Сюжеты

О, как мы славно отставали

В «Современнике» — две премьеры о 1960-х

«Не становись чужим» в постановке Сергея Газарова. Фото: Михаил Гутерман

Этот материал вышел в № 9 от 29 января 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

«Не становись чужим» — ​спектакль Сергея Газарова по пьесе Гарольда Пинтера «Возвращение домой» (1964). С Михаилом Ефремовым в бенефисной и брутальной роли лондонского мясника Макса. А «Шагает солнце по бульварам» — ​музыкальный вечер актеров «Современника». С Олегом Ефремовым в роли венецианского мага Дурандарте.

Видео из фильма «Король-Олень» с Олегом Николаевичем в бархатном камзоле открывает второй спектакль. Основатель «Современника» поет: «Это было, когда по земле бродили сказки, / Было добрым добро, было злым, конечно, зло… / Это было, когда наступало утром утро, / Было ночью темно и бедой была беда». Идеальный эпиграф к спектаклю-концерту, ставшему портретом и попыткой исследования Москвы 1960-х.

А в Лондоне 1960-х, в черной комедии Пинтера с добром и злом все непросто. Зато видны первые трещины в почве прочного когда-то мира. Через полвека они станут тектоническими разломами. Тогда дойдут и до нас: догоняющее развитие, однако…

Пинтер‑1964, будущий нобелиат‑2005, зол и зорок. Вот семейный дом в предместье Лондона, но… это уж почти не семья. И почти не дом. А коммуна, чтоб не сказать — ​коммуналка. Слова «прекариат» еще не придумали, золотой век среднего класса вроде как в цвету. А пинтеровские придурки (они друг друга честят еще не так), опровергая реляции лучших экономистов, тусуются вместе. Потому что строить полноценную — ​с женами-детьми, со своей норой — ​социальную жизнь здесь никому не по силам и не по деньгам. Да никому уже особо и неохота «делать над собой усилие», как заклинали герои Диккенса.

Вот в доме и теснятся сентиментальный дядюшка-холостяк Сэм (Сергей Шеховцов), фатоватый, с набриолиненным коком братец Ленни (Илья Древнов) без определенных занятий (сутенер и гешефтмахер, как выяснится позже), братец Джой (Дмитрий Смолев) — ​юный боксер-любитель. И Макс: вдовец, отец, Зевс-громовержец, бизнесмен на покое.

Топор и пень мясника — ​Михаил Ефремов очень фактурно воспевает их и фамильное ремесло — ​кормили семью честно и грозно. Седой, краснолицый, в старческом треморе пребывающий, вечно от мяса бешеный, всегда готовый пустить в ход верный костыль, Макс со слезами вспоминает, как когда-то расширял бизнес и покупал жене шелковые платья, а три мальчика в пижамках с надеждой взирали на отца. Киносъемка семейного Рождества — ​с елкой в потолок и ласковым смехом Джесси — ​подтверждение тому. Но… и Джесси была не без греха. И что-то случилось на пороге 1960-х. Даже если так было (а Макс, кажется, привирает о светлом прошлом) — ​та социальная машина уже разрушена.

Что потеряно? Не понять. Но и ту модель дома и труда в детях не воспроизвесть.

В дом прибывает беглец, старший сын Тэдди (Иван Стебунов) — ​молодой, сверкающий честными очками университетский преподаватель из США с женой Рут (Елена Плаксина). Вот у него и его красавицы, похожей на рослую Барби в аметистовых шелках, вроде все идет идеально. Там, за океаном. Но каждый из четырех лондонских бобылей мечтает эту Барби развернуть… и Рут, кажется, не прочь. Не хочет она только мужа. Это явно видно.

И еще видно: здесь рухнул, разбит в пыль «общественный договор» между полами. Длинноногая Рут — ​желанная всем мужикам добыча, но и их общий враг. Чего бы от нее ни ждала «новая семья» (а сюжет вывернется черным гротеском, полным гиньолем), — ​порядочности и здравомыслия от матери семейства в этом мире уже точно не ждут.

А коли не ждут — ​так уж и не дождутся. Гендерные бои конца XX века, полнота отчуждения «М» и «Ж», вся радуга новых трендов схвачена у Пинтера на старте.

Трещины в социуме расширяются: словно кто кинул камень в стекло дома. Фантасмагория‑1964 смотрит на полвека вперед. В мир, где список текстов и артефактов про распад договора между полами будет необъятен. Жизнь, подобная жизни героев Пинтера, станет типической. Последних Максов проводят с почестями. Рождественские кинопленки пересохнут. И уже Мишель Уэльбек — ​в московском интервью «Новой газете» — ​подытожит: «Что касается семьи… по-моему, происходит не кризис, а полное ее исчезновение. Я сожалею об этом. Но тут мы ничего не можем сделать».

«Шагает солнце по бульварам». Фото: С. Петров / sovremennik.ru

…М-да. А 1960-е годы из премьеры «Современника» «Шагает солнце по бульварам», «наши», «оттепельные» 1960-е — ​они еще совсем другие.

Двадцать девять песен составили спектакль. «Эти глаза напротив» и «Три года ты мне снилась», «Королева красоты» и «Песенка о ночной Москве» Окуджавы, «Песенка о хорошем настроении», «Дом хрустальный», «Я шагаю по Москве». Все в едином ряду.

Конечно, про «когда летал Экзюпери» — ​из «Трех тополей на Плющихе» (Пахмутова и Добронравов, между прочим). «Чертово колесо» Бабаджаняна. «Люблю я макароны»… Вновь Высоцкий: неподцензурные, только на магнитофон системы «Яуза» и записанные супружеские письма из колхоза-передовика на ВДНХ и с ВДНХ в колхоз-передовик.

Все идет с живым звуком. На сцене — ​роскошный бэнд в черно-белом, стилизованный под эстрадный оркестр 1960-х. Режиссер спектакля — ​Полина Рашкина, поют артисты «Современника» разных поколений: Василий Мищенко, Илья Лыков, Дарья Белоусова, Полина Пахомова, Виктория Романенко. Под парадный, мажорный (но тоже ведь правдивый: я свидетель!) облик советских 1960-х стилизованы короткие юбки, клетчатые пиджачки, юбки в роковой горох, блистающие роговые очки, плащи-болонья. Черно-белый кадр укрупнен на заднике: рано утром по Красной площади идут 22-летние выпускники вуза с гитарой. (Кадр страшно знакомый. Откуда? Не вспомнить.)

И как из этого кадра — ​из времени больших надежд — ​выходят актеры к микрофону.

«Я не люблю…» Высоцкого (поет Василий Мищенко) посвящена памяти Игоря Кваши. Песня из «Трех тополей…» (поет Полина Пахомова) — ​конечно, памяти Олега Ефремова. Младшие поколения «Современника» поминают Лилию Толмачеву и Евгения Евстигнеева… и первое здание Театра на Маяковке, и безумные толпы у его дверей. Видеоряд Светланы Бодровой — ​фон спектакля. Его река времен. Плывут в едином потоке фрагменты спектаклей 1960—1970-х, кадры «Июльского дождя» и «Мне двадцать лет», кинохроника с новостройками Черемушек (они еще не скоро начнут тихо разрушаться, зарастут пылью, станут для жителей «хрущобами»), с поливальными машинами, с первомайскими платформами, с фабриками-кухнями, с разлетом новых мостов, с белой рубашкой двадцатилетнего героя времени — ​и Москвы Хуциева, Шпаликова, Окуджавы.

Песни абсолютно «не залитованные» и те, что гремели из каждого утюга, встали в единый ряд. Оправданный ход: они начинают работать вместе, воссоздавая единое время.

И «официоз» слышишь по-новому: «Королеву красоты» или «Ночной разговор». Как же это было талантливо. Хотя мажор хрустел карамелькой «Взлетная» в каждой песне.

Мы знаем: «большие надежды» советских 1960-х начнут оползать довольно быстро. Наперегонки с белыми стенами академических домов в Черемушках. И уж чего-чего, но по части распада семей и ценностей мир Шпаликова почти догонит мир Пинтера.

Два очень разных образа 1960-х на сцене «Современника» едины в одном: полвека назад в «старом мире» латиницы и кириллицы, от Лиссабона до Владивостока, было прожито страшно важное время. Ключевое время. Возможно, эпилог к семейной идиллии целой цивилизации. И точно — ​пролог к XXI веку.

Сейчас логические цепочки тех больших сдвигов медленно выстраиваются в умах.

Но нам тут надо еще первым делом тщательно разобрать свои антресоли, свои фибровые чемоданы с летними платьями эпохи «Июльского дождя» (алыми, в горох!). Свои 1960-е. Их теперь можно, наконец, разглядывать без розовых очков, выданных в обязательном порядке администрацией ЦПКиО (благо ЦПКиО прогорел в 1991-м).

Но и без ожесточения подневольных.

Это мы, наверно, за четверть века внутренней свободы нажили. Хоть настолько.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Теги:
театр
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera