Сюжеты

Задело врачей

Приговор Елене Мисюриной в одночасье превратил медицинское сообщество в протестный электорат

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 9 от 29 января 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наталья Черноваобозреватель

60
 
Петр Саруханов / «Новая газета». Перейти на сайт художника

За что?

Собственно, этот вопрос, на который следствие не дало даже приблизительно внятного ответа, стал и ключевым, и спусковым в «деле Мисюриной», которое единогласным сетевым хайпом уже признано «делом врачей».

25 июля 2013 года Елена Мисюрина, которая тогда работала гематологом в клинике «Генотехнология», провела пациенту, у которого в анамнезе была тяжелая онкология, рутинную диагностическую процедуру — ​трепанобиопсию. Никаких нарушений техники проведения данного обследования и осложнений в состоянии пациента отмечено не было, после процедуры он отправился на работу.

К вечеру мужчине стало хуже, и его госпитализировали в клинику «МЕДСИ» с подозрением на аппендицит. Через день прооперировали, а еще через несколько дней он скончался в хирургическом отделении клиники.

Уголовное дело в отношении Елены Мисюриной было возбуждено в январе 2015 года по ч. 1 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности» (максимальное наказание — ​до двух лет лишения свободы). Через год дело переквалифицировали и предъявили доктору обвинение по п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека»).

По официальной версии, «врач нарушила методику, тактику и технику выполнения трепанобиопсии, из-за чего причинила пациенту сквозные повреждения кровеносных сосудов, в результате через несколько дней он скончался».

Примечательно, что обвинение строилось на показаниях единственного свидетеля — ​паталогоанатома Мартыновича из «МЕДСИ». Это он рассказал, что Мисюрина якобы не туда ввела иглу при биопсии, что привело к фатальным последствиям. То есть сотрудник клиники, в которой оперировался умерший пациент, утверждал, что не операция, не тяжелый онкологический процесс могли спровоцировать стремительную гибель, а исключительно процедура, сделанная несколькими днями ранее в другом лечебном учреждении.

Показательно, что суд безоговорочно поверил словам того, кто защищал корпоративный интерес и пытался всячески обнулить ответственность «МЕДСИ» за фатальный исход. Его доказательства строились лишь на собственном заключении — ​никаких иных в деле просто не оказалось.

Еще более показательным и унизительным для врачебного сообщества стал и тот факт, что показания ведущего гематолога страны академика РАН Андрея Воробьева суд проигнорировал. Вызванный в суд Воробьев однозначно заявил, что процедура, проведенная Мисюриной, не могла привести к смерти пациента. Истинной причиной обширного кровотечения и смерти пациента он назвал нарушение свертываемости крови, которое прогрессировало на фоне трех заболеваний пациента, а причиной смерти могло стать, по мнению академика, «отсутствие адекватной терапии» в «МЕДСИ».

Мисюрина ходатайствовала об эксгумации и повторном вскрытии. Суд отклонил ходатайство. Единственными доказательствами ее вины стали две экспертизы, основанные только на изучении документов о пациенте. В обеих говорится, что смерть пациента связана с биопсией. При этом в разных экспертизах по-разному указано место, куда была введена игла.

Еще одно важное обстоятельство проигнорировал суд. По закону, все умершие в стационарах московских негосударственных лечебных учреждений направляются на судебно-медицинскую экспертизу, а вскрытие должно производиться в патологоанатомическом отделении № 6 Бюро СМЭ Департамента здравоохранения Москвы. В июле 2013 года у клиники «МЕДСИ» не было лицензии на патологическую анатомию, и там не имели права в принципе проводить вскрытия.

Но Черемушкинский суд, по сути, не только крайне предвзято отнесся к делу Мисюриной, но и создал правовой прецедент — ​врача можно упечь в тюрьму даже не за ошибку, а за невозможность предугадать осложнение, которое в деле Мисюриной и вовсе не доказано.

#ЯЕленаМисюрина

Фото: ГБУЗ «Городская Клиническая Больница 52 ДЗМ»

С таким хэштэгом главные врачи московской онкологической больницы № 62 Дмитрий Каннер и столичной ГКБ им. Юдина Денис Проценко запустили акцию в поддержку коллеги.

Врачи поменяли аватарки в соцсетях на фото Мисюриной и поставили хештег #ЯЕленаМисюрина. Хештег означает, что любой врач, даже самый высококвалифицированный, может оказаться на месте Мисюриной и имеет все шансы сесть в тюрьму за выполнение своих профессиональных обязанностей.

К акции присоединились главврач 1-й Градской больницы Алексей Свет, завкафедрой общей хирургии медицинского университета им. Н.И. Пирогова, член-корреспондент РАН Александр Сажин, главный внештатный кардиолог Москвы Елена Васильева, директор фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова и еще несколько сотен российских врачей.

Межрегиональная общественная организация «Лига защиты врачей» 25 января создала петицию в поддержку Мисюриной. К моменту написания публикации на сайте change.org петицию о возвращении свободы женщине подписали более 40 тысяч человек.

В своем блоге кардиолог Алексей Эрлих отметил то, о чем сейчас думают все врачи: «Сажать в тюрьму врача за его ежедневную профессиональную деятельность — ​это практика, по сути разрушающая российское здравоохранение. Я, например, работая в отделении кардиореанимации, ежедневно лечу не менее 15–20 пациентов и ежедневно в отношении своих пациентов принимаю сотню разных решений, каждое из которых может быть для них благом, а может привести к осложнениям.

А знают ли судьи, прокуроры и люди из Следственного комитета, что каждая медицинская манипуляция может сопровождаться некими осложнениями, и они могут развиться на ровном месте. Чем чаще врач выполняет свою лечебную манипуляцию, тем вероятнее, что он столкнется с таким осложнением. И единственный способ их полностью (совсем! навсегда!) избежать — ​это полностью (совсем! навсегда!) прекратить заниматься медициной. И в условиях, в которые нас сейчас ставит государство, медициной будет заниматься все меньше и меньше людей. Кому захочется сесть в тюрьму только за то, что есть некая статистическая вероятность осложнений от его работы».

Еще один доктор под ником dr_antonova, поддержавшая акцию, написала так: «Тяжело молчать, когда в собственной стране ты не можешь полноценно выполнять свои врачебные обязанности, ведь ты элементарно будешь бояться произвола «машины правосудия».

Я уже давно не питаю иллюзий по поводу отечественной медицины, но, пожалуй, когда приговор вынесли в этот раз, то он был вынесен всем врачам страны. Здравствуй, режим 37-го года ХХ века, ты снова с нами».

Врачи на прицеле СК

Следственный комитет начал пристально присматриваться к врачам недавно. В сентябре 2016 года на специальной коллегии ведомства впервые была оглашена статистика: в первом полугодии 2016-го жертвами врачебных ошибок стали 352 человека, в том числе 142 ребенка. Всего в следственные органы СК за это время поступило 2516 сообщений о преступлениях, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, возбуждено 419 уголовных дел.

А в марте 2017 года СК создал в своей структуре собственное подразделение судебно-медицинской экспертизы (СМЭ), которая раньше относилась к Минздраву. Основная причина — ​слишком длительные экспертизы по ятрогенным (врачебная ошибка) преступлениям и корпоративная солидарность медиков. Чтобы исключить и, то и другое, и было создано это подразделение.

В ноябре Московская академия Следственного комитета РФ занялась разработкой специальной программы дополнительного профессионального образования «Вопросы организации здравоохранения и расследования преступлений, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи». Обновление учебного плана в академии также объяснили ростом количества ятрогенных преступлений.

Медицинский портал Vademecum проанализировал тенденции интереса СК к медикам в 2017 году. Всего было обнаружено 60 сообщений об уголовных делах, связанных с ятрогенными преступлениями. Налицо — ​возрастающая активность Следственного комитета в этой сфере. По упомянутым 60 делам уже вынесено 12 приговоров — ​в основном это условные сроки, ограничение свободы (запрет на выезд за пределы пункта проживания осуж­денного без оповещения полиции) либо обязательные работы. Единственный приговор с реальным сроком заключения получил врач Воронежской ГКБ № 10, не оказавший помощь пострадавшему в ДТП 27-летнему мужчине, который в результате бездействия медиков умер. Его приговорили к полутора годам в колонии-поселении.

Но вот что самое интересное: на специальном совещании СК 4 октября прошлого года, посвященном «болезненной» теме, была высказана идея ввести в УК специальную норму, предусматривающую ответственность за совершение преступлений, связанных с врачебными ошибками и ненадлежащим оказанием медицинской помощи. Иными словами, специальную «статью для врачей». По сути, если эта статья будет введена в практику, то всех врачей без разбора, и за преднамеренную халатность, и за непреднамеренную ошибку, можно будет легко закатать в тюрьму.

Нигде в мире такой ценой врач не отвечает за последствия своей деятельности. Самые распространенные наказания — ​большие штрафы в пользу пострадавших и отстранение от профессии.

То, как отечественное правосудие обошлось с Еленой Мисюриной, — ​вызов и плевок в сторону врачей от имени государства.

После 24 января безоговорочно наде­яться на то, что врач захочет рисковать, использовать последний и, быть может, призрачный шанс, чтобы спасти жизнь близкого вам человека, уже не приходится. Лечить и спасать — ​это всегда риск. Но не такой, чтобы ценой неуспеха стала тюрьма.

Леонид Печатников
Заслуженный врач Российской федерации, заммэра Москвы по социальным вопросам
Нельзя врачей делать заложниками страха
 

— Я  постараюсь говорить без эмоций, хотя это крайне сложно. Я меньше всего хотел бы, чтобы моя позиция рассматривалась как корпоративное заступничество за врача, который совершил преступление. Я  ознакомился с историей болезни   умершего пациента и  мне представляется решение суда неправосудным. Парадокс истории в том, что врач  Елена Мисюрина вообще ни в чем не виновата. В ее действиях нет ошибки в принципе, то есть обсуждать степень ее вины абсурдно по определению.

Если  же приговоры такого рода превратятся в тенденцию, то я, как и профессор Преображенский, скажу: «Отдайте ключи Швондеру, пусть оперирует». Нельзя врачей делать заложниками страха.

Еще мне крайне непонятно и неприятно, что  показания выдающегося гематолога, академика Андрея Ивановича Воробьева, пояснившего суду, что в   действиях врача  не было ошибки, были проигнорированы.  Мне случалось выступать в качестве  приглашенного эксперта в судах, и  всегда  мнение  профессионала имело вес.  

 И вот что еще очень важно в этой истории. Я не могу припомнить, чтобы когда-либо  профессиональное сообщество  так единодушно встало на защиту коллеги.  Это означает, что все эти люди бьются за верность своей профессии и врачебному долгу. Я, честно сказать, горжусь ими.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera