Сюжеты

Достоверное прошлое

В Российском государственном архиве открылась выставка самых важных документов времен «Большого террора»

Фотохроника ТАСС

Общество

23
 

В Российском госархиве социально-политической истории (РГАСПИ) открылась выставка «Большой террор», посвященная репрессиям 1937—1938 годов. В отличие от других экспозиций, появляющихся в год 80-летия начала массовых репрессий, она посвящена не жертвам и памяти о них, а самой механике большого террора: тому, как принимались решения о расстрелах, как нарастали их объемы, и как репрессивная машина уничтожала сама себя.

Почти на всех документах выставки стоит гриф «совершенно секретно». Он был снят еще в 1990-х, многие из документов публиковались. Но, собранные вместе, они производят внезапно сильное и страшное впечатление.

Выставка открывается документом, с которого и начался большой террор: 31 июля 1937 года, постановление ЦК, утверждающее приказ НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов»: «Начать операцию всем областям Союза 5 августа 1937 года. (…) Отпустить НКВД из резервного фонда Совнаркома на оперативные расходы, связанные с проведением операции, 75 миллионов рублей. (…) Отпустить ГУЛАГу НКВД из резервного фонда Совнаркома СССР авансом 10 миллионов рублей на организацию лагерей».

В письме ЦК ВКП(б) Сталину за октябрь 1938 года сообщается, что «за последние два года из центрального (Московского) аппарата НКВД СССР по разным причинам выбыло большое число сотрудников, взамен которых с периферии и по командировкам партийных организаций влились новые товарищи», при этом «дома НКВД обеспечивают только 8% наличного состава — с размещением сотрудников, в настоящее время создалось очень тяжелое положение». Поэтому ЦК просит «передать в распоряжение НКВД СССР 1900 комнат из числа опечатанной в Москве жилищной площади репрессированных», а также «мебель, подлежащую, при наличии судебного решения о конфискации, сдаче в госфонд и находящуюся в опечатанных квартирах». Рядом — партийные карточки сотрудников НКВД Михаила Фриновского, Израиля Дагина, Михаила Литвина — тех, кто сначала станут организаторами, а потом жертвами «большого террора».

Партийная карточка Михаила Фриновского, сотрудника НКВД. Фото предоставлено РГАСПИ

С каждым новым экспонатом выставки «большой террор» словно сам набирает обороты, вырывается из-под воли исполнителей, раскручивается неостановимо.

Секретарь Ивановского обкома Симочкин просит разрешить открытый суд над «контрреволюционной диверсионно-террористической группой треста Хлебопечения» по делу «об отравлениях пирожными и тортами населения города Иванова». И.о. секретаря Курского обкома Пескарев сообщает Сталину, что «в области учтено вернувшихся из ссылки и ведущих антисоветскую работу бывших кулаков и уголовников 4784 человека» и просит разрешение на расстрел 1798 человек и высылке 2986.

Когда исчерпываются лимиты на расстрелы, из регионов запрашивают разрешения на новые: из Армении просят разрешить расстрел еще семисот человек с целью «очистки Армении от антисоветских элементов», из Казахстана шлют шифровку с просьбой увеличить лимит на расстрелы еще на 3500 человек, из Хабаровска —телеграмму с просьбой «утвердить для Дальневосточного края лимит для репрессирования контрреволюционных элементов на 15 тысяч человек по первой (расстрел.Е. Р.) категории и 5 тысяч — по второй (содержание в лагерях.Е. Р.)».

В Москве никогда не отказывают, на большинстве телеграмм — размашистое «Да» и подпись Сталина.

Для ревизионистов, утверждающих, что роль генсека в Большом терроре сильно преувеличена, в экспозиции выставлены расстрельные списки, размашисто подписанные рукою Сталина;

лично написанный им список подлежащих немедленной высылке из Москвы жен «врагов народа»: «1. Тухачевского. 2. Корка 3. Уборевича 4. Якира…», и даже резолюции на личных письмах с просьбой о пощаде.

Список жен «врагов народа», подлежащих высылке из Москвы и подписанный лично Сталиным. Фото предоставлено РГАСПИ

К примеру, жена обвиненного в контрреволюционной деятельности и покончившего с собой перед арестом бывшего члена Политбюро Михаила Томского Мария пишет Сталину: «Я прошу и надеюсь, что светлая память Михаила будет очищена от грязи клеветы. Я жду этого, как утешения в моем тяжком горе. Виновных распоясавшихся и тасующих факты, я надеюсь, накажете по их заслугам». Поверх письма видна резолюция Сталина: «В общем, по-моему, чепуха». Мария Томская дорого заплатила за письмо: после смерти мужа она была приговорена к десяти годам лагерей и умерла в 1956 году в Сибири, двое ее старших сыновей были расстреляны, младший получил 10 лет тюрьмы и 9 лет ссылки.

Письмам и ходатайствам семей высокопоставленных заключенных посвящено несколько стендов выставки: члена Политбюро Николая Бухарина защищают две его жены — первая, Надежда Лукина, и третья, Анна Ларина, а сам он пишет Анне из тюрьмы: «Милая, дорогая Аннушка, ненаглядная моя! (…) Что бы ты ни прочитала. Что бы ты ни услышала, сколь бы ужасны ни были соответствующие вещи, что бы мне ни говорили, что бы я ни говорил, — переживи все мужественно и спокойно. (…) Помни о том, что великое дело СССР живет, и это главное, а личные судьбы — преходящи и мизерабельны по сравнению с этим». Анна Бухарина была приговорена к восьми годам лагерей, Надежда Лукина расстреляна.

На выставке есть не только письма поддержки. «Редактору газеты «Правда» тов. Мехлису. Я хочу, чтобы Вы немедленно дали мое отречение в Вашу и все газеты Советского Союза. (…) Я слишком потрясена, убита, как душевно, так и физически. Чем суровее и резче будет это мое отречение и проклятие, тем оно больше меня удовлетворит. Я прожила с этим человеком 18 лет, прошла весь тяжелый путь Гражданской войны. Я или слишком верила ему, или он слишком тонко маскировал свою вредительскую работу.

Я отрекаюсь, проклинаю его, который предал мою Родину, обманул меня и сынишку», — говорится в напечатанном на машинке письме жены только что расстрелянного военачальника Ионы Якира Сарры.

Письмо с отречением от арестованного Ионы Якира, якобы написанное его женой Саррой. Фото предоставлено РГАСПИ

В своих мемуарах сын Якира и Сарры Петр Якир писал, что, по словам его матери, от нее требовали отречься от отца, но она отказалась, и в газетах появилась фальшивка. По словам куратора выставки, ведущего специалиста РГАСПИ Жанны Артамоновой, историки до сих пор не знают, что случилось на самом деле: то ли Сарра Якир соврала сыну, то ли отречение действительно было опубликовано без ее ведома. Подписи Сарры на документе нет.

Кураторы выставки долго не могли решить, чем завершить экспозицию: с концом «Большого террора» репрессии не закончились, показанная на выставке репрессивная машина еще много лет работала без сбоев и промахов. В итоге, по словам Жанны Артамоновой, на последний стенд выставки решено было поместить протокол допроса Лаврентия Берии, указ президиума Верховного Совета СССР от 1953 года о его преступных действиях «в интересах иностранного государства» и письмо самого Берии в президиум ЦК с последней безнадежной — с грамматическими ошибками и пропущенными буквами — просьбой о пощаде: «Дорогие товарищи, со мной хотят расправиться без суда и следствия, после 5-дневного заключения, без единого допроса, умоляю Вас всех, чтобы этого недопустили, прошу немедленного вмешательства, иначе будет поздно.

Во имя памяти Ленина и Сталина прошу, умоляю вмешаться и незамедлительно вмешаться, и вы все убедитесь, что я абсолютно чист, честен, верный ваш друг и товарищ, верный член нашей партии».

Спустя полгода после этой записки, в декабре 1953-го, Берию расстреляли — как большинство остальных героев этой выставки.

Открытие экспозиции было приурочено к международной конференции из цикла «История сталинизма». На ее открытии директор РГАСПИ Андрей Сорокин сказал: «Все мы являемся свидетелями того, как на пространстве последних лет история как наука дискредитируется. Абсолютно уверен, что достоверное и верифицируемое средствами науки прошлое существует, как и сама историческая наука. Уверен, что историческая наука — не могильщик на похоронах актуального прошлого, а инструмент анализа современных проблем. Уверен, что Архив с большой буквы может и должен сыграть роль доктора исторической памяти».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera