Репортажи

Новогодние макароны

«Фонд продовольствия «Русь» собирает еду для тех, кто считает каждую копейку

Елена Евгеньевна (слева) и сотрудник фонда «Русь» Вика (справа)

Этот материал вышел в № 144 от 25 декабря 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

19
 

Эта история получилась двухсерийной. Одна случилась 2 декабря в сети магазинов «Перекресток». Вторая — ​в поселке Красная Горбатка Селивановского района Владимирской области неделю спустя. В обоих — ​мы с Викторией Одиссоновой, фотокором «Новой», оказались и наблюдателями, и участниками. Сначала мы стали свидетелями того, как еду собирали, а потом присоединились к волонтерам и поехали в глубинку к одиноким и неимущим старикам. Сколько в России людей, которые сейчас реально недоедают, сказать сложно. Но в июне Росстат сообщил, что в стране за чертой бедности живут 22 миллиона человек. Эксперты же считают, что уровень среднего прожиточного минимума — ​чуть больше 10 тысяч рублей в месяц — ​это уровень нищеты, и люди, живущие на эти деньги, находятся в зоне голодного вымирания. Во Владимирской области прожиточный минимум для пенсионеров — ​8 тысяч 177 рублей.

2 декабря.
Москва, проспект Мира, магазин «Перекресток»

Лика. Волонтер фонда. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

У входа в торговый зал стоит волонтер в оранжевой жилетке с логотипом фонда и каждому входящему протягивает листовку: «Примите участие в акции». Смысл акции «Корзина Доброты» заключается в том, что каждый человек может купить что-нибудь не скоропортящееся — ​крупу, макароны, пряники, чай и положить в тележку. Потом из собранных продуктов будут сформированы наборы, которые отправятся к одиноким пенсионерам в глубинку.

Две трети народа проходит мимо, машинально взяв листовку в руки. Останавливаются единицы. Самая распространенная реакция на предложение поучаствовать: «Мы сами нуждаемся» и «Что это еще за фонд такой?» (произносится с подозрением, разъяснения о деятельности фонда доверия не добавляют). Спустя 40 минут после начала акции на дне тележки лежат пачка гречки, сахар и упаковка конфет «Гусиные лапки». Мимо проходит супружеская пара пенсионеров. Мужчина выслушивает волонтера Стаса и реагирует своеобразно: «Да чтоб они сдохли, эти пенсионеры».

Время от времени в торговом зале включают запись с текстом о том, что это за акция и как можно принять в ней участие.

С тележкой, нагруженной доверху продуктами, к нам подходит пожилая женщина и спрашивает: «Здесь можно оставить?» Стас уточняет: «Что вы хотите передать?» Она, рассеянно улыбаясь, отвечает: «Все».

Появившаяся рядом телега изобилия магическим образом меняет темпы сбора. И к лежащим на дне нашей телеги «Гусиным лапкам» каждый двадцатый покупатель (по моим приблизительным подсчетам) добавляет что-нибудь для стариков. Женщина с дочерью-подростком — ​пачку печенья, парень в куртке «Боско» — ​три банки ветчины, пенсионерка в дорогой не новой шубе — ​три гречки, две бутылки растительного масла, макароны, чай. Молодая пара с двумя маленькими детьми ставит в корзину два пакета с едой. Маленькая женщина с серым лицом оставляет в корзине батон белого хлеба. Пара — ​парень и девушка, по виду из тех, кто воплощает в жизнь «собянинскую Москву», кладут в корзину пачку риса и пряники.

Справка

2 декабря 2017 года Благотворительный фонд «Фонд продовольствия «Русь» провел первый общегородской продовольственный марафон «Продукты в глубинку». В ходе акции волонтеры собрали в магазинах «Перекресток», «Дикси» и BILLA больше 30 тонн продовольствия для малоимущих пожилых людей. 15 тысяч пенсионеров, проживающих в Московской, Тульской, Тверской, Владимирской, Калужской, Смоленской, Рязанской, Воронежской, Орловской областях, получат продукты к Новому году.

Сбор продуктов в глубинку в магазине «Перекресток». Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Спустя два часа стояния у тележки становится понятна репрезентативная выборка жертвователей. Две трети — ​женщины за сорок и старше.

Поговорить о том, что такое голод и надо ли всем миром кормить одиноких неимущих стариков, соглашаются единицы.

Людмила: «Я думаю, что есть люди, которые недоедают. В Москве их меньше. Моя мама живет далеко, на Украине. Но она говорит, что ее пенсии не хватает даже на коммуналку. Не голодает только потому, что мы помогаем».

Женщина, отказавшаяся представиться: «Есть люди, для которых это реальная поддержка. Но мне трудно судить, есть ли в стране реально голодающие. Мы живем в большом городе, здесь все по-другому. Я вот как старший преподаватель МГУ получаю 17 тысяч. По идее, этим должно заниматься государство. Но раз так складывается, то можно помочь».

Наталья Владимировна: «Я в интернете про акцию прочитала. Специально сегодня пришла. Сколько денег потратила? Две тысячи. Я тоже пенсионер, но у меня диабет, и я ем очень немного, могу потратить. Еще хочу что-нибудь купить для стариков в домах престарелых. Фонд есть такой «Старость в радость», может, слышали?»

Елена: «Сейчас больше голодных людей стало. Почему я так думаю? Когда я оставляю продукты на первом этаже у нас в доме, их забирают. Вещи не забирают, а еду сразу. Может, это наши дворники — ​гастарбайтеры, а может, и пенсионеры. Тысяч двадцать нужно, чтобы человек не голодал. Я сама голодала. Это в 90-х было. Я жила в Приднестровье тогда. Хотелось мяса».

9 декабря.
Красная Горбатка

До села — ​370 километров от Москвы. Свернув с федеральной трассы, автобус, в котором кроме нас еще 15 волонтеров, оказывается на пустой дороге. Машины, как и безмолвные деревни, мелькают за окном редко. У храма, куда днем раньше привезли коробки с продуктовыми пакетами, встречает батюшка в камуфляжной куртке. В приходе и собесе посчитали своих одиноких стариков, насчитали 300 человек. Мы вместе с сотрудницей фонда Викторией Зениковой успеем за три часа навестить шестерых, одна пенсионерка принять помощь откажется.

Елена Евгеньевна

Открывает с недоверием. Разговаривает с нами, стоя на пороге.

— Одна проживаю. Нет у меня никого. Мне 54 года. Я инвалидность по позвоночнику заработала, ухаживая за свекровью. Пять лет она лежала. Хожу плохо. Вот у меня песик чау-чау был, так он меня заставлял с ним ходить. Мужа выгнала — ​пил сильно. А с сыновьями не общаюсь. Пенсия? Восемь с копейками.

Нина Макаровна, 94 года

Нина Макаровна. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Ее дверь на четвертом этаже старой многоэтажки не заперта. На стук никто не откликается, толкаем дверь. В нос ударяет резкий, затхлый запах. В коридоре на веревке — ​застиранное до дыр полотенце и наволочка.

— Дверь не закрыта? А я часто скорую вызываю. У меня очень сильно болит голова. Я ветеран войны, у меня 7 медалей. Всю войну работала в колхозе, а потом в магазине 30 лет. Мне всегда подарки давали. Пенсия 18 тысяч. Нанимать женщину приходится, чтобы постирать у меня, приготовить. Соцработник приходит, но мне не хватает. Молодой сын умер, в 55 лет, а внучонок есть — ​он глуповатый, в Коврове живет. Три года из дома не выхожу, упала, ногу сломала. И теперь дома сижу. Я уж жду смерть, а она все не идет. Что б я съела счас? Картошку пожарила бы с колбасой.

Сергей Алексеевич, 57 лет

Сергей Алексеевич. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Живет в доме барачного типа. Из коридора видна комната с отклеившимися обоями, старый полированный шкаф, приемник на полу.

— Как мои дела? Соцзащита приходит. Пенсия? Где-то 6 тысяч. Сщас я квиток покажу. Пожалуйста, сфотографируйте. Стаж у меня выработан, да. А пенсия по инвалидности. Мне 25 декабря будет 58 лет. Слесарем я работал, на ноге пальцы оторвало. На лекарства денег не трачу. Отказался от них — ​бесполезно. Что самое трудное? Уже не трудно. Уже сколько Бог отмерил, столько и проживу. Мне без разницы — ​жить неинтересно. Сегодня включил радиоприемник, а там Броневой, актер, помер. Так и сказали про него — ​очень трудная была жизнь.

Галина Михайловна, 92 года

Галина Михайловна. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Половина частного дома со старой верандой, внутри старая мебель, домотканые коврики. На стенах десятки фотографий родственников и почетные грамоты.

— Я вам ключ в щель просуну, вы дверь сами откройте, я уж не могу. Господи, девочки, спасибо. Мне 26 января будет 93 года. Никто не верит. Я 49 лет и 8 месяцев отработала врачом-офтальмологом. Я еще и почетный донор. Пенсия у меня 24 тысячи со всеми начислениями. Вы знаете, мы в этом доме живем с 54-го года. А муж у меня был прокурором района. Нам и дали эту квартиру. У меня два внука, пять правнуков. Сейчас реже приезжают — ​учатся. Я была такая, известная, меня люди любили. А вам спасибо, спасибо.

Провожая нас к дверям, Галина Михайловна вытирает слезы. Ее внесли в список нуждающихся не потому, что у нее маленькая пенсия, а потому, что ей постоянно нужна помощь.

Анастасия Андреевна, 91 год

Анастасия Андреевна. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

Старый бревенчатый дом с печкой. В сенях висит старое оцинкованное корыто, в крохотной кухне на стенах — ​ретушированный портрет женщины с химической завивкой, рядом размытое фото с сидящими на снегу охотниками.

— Да так себе настроение. Приболела. Голова что-то кружится. 91 год мне. Одна живу, нету никого. Замуж-то я выходила, детей не было. А вот сестра младшая — ​только 40 деньков прошло, умерла. Кладовщицей на заводе проработала всю жизнь. Пенсия-то небольшая, на окладе-то ведь работали. Я забываю все. Тыщ 11 вроде. Дровами топлю. Дрова дорогие, две машины надо на зиму. Что ж делать? Так и живем. Это на карточке племянник на охоте. Он умер, его нет живого. Новый год как буду праздновать? Так себе.

Виктория Зеникова, сотрудник продовольственного фонда «Русь»:

Виктория Зеникова. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая»

— Многие звонят и говорят: «Я тоже нуждаюсь». Хотят не помочь, а попросить. Мы расспрашиваем, если человек попадает в категорию тех, кому мы помогаем — ​а это многодетные, малоимущие, то мы связываемся с местным НКО и передаем туда для него помощь.

Пенсии в Москве и глубинке разные и траты разные. В глубинке нужны деньги на дрова. Есть старики, которые, пережив зиму, сразу начинают копить на дрова — ​около 40 тысяч. Мы одну женщину в тверской деревне встретили, не одинокую — ​и внуки, и дети есть. У нее окна совсем состарились, дуло в щели. Ей приходилось двойную порцию дров подкидывать. Она не выдержала и взяла кредит. Вы представляете?! Кредит на деревянные окна. Мы посчитали, что после выплаты кредита она живет на полторы тысячи в месяц.

Иногда продукты брать не хотят — ​«а вдруг там бомба». Или отравить хотим, потому что дом отобрать так можно. А иногда плачут. Поражает, что какой-то пакет с крупой и чаем для людей так важен.

P.S.

На обратном пути наш автобус молчал. Никто из стариков, к которым заходили волонтеры, не жаловался на власть и ни о чем не просил.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera