Репортажи

Че уже не тот

Гаванский дневник Виктора Шендеровича

Этот материал вышел в № 11 от 2 февраля 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виктор Шендеровичписатель

56
 

Публикуя свой гаванский дневник, я немного погрешил против буквальной хронологии, сгруппировав наблюдения и фотографии по темам, — но все это увидено, сфотографировано и записано там и тогда…

Фото: Виктор Шендерович
  • 27 ноября

Выходящих с международных рейсов в открытую фиксирует на видео сотрудник безопасности.

Смеркается рано, и первое впечатление, еще до Гаваны: тревожная темнота. Света очень мало. Дорога из аэропорта еле освещена; люди безнадежно ждут автобусов на остановках. Ощущение временного провала наступает сразу: до боли знакомый провинциальный «совок», только с пальмами и мулатами почему-то. На въезде в город, на совершенно черном, без единого горящего окна доме — огромный подсвеченный Че Гевара.

Таксист сделал вид, что не понял про сдачу.

Остановился я в частном секторе. Гостиная с кухонькой; хозяева обитают тут же. Четыре комнаты для постояльцев — наверху. Именно комнаты: номерами назвать эту кубатуру не повернется язык. Кровать, холодильник и душ с туалетом. А, впрочем, что еще нужно? Зато все это буквально за углом от Малекона, знаменитой набережной, тянущейся вдоль всей Гаваны.

Малекон, вечер. Фото: Виктор Шендерович

Хозяйка — ну, скажем, Бонита — жестковатый типаж, в отличие от безразмерной креолки-служанки: центнер обаяния, она уже пытается учить меня испанскому языку.

Первый выход наружу.

Печальное и трогательное впечатление от вечерней Гаваны. Полутьма, безнадежное проседание, угробленная красота былой жемчужины…

Электропроводка идет снаружи по стенам, отовсюду свисают какие-то электрические монстры-самоделки; кругом фасады, проросшие травой и кустами... Бросающаяся в глаза бедность и безнадега — безнадежная тем более, чем она привычнее.

Лавка, вечер. Фото: Виктор Шендерович

Жизнь в Гаване протекает на виду у всех. Двери и окна малюсеньких квартир открыты, внутри всегда работает телевизор, и в нем — западные клипы, только они.

Меж тем в гостиной у Бониты впоследствии обнаружился телевизор, в котором, если пощелкать, обнаруживается архивный Кастро и Чавес, без конца вручающий ему саблю Боливара; там же обитают строгие дикторы государственного ТВ…

Ни разу не видел этих каналов там, где люди смотрят телевизор.

Да и сам телевизор с Кастро в сегодняшней Гаване воспринимается, кажется, как ретро; он хорошо смотрится рядом с ржавой пишмашинкой, и это скорее повод для рефлексии и инсталляции, нежели собственно телевизор…

У подсвеченной каменной горы на углу Малекон и 23-й улицы меня затянуло хорошим звуком к юному трио гитаристов. Просто отлично они играли и пели! Я начал было шарить в кармане в поисках монеты, но открытого футляра не обнаружил: ребята играли просто так.

Ну, не просто так, разумеется: девочки сидели рядом на парапете, привычной стайкой...

«Александра, Александра, этот город наш с тобою...»

Послышалось, конечно. Ноты немного другие и ритм.

Чем занят русский человек в Гаване после того, как нагулялся в первый же вечер так, что ноги не держат? А вот чем: он сидит в гостиной у кадки с пальмой и щелкает пультом кубинского телевидения. И дощелкивается до фильма «Комиссар», до ночи смотрит на Мордюкову и Ролана Быкова, говорящих по-испански.

  • 28 ноября

Утро. 

Утро. Желтая машина. Фото: Виктор Шендерович

Гавану — человеческую, а не туристическую — мне показывают немолодые диссиденты Хуан и Гильермо. Хуан в шестидесятых окончил нашу Лумумбу и неплохо говорит по-русски; работал переводчиком, пока не выгнали отовсюду за убеждения, несовместимые с островными понятиями о свободе; Гильермо несколько лет был невыездным...

Они до сих пор организуют митинги протеста. Я интересуюсь численностью, и Гильермо отвечает: человек по 10–12 приходит...

Почти всех диссидентов, посаженных во время «Черной весны» 2003 года, Кастро потом выпустил из тюрем и террором и угрозами выдавил вон из страны (Путин не первый такой умный).

Гильермо говорит: они сняли и выбросили вон всю сметану — осталось обезжиренное молоко. Остались те, кто озабочен личным выживанием. Им теперь даже разрешается носить трусы с американским флагом (типа оттепель тут). Все это очень удобно для текущего управления страной, но довольно безнадежно для будущего.

Улица и флаг. Фото: Виктор Шендерович

Рассказ про недавние здешние выборы. Все очень знакомо: психологическое давление, ложь, шельмование в прессе, угрозы и увольнения, черные списки, подложные собрания и даже незатейливые похищения ненадолго — просто чтобы человек не успел зарегистрироваться... Да разве и может какой-нибудь ЦИК допустить, чтобы в списки для голосования попал человек, у которого есть проблемы с законом? Ну, сами подумайте.

Открытое голосование в коллективах тоже очень помогает правильному волеизъявлению, нам ли не знать.

Пропаганда называет диссидентов «контрреволюционерами», поскольку революция на Кубе типа продолжается («нет у революции конца», помним-помним). Стало быть, люди, желающие перемен, это здесь контрреволюционеры.

А те, которые хотят оставаться у власти, в роскоши реквизированных особняков через шестьдесят лет после ее захвата — это революционеры!

Тут главное — не перепутать.

По окончании экскурсии меня привели выпить холодного чаю в роскошный особняк, ныне занимаемый UNEAC — Союзом правильных, ниоткуда не выгнанных творческих работников.

И на пороге этого МАССОЛИТа, как по заказу, сидел черный котище.

Панаев его зовут или Скабичевский, не сказал.

Другой реквизированный у кого-то роскошный особняк пошел под госархив. Теперь стоит пустой, увешанный фотографиями Кастро и его соратников... Даром это, разумеется, никому не нужно — ни своим, ни чужим, но поди скажи это вслух...

Лимузины у «Националя». Фото: Виктор Шендерович

Отель «Националь» тридцатых годов постройки — чистое кино! Все ужасы давно миновавшей буржуазной эпохи: очень дорого и понтово. Разноцветные лимузины для катания по социалистической Гаване, сигары «Ромео и Джульетта», дорогой ром, кабаре «Паризьен», журчащие фонтаны, чай в сервизных чайниках… Короче, все то, против чего боролись.

Хорошо на Кубе быть иностранцем!

Пионерский галстук, ясное дело, вызывает приступ ностальгии, как и папа, отводящий дочку в школу… Все в точности по советскому анекдоту: дети, безусловно, лучшее, что есть на Кубе («ибо все, что вы делаете руками, ужасно»).

Красные и синие галстуки, белые рубашечки, веселый щебет (я застал потом разбор детей из школы)... А вокруг — привычная, давно не замечаемая разруха. Кубинцы живут так слишком давно, чтобы это могло их раздражать.

Всюду печаль многолетнего запустения, сквозь который просвечивает докоммунистическое прошлое Гаваны — неоклассика, мавританский стиль, а то и роскошный модерн…

Фасады на бульваре Марти Фото: Виктор Шендерович

Гавана — место торжества российского автопрома: кругом «Жигули» и даже «Москвичи»! (Я уж и забыл, когда в последний раз видел аббревиатуру АЗЛК). А все, что несоветское, тут очень старое, и типовое зрелище на улице — реанимация сто раз уже перелатанных авто.

Утро. Ремонт авто. Фото: Виктор Шендерович

Очередь в комнатке-офисе, где можно снять копии или распечатать что-то, напоминает о Москве в конце 1980-х и самом начале 1990-х...

Торговля хорошим луком прямо из тележки у тротуара; тут же набежало народу: дефицит.

Свалка гнилья вместо рынка, дыры в асфальте…

Социальная катастрофа начинается в двух шагах от дорогих туристических мест, и это, конечно, позорнее любой Африки. Там нищета — это покорная сдача обстоятельствам, а здесь — рукотворная вещь, снабженная пошлейшей риторикой, насилием и обманом.

Дивной красоты город отдан на откуп распаду. Только туризм и держит страну на плаву, и по этому случаю Гавана, надо заметить, совершенно безопасна. Менты сдерживают торжество дарвинизма, но однажды, конечно, возглавят его, перейдя на рэкет (помним-помним, опять-таки).

Обедал в дорогом, совершенно пустом ресторане, заточенном под иностранцев; был очень голоден и не утерпел (это я оправдываюсь). Мрачные официанты — это, по всей видимости, требование социалистического сервиса.

Сутенер, дежуривший у дверей ресторана, предложил мне на выходе «дива экономико». Я рад, что произвожу впечатление рачительного человека.

Таксист опять (обманул).

Собственно, на это уже надо перестать обижаться: здесь так выживают.

Машина в Гаване — это потенциальное такси. Десятки предложений об этом услышишь, идя по улице. Собственно, спрашивают все время и всякого гуляющего иностранца. Кроме такси, предлагают дешевые сигары, скрученные снаружи от госконтроля, и девушек.

Проститутки работают и сами; после отказа они покорно просят «презент» — пять кук (CUC — местный конвертируемый песо, нечто вроде чеков советской «березки»; обычный песо давно рухнул). Услышав «нет», просят один кук.

Общая попытка выжить.

Кук просят и за фотографию. А если фотографируешь украдкой и не платишь, получаешь чаще всего вот такой примерно взгляд… Не надо жадничать потому что.

Вудуистка. Фото: Виктор Шендерович

Впрочем, счастливая юность всегда готова попозировать бесплатно.

Для благосостояния здесь, как я понял, надо прорваться в государственный сектор или сферу обслуживания. Официанты, швейцары и особенно военные выглядят заметно лучше остальных...

Всего, кроме времени, рома, солнца и проституток, в Гаване заметно меньше, чем нужно человеку... Очереди тут везде и за всем: на автобус, в магазин и аптеку, за карточкой на Интернет (она покупается по предъявлении паспорта — номерная, позволяющая контролировать, на какие сайты ты заходишь).

Интернет точечный, и там, где он есть, его видно невооруженным глазом: все уткнулись в дивайсы и переписываются или скайпятся с Майями.

В магазинах — ассортимент предраспадного «совка», то есть почти ничего.

Ну, кроме Уго Чавеса.

Вечер, набережная Малекон. Океан, бьющийся в камни и перелетающий брызгами на мостовую. Парапет весь в компаниях, парочках и проститутках. Незадолго до того вздрогнул, поймав на себе типовой магнитный взгляд проститутки, но из мужских глаз: в районе Двадцать пятой улицы — гомосексуальный пятачок. Это теперь можно: скрепы немного погнулись и позволяют.

Очередь и у входа в джазовый клуб, но это уже туристы. В бриджах и шортах в клуб не пускают, пришлось возвращаться «в номера» переодеваться. Сам джаз немного разочаровал — очень талантливо, но тяготеет к цирку для приезжих; профессор Бриль был бы огорчен.

Впрочем, за настоящими джазовыми радостями здесь надо идти в другие места. Не промониторил, сам виноват!

Саксофонист. Фото: Виктор Шендерович

Музыканты играют в Гаване на каждом углу, и чаще громко, чем хорошо, но вот, например, этого, работающего на Обиспо (пешеходной улице, ведущей от Капитолия в старый город), рекомендую смело.

  • 29 ноября

Кубинцы ничего не производят: заняты исключительно удержанием на плаву произведенного до революции или привезенного из СССР. Круглосуточная попытка реанимации домов, моторов, электропроводки, вентиляторов, всего вообще…

Поразительнее всего сельскохозяйственное бедствие: гнилье на рынке; на завтраке в отеле, посреди вполне туристической Гаваны обнаружились подопрелые фрукты и ветчина, которую я не рискнул попробовать.

Старик в сине-зеленом. Фото: Виктор Шендерович

Гаванцы в массовом порядке сидят на порогах своих домов, вдоль тротуаров. Сначала ждешь предложений (и иногда они поступают: сигары, ром, девочки), но большая часть сидящих сидит просто так. Внутри этих клетушек совершенно нечего делать, да и вообще тоже, вот они и сидят, занимая время, свободное от борьбы за существование. Пережидают жизнь...

Старик стоит посреди улицы, на солнце. Стоит и стоит. Я думал: он кого-то ждет, но нет: просто стоит.

А на Малеконе, как всегда, красота: синее море, белый пароход!

Красота эта, однако, была мне на пустой желудок: утром тут проблема не только найти какой-нибудь йогурт (этого нет вообще), но и выпить чаю. Зато ром есть везде, и это правильно! — если все равно Кастро, так хотя бы не на трезвую голову.

В госучреждениях и школах везде бюст Петра Ильича Чайковского. Присмотрелся — нет, Дзержинский.

Подошел поближе, прочитал — Хосе Марти.

Хуарец из Бродского «Мексиканского дивертисмента» (действующий «как двигатель прогресса»), оказывается, не вообще хуарец, а хуарец вполне себе конкретный, и ему стоит в Гаване памятник — на аллее, среди других двигателей, от Альенде до Чавеса.

Портреты кубинских «основоположников» тут повсюду, как и граффити на тему революции, но это скорее инерция: кажется, строительство социализма — последнее, чем заняты сегодня кубинцы, и альтернатива продолжает проникать в неплотно закупоренное помещение…

В витрине магазина игрушек — Микки-Маус и свинка Пеппа; в окне просторной студии в старом городе — Чарли Чаплин и Мэрилин Монро. Это — для себя…

А снаружи, для поднятия духа, все тот же Че Гевара, разумеется.

Агитация, наложенная на разруху, дает иногда неожиданный эффект…

В двух шагах от этого поврежденного Че Гевары девочка изучала себя в зеркало грузовичка: дома такой роскоши, как зеркало, у нее, видимо, нет.

Девочка у зеркала. Фото: Виктор Шендерович

Потом она позволила себя сфотографировать уже не украдкой, взяла честно заработанный кук — и, пританцовывая, покручивая монеткой в поднятой ладошке, пошла демонстрировать ее матери, оглашая улицу звонким победным голоском…

С женской красотой на Кубе вообще сложилось. Преимущества социалистического строя на этом направлении безусловны!

Первая красотка, которую я здесь встретил, сидела на контроле безопасности в аэропорту (здесь проверяют въезжающих). Потрясающие ноги в узорных чулках, юбка практически отсутствует. И это чудо стояло на страже революции, проверяло содержимое чемоданов!

Самую красивую девушку — на самом деле изумительной красоты! — в очень бедном квартале старого города мне сфотографировать не удалось: она отказалась вполне презрительно, и эта оборотная сторона вопроса по-человечески очень понятна.

Я увидел себя ее глазами: богатого иностранца с фотоаппаратом и куками для негордых кубинцев, и это была, ей-богу, не лучшая секунда в моей жизни.

Но вообще люди здесь обитают простые и веселые. И сфотографировать себя иногда приглашают сами.

Дивный разговор с таксистом (шикарный в прошлом «Понтиак», 1952 года выпуска, кожаные сиденья).

Он посетовал, как на погоду: у кубинцев совсем нет денег. Я спросил как марсианин: почему? Он посмотрел на меня в зеркальце внимательными глазами, немного помолчал и ответил как марсианин марсианину:

— Не знаю.

Этот же таксист вдруг проявил поразившую меня образованность. Я попросил подвезти меня к парикмахерской, но про барбера он не понял, и я показал жестами, чего мне нужно.

Таксист кивнул и уточнил:

— Фигаро?

Потом оказалось, что это название салона.

Все в порядке, Бомарше здесь не перечитывают, шампанское тоже особо не прижилось.

Салон был закрыт, я пошел бродить по улочкам, и вскоре наткнулся на экономвариант парикмахерской: обычную лачугу. Моим фигаро оказался голый по пояс парень, разрисованный цветными татуировками: алые розы, секс, львы, море и чайки. Все, что нужно, собственно.

Тут же они все и живут — в полутора метрах от моей стрижки обитали мама парикмахера, его младший брат и щенок. Прямо на парикмахерском столике у зеркала, рядом с машинками, бритвой и «Шипром» стояло несколько упаковок только что добытых яиц. Это тут удача, судя по всему.

На кухню ресторана мимо обедающих начали вносить, вынимая прямо из багажника подъехавшей машины, связанных за ноги и дико визжащих козлят. Социализм или смерть — в данном случае вообще не вопрос...

В кафе подсела проститутка, рябая и глубоко беременная. Личная ли это жизнь или несчастный случай на производстве, я уточнять не стал, откупился куком (CUC, конвертируемый кубинский песо). Вообще, это то, что слышишь тут чаще всего:

— Гив ми кук, плиз.

Или «пор фаворе», в зависимости от внешности туриста.

Младшей из попросивших меня было три года, старшему — под восемьдесят.

Здесь, как нигде, остро чувствуешь, что проституция — унижение в первую очередь для мужчины. Ты в буквальном смысле «даром не нужен», к тебе теряют интерес через секунду после окончательного отказа или получения денег. Моя рябая беременная, взявши кук, немедленно исключила меня из «круга внимания», как сказал бы Станиславский.

В полном позоре в этой коллизии заведомо ты — они просто пытаются выжить. И разве каждый из нас не продавался гораздо более подло, в гораздо менее драматичных обстоятельствах?

Малекон, шторм. Фото: Виктор Шендерович

Вечером прогулялся по Малекону, а потом наконец нашел скверик с Интернетом, активировал карту и начал отвечать на письма, — и тут грянул тропический ливень.

Дерево не спасало, и меня взял под зонт юный турист-афганец со своей пассией. Дочапали до ближайшего козырька, стоим. Льет и льет — тропики же настоящие! Они начали всерьез целоваться, а я типа стою на шухере, потому что наружу все равно не выйти. Через полчаса немного стихло — дошел до кафе, пью чай с ромом, пытаюсь согреться и просохнуть. Жизнь удалась. Как минимум у афганца с девочкой...

Мелодия из кафе из очень далекого прошлого — причем с точностью до дня вдруг вспомнил, из какого прошлого, и чуть не заплакал... Музыка, конечно, действует совершенно химически.

  • 30 ноября

На сообщение, что ты из России, тут реагируют дружелюбно, но по-разному. Крепкий дедок протянул пятерню и закричал по-русски на всю улицу из незабытого учебника:

— Здравствуй, мой друг! Как дела?

Проститутка на Малеконе была лаконичнее. Она сказала:

— Наливай.

С утра по улицам ходят мужчины и через равные короткие промежутки протяжно кричат нечто, в чем ясно слышится из моего раннего детства:

— Ножи точить! Паять!

Зашел во двор за углом от Бониты, чтобы сфотографировать этот коммунальный распад, и был остановлен взглядами нескольких пар мужских глаз.

Ты пришелец здесь. Ты можешь дать этим людям пару кук, и твое существование будет ненадолго легитимизировано. В противном случае надо все-таки держаться снаружи. Это было безмолвно объяснено мне, и я вышел вон.

Роскошный отель в старом городе, где останавливался Хемингуэй. Просторное лобби, фотографии писателя на стенах, прекрасный бар, в котором хочется заказать двойной дайкири — непременно двойной, хотя я понятия не имею и об обычном… Вид работающего лифта и залитое электрическим светом пространство изумляют меня: отвык, однако. Но бумаги в туалете все равно нет.

Кругом полицейские с собаками: туристическая зона.

В ресторане изящный девичий состав (саксофон, клавишные, гитара, маракасы), приятно поводя в ритм попами, исполняет для заезжей буржуазии здешний хит — «Команданте Че Гевара».

Через сто метров от этой дискотеки, в скверике, меня встречает безнадежный взгляд кубинской бабушки. Ей нечего мне предложить, она просто хочет есть. Пытаясь зацепиться за общение, ударами ладошки по запястью поинтересовалась, который час. Как будто здесь имеет какое-то значение, который час…

Для того чтобы долго гулять по этим улицам в качестве богатого туриста, нужно иметь очень крепкие нервы, — явно не мои. Чужое унижение тоже очень сильно утомляет. Если бы обратный самолет случился завтра, я был бы не против.

На ночь глядя по местному ТВ показывают документальный фильм про революцию. Его тут показывают все время, один и тот же, похоже. Склеен, кстати, вполне складно.

Глухонемой. Фото: Виктор Шендерович

…Все мое детство прошло в тревоге о кубинской революции: я же ее ровесник практически. Фидель и Че Гевара были символами веры, надеждой и обещанием грядущего социализма...

О том, что Че был запущенным садистом и жить не мог без крови, что он лично пытал и расстреливал в тюрьмах, а его отъезд на верную погибель, в боливийские партизаны, умело спровоцировал конкурирующий Фидель, я узнал лишь много лет спустя.

Но все это подробности, не отменяющие вечной революционной сути дела: желания устранить социальную несправедливость немедленно, здесь и сейчас! И, глядя на документальные кадры столкновений кубинских студентов с полицией, я ностальгически, разумеется, по-прежнему был на стороне демонстрантов...

Трудно быть на стороне полиции, не уравновешенной законом, — и не только из моральных соображений. Увы, тупость полицейских режимов неотвратимо ведет к деградации или взрыву. Но трижды увы: энтузиазм свергателей заканчивается вместе с рынком услуг и коммунальным хозяйством...

Дальше все очень знакомо: идеологическая пошлость, эксплуатация мифов, внутренний распад — и стокгольмский синдром населения как главный источник стабильности... Венчается все это новой полицейщиной и голодной бабушкой, просящей милостыню у капиталистического туриста.

Реформа календаря, предупреждал Станислав Ежи Лец, не сокращает срока беременности, и об этом назидательно напоминает всем утопистам сегодняшняя Куба, словно в издевку над собственной судьбой назвавшая себя когда-то Островом Свободы.

«Чаще всего теряют свободу те, кто ее ищет». Это тоже Лец.

Фото из проекта «ЛЕЦ. ХХ ВЕК». Куба. После митинга в Университете Гаваны. 1963 г. Продавец портретов. Автор: Rene Burri / Magnum Photos
  • 1 декабря

Зима настала, однако. Дикий солнцепек. И дикий, уже привычный, аромат бензиновых выхлопов на центральной, Двадцать третьей, улице. Гаване явно не до экологии: эти чадящие механические бронтозавры — кусок хлеба для тех, кому повезло; остальные потерпят.

Военный мемориал под открытым небом со старыми советскими МиГами... Все это свежепокрашено и блестит красотой — чай не жилищный сектор, идеологический! Ну, приоритеты нам знакомы... Кубинцам по-прежнему надлежит гордиться высадкой Кастро и разгромом американцев на мысе Кочинос.

Я было усмехнулся этому, но вовремя вспомнил вагон московского метро, посвященный победе в битве на Курской дуге, и оставил свою усмешку при себе.

Красивый закат на роскошном бульваре Марти.

Ребятня, гоняющая на скейтах, шахматный клуб прямо на ступеньках и даже с часами (за Капабланку тут старичок, дерущий в блиц всех остальных); экзотическая старуха на полуразрушенном балконе; на скамейке — пьяницы, совершенно неотличимые от сокольнических, благо белые... Хотя, пожалуй, кубинские поаккуратнее!

Осторожная проститутка-креолка (место хлебное, туристическое, но ходят и патрули). Она быстро складывает губки в поцелуй и тут же равнодушно отворачивается.

Патруль и девушка. Фото: Виктор Шендерович

Назад меня везет «фиатик», ровесник местной революции. Я, забывшись, пытаюсь нащупать за плечом ремень безопасности, чтобы пристегнуться, — водила смеется. Да какая уж тут безопасность... Дева Мария не выдаст, свинья не съест!

Ездят на Кубе быстро, а дорогу переходят в любой момент и по диагонали. В такси я регулярно вскрикивал коротким матом и потел от ужаса, а пешеходом пару раз изобразил тореадора в изгибе: на повороте тут никто не мигает и не тормозит. Впрочем, жителю Москвы попасть под машину в Гаване — это себя не уважать.

Вечер пятницы. От Малекона вверх по 23-й улице всё гуляет по нарастающей. Как я понимаю, в ночь на субботу тут и начнется главная жизнь. Проституток и борющихся с проституцией полицейских разом прибавилось в разы…

Существуют они в полном взаимопонимании, и порядки на Малеконе очень похожи на те, что наблюдаются на Маленковской в Москве: крышевание типовое обыкновенное. Норма отката — пять кук (при ставке с клиента тридцать-сорок — можно сказать, по-божески). И бойцы с проституцией, глядя вдаль невидящими взглядами, проходят мимо табуна нелегальных работниц полового сервиса.

Зато шумную, сотни на полторы глоток, молодежную тусовку с импровизированной дискотекой у Малекона менты разогнали безо всяких разговоров. Эту молодежь не за что крышевать, и оплот режима из них фиговый...

А впрочем, как посмотреть. Не исключено, что именно склонность населения затанцевать полуголыми при первой возможности вкупе со среднегодовой температурой на острове и обеспечивают режиму Кастро столь долгую стабильность.

Еды мало, но и калорий на обогрев нужно немного; света нет, зато есть девушки, с которыми не надо света (прости, Анненский), — и во всем этом видится некоторая гармония…

  • 2 декабря
Малекон, штиль. Фото: Виктор Шендерович

Последнее утро на Малеконе. Ухватил солнышка с разлетом пены перед тем, как ехать в аэропорт, да еще и старик вытащил при мне большую рыбу.

Не марлина, конечно, окуня. Но большого!

Эпилог

…Возвращение в мир чистогана было прекрасным. Спустя несколько часов после прощальной прогулки вдоль Малекона я вошел в отель в Майями — и ровнехонько в эту секунду, словно именно для меня, красивая певица в баре глубоким и нежным голосом запела мою любимую «Колыбельную птичьего острова». И я почувствовал себя Рокфеллером из анекдота: к чему деньги, когда все и так прекрасно?

После четырех дней, проведенных на Острове Свободы, нервы в капиталистической Флориде, надо сказать, отпускает заметно. Не то чтобы рай, но, по крайней мере, дети не просят у тебя уан кук, и портреты садистов не украшают медицинские учреждения.

Таксист, правда, тоже забыл дать сдачу, гад.

Послесловие.

В старой Гаване, в лавке, я купил сувенир — ящичек для женских украшений, составленный из разноцветных кусочков дерева, выложенных кубинским флагом. Ящичек этот открывается хитрющим образом: надо взять пальцами за два угла в торце и потянуть дно и крышку пальцами другой руки в определенном месте. Продавщица показала мне секрет, и, хотя не с первого раза, я научился открывать ящичек…

Прилетел в Москву, распаковал, потянул — не открывается! Я уж его и за тот угол, и за этот — ни фига. Так и стоит маленьким саркофагом.

Придется мне, видимо, вернуться в Гавану. Там еще остались нераскрытые секреты…

Фото из проекта «ЛЕЦ. ХХ ВЕК». Куба, Гавана. Министр индустрии. 1963 г. Че Гевара с сигарой. Автор: Rene Burri / Magnum Photos

«ЛЕЦ. ХХ век» — проект Виктора Шендеровича при поддержке Дмитрия Зимина. Коллекционный альбом с лучшими фотографиями XX века и афоризмами знаменитого польского сатирика Станислава Ежи Леца.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera