Интервью

Леонид Барац: «Страна уехала из-под нас»

20 февраля премьера фильма «О чем говорят мужчины. Продолжение» «Квартета И». Один из авторов — о миллиардере и актере Прохорове, политтехнологах и наперсточниках

Фото из архива театра

Этот материал вышел в № 19 от 21 февраля 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ян Шенкманспецкор

2
 

«Квартет И» начался 25 лет назад с эксцентрики и кабаре. Их долго числили по разряду развлекателей, эстрадников, а некоторые и сейчас так считают, несмотря на то, что их юмор гораздо ближе к чеховскому, чем к «аншлаговскому». Театр — не театр (Барац утверждает, что они на самом деле рок-группа), всерьез-невсерьез — эти четверо всегда стояли особняком и балансировали на грани, чем и интересны.

— История многих рок-групп, раз уж вы назвали себя рок-группой, начинается с клятвы стать звездами и заработать миллион.

— Какой там миллион. Мы вообще ничего тогда не планировали: хотели играть спектакли и чтоб нас любили. Это более чем сбылось. Помню, как получали на всех долларов двести в месяц, и Слава Хаит говорил: «Вот если б мне дали сейчас пятьсот, я бы лет десять вообще уже ничего не хотел». Года через два аппетит вырос: «Вот если бы дали тысячу…». По-настоящему зарабатывать театром мы стали только в 2000-м с появлением спектакля «День радио». А до этого были какие-то левые дела, выступления по клубам, репризы.

Фото из архива театра. Леонид Барац — второй слева

— Но не голодали же?

— Случалось и такое. Был момент, когда мы остались вообще без денег. Нас обули в наперстки на Калининском проспекте, рядом с тогда еще сидящим там Калининым. Какой-то человек подошел и сказал: «Сапоги нужны? У меня есть по дешевке». А тогда это было актуально, мы повелись. Зашли в подъезд. Он звонит в дверь и говорит: «Не открывают. Давайте пока поиграем». С ним был еще как бы покупатель. Оба неплохие актеры, кстати. И началось. Мы спустили все деньги! Хорошо, что родители присылали нам посылочки из Одессы: мясо с Привоза, котлеты, битки… Две огромные сумки приезжали с одесским поездом на Киевский вокзал, этим мы и питались.

— 1990-е были не вашим временем. Слишком жестко, слишком много экшена. Жизнь менялась стремительно, не было возможности остановиться и поговорить по душам. А у вас как раз на этом все строится. Пик «Квартета» — все-таки 2000-е. Эпоха, когда можно было с удовольствием трепаться о пустяках. А уж «День выборов» — просто гимн нулевым. Страна тогда думала так же, как ваши герои: мы занимаемся всякой хренью, за это отлично платят, прикольно проводим время, да еще и посмеиваемся над этим. Хотя если вдуматься, эти ваши доморощенные политтехнологи — циничные негодяи.

Ну, не негодяи. Обаятельные прохиндеи, так скажем. Да, был период, когда мы стали модными и актуальными, чего, кстати, не ожидали. Но надо понимать, что «День выборов» — редкий случай прямой сатиры в нашем репертуаре. История о людях, которые за деньги готовы на что угодно. Наверно, кто-то считал это как гимн, вы правы, но это скорее слепок своего времени. Сегодня мы не сели бы писать ни «День радио», ни «День выборов», а если б сели, это была бы другая история, скорее всего трагическая. Страна загнана в совершенно другие обстоятельства. Там была надежда, сейчас ее нет. Страна из-под нас просто уехала. Поэтому в театре «День выборов» мы уже не играем, сняли с репертуара.

— И многие об этом жалеют. Здорово же вот так поехать повалять дурака, сфальсифицировать выборы по заказу олигарха. Картинка! Чем-то подобным занимались тысячи людей и абсолютно не ощущали, что что-то плохое делают. Все как бы договорились, что они хорошие, а даже если и не хорошие, то все равно — пускай. Эта история многих примиряла с собой, со своей не очень красивой жизнью.

Редко кто ощущает, что делает что-то плохое, мозг всегда находит оправдание и рассказывает тебе, что ты хороший несмотря ни на что. В нулевых все добродетели заменились одной — успешность. Если ты успешен, ты хороший, ты молодец. А каким образом достиг этого успеха, почему у тебя столько денег, это уже никого не волнует. Об этом наш спектакль «В Бореньке чего-то нет». Кинорежиссер (его играет Максим Виторган) когда-то снял во ВГИКе учебную работу, она всем понравилась и даже получила какой-то приз. А потом завертела жизнь. Снимал рекламу, боевики. И к сорока четырем понял, что всю жизнь занимался не тем, чем хотелось. Живет не с той женщиной и вообще все у него не так. И вот он собирает друзей, находит деньги и начинает снимать кино — такое, о котором когда-то мечтал. А в итоге приходит к мысли, что он средний человек, не более. И теперь с этим пониманием надо жить.

Фото из архива театра

— Рефлексия успешного неудачника. Она у вас всюду, во всех спектаклях. Новый фильм тоже на эту тему?

— Ну, можно сказать, но немного в другом разрезе. Он о взрослении, о том, что пора уже принять себя и быть счастливым. Там это в конце звучит перед титрами: «Будьте счастливы при малейшей возможности».

— Вся эта философия меркнет на фоне того, что в фильме играет Михаил Прохоров, счастливый при малейшей возможности. Прохорова-актера мы еще не видели. Всех, конечно, волнует, как он там оказался и что делает.

— Играет самого себя, но такого, немножко гротескного. Поднимает трубку и произносит: «Миллиардер Прохоров слушает». И еще говорит: «Деньги — они же цветы жизни». Мы с ним познакомились за полгода до того, как он выдвинулся в президенты. Так получилось, у нас есть общий друг. А поскольку сюжет про деньги, то он в кадре более чем уместен.

— Это уже третье кино из линейки «О чем говорят». Будет продолжение?

— Нет, тема закрыта, дальше надо делать что-то совсем другое. Мы, собственно, уже делаем. Я имею в виду спектакль «Квартетник». Это чистые разговоры, там нет даже попытки сюжета. Свободная форма — сидим и разговариваем. По моим ощущениям, обществу, стране, городу остро не хватает нормального разговора. Все очень формализованы, закрыты, отстранены.

— Вот с этим вам тяжело придется. Как вести человеческий разговор с теми, кто заранее уверен, что прав, и готов слушать только то, что эту его правоту подтверждает? Первый вопрос в разговоре «Как сам?», а уже второй — о политике. И сразу все переходят на крик. Как шутить в эпоху всеобщего озлобления?

— Да, тяжело. Когда сидишь и завидуешь кому-то или злишься — это одно. А когда твою злобу и зависть называют «праведным гневом», как делает сегодня государство, — это уже другое, это явная апелляция к самым низменным качествам. Но что ж теперь, не шутить? Юрий Никулин рассказывал, как во время войны они шли с разведвзводом в немецкий тыл и лоб в лоб столкнулись с немецкими разведчиками, которые шли в наш тыл. Сели по разные стороны дороги, а один из немцев перепутал стороны и сел к нашим. Понял, что ошибся, выскочил и кубарем к своим. И те, и другие засмеялись. А после того как посмеялись, стрелять друг в друга было уже неловко. Ну, как-то неорганично. Встали и разошлись в разные стороны.

— Отличная история. Но нам за нее обязательно кто-нибудь пришьет глумление над героизмом советского воина. Хотя никакого глумления тут нет даже близко. Но — такая эпоха.

— Давайте спишем все на Никулина, я думаю, его уже привлекать к ответственности не станут. Да, правда, что ни скажи, попадешь под какую-нибудь статью. Но я думаю, мы и это переживем. Люди же ходят по улицам, видят, что происходит. И когда, в конце концов, пропаганда с реальностью так разойдутся, что никакой мозг не сможет их свести в одну точку, это пройдет.

— Кстати, о глумлении. Не помню у вас ни одной злой шутки. Вот так, чтобы кого-то обидеть. Злой смех и добрый — есть такая проблема?

— Безусловно. Добрый смех — с любовью к людям. Как у Жванецкого, например. Сразу видно, что своих персонажей он любит. И нет никакого ощущения превосходства. Противоположность ему — смех, построенный на принижении, нахлобучивании, издевательстве. Как в случае с покойным и уважаемым мною за многие вещи Задорновым. Понимаю, что сейчас навлеку на себя чей-то гнев, но это чудовищно — то, что он говорил про малазийский боинг: «Упал, потому что тяжелее воздуха». А вы знаете, что эта шутка на самом деле наша, а не его? Давным-давно он пришел к нам и купил какое-то количество шуток, в том числе эту. Только в нашей версии речь шла о запуске ракеты, в которой людей не было. Никто не погиб.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera