже только на вокзалы с ними езжу, — уточнил Александр, — на работу у меня один и тот же маршрут, справляюсь сам. — В центре на «Полежаевской» Александр преподает компьютерную аранжировку. Вторая работа — в Волоколамске, тоже в центре реабилитации, где поздно ослепших людей учат бытовым навыкам. — В метро в час пик, бывает, люди проведут. Да и то необязательно — в потоке легче ориентироваться по звуку шагов.

Александр успел на аэроэкспресс в 14.00. Павел Иванович помог оформить билет в кассе. До аэроэкспресса Александра провел сотрудник охраны. В Шереметьево вступят в дело сотрудники аэропорта — от поезда до самолета в Ростов. Домой, к родителям.

Четыре вопроса пресс-службе метрополитена

Про театр, вечерний поезд или самолет

«Если пассажиру, особенно инвалиду по зрению, необходима помощь после 19.30 (встретить с поезда или самолета), такие заявки рассматриваются в индивидуальном порядке и в большинстве случаев принимаются в обслуживание. Заявки такого рода поступают редко, поэтому работа сотрудников ЦОМП в режиме работы метрополитена нецелесообразна».

Про штурм лестниц

«В 2015 году были закуплены два варианта опытных образцов специального универсального мобильного подъемного устройства, позволяющего перевозить инвалидов-колясочников на лестницах и горизонтальных поверхностях, до конца 2017 года планируется закупить еще 10 универсальных мобильных подъемных устройств».

Про электрические коляски

«Пассажиры на электрических колясках могут обратиться за помощью к сотрудникам ЦОМП. При этом мы просим оставлять заявку на сопровождение заблаговременно, так как пассажиров на инвалидных креслах должны сопровождать несколько сотрудников ЦОМП».

Про лифты

«Лифтами оборудованы 35 станций Московского метрополитена и 25 станций МЦК. Также на некоторых станциях Московского метрополитена и МЦК имеются специализированные подъемники для маломобильных граждан.

Часть лифтов в метрополитене и все на станциях МЦК работают в режиме свободного доступа. Для доступа в другие лифты достаточно приложить к специальной панели (кардридеру) карту «Тройка» или «Социальную карту москвича» — дверь в лифт будет разблокирована.

Закрытые лифты могут находиться на техническом обслуживании — это необходимо для обеспечения безопасности пассажиров».

P.S.

Мы также передали в пресс-службу метрополитена информацию о лифте и пандусе у метро «Улица Скобелевская». Пообещали разобраться в ситуации.

 

Справка «Новой»

Прием заявок на услугу сопровождения осуществляется по телефону поддержки ЦОМП: 8 495 622-73-41; 8 800 250-73-41 (бесплатный вызов) ежедневно с 8.00 до 19.30; на сайте www.mosmetro.ru или через мобильное приложение «Метро Москвы».

Услуга бесплатна и доступна гражданам с нарушением слуха, зрения, функций опорно-двигательного аппарата, представителям социальных категорий (пожилые люди, многодетные семьи, родители с детьми до 7 лет и др.), а также организованным группам пассажиров, в том числе детским.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera