Сюжеты

Время радоваться

Антон Сачков, детдомовец из поселка Ахтырский, про которого мы столько писали, вернулся в федеральные новости. Новости вроде хорошие

Фото: Анна Артемьева / «Новая»

Этот материал вышел в № 39 от 13 апреля 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Первомайский районный суд Краснодара обязал Минфин России выплатить миллион рублей в качестве компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование. Антона осудили в январе 2013-го за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть человека. Он получил 8,5 года колонии строгого режима. Почти три года своей жизни — до того, как мы смогли доказать, что он невиновен, — он провел в тюрьме.

Итак, компенсация.

Минфин направил в суд свою представительницу. Представительница просила денег не платить. Потому что «ничем не доказали размер вреда и вообще не доказали, что был какой-то вред».

Прокуратура, которая поддерживала обвинение, — говорила, что согласна на 300 тысяч. По 100 тысяч за год лишения свободы.

Суд сумму увеличил до миллиона. Меньше, чем просил Антон (1 млн 700 тыс.), но тоже — достойно.

Сумма эта, впрочем, не окончательная. Управление федерального казначейства по Краснодарскому краю обязательно подаст апелляцию. «Они всегда подают, такие инструкции. Обязаны принять все меры для снижения ущерба государству. А наши апелляционные суды могут скостить достаточно существенно — они тоже экономят деньги налогоплательщиков», — говорит адвокат Антона Александр Попков.

Давайте считать. 2 года и 8 месяцев Антон провел в тюрьме — сначала в СИЗО, затем в колонии строгого режима. Следующие 5 месяцев он провел под подпиской о невыезде — пока прокуратура яростно оспаривала его свободу в судах. Я была рядом с Антоном в эти дни и не думаю, что эти дни были легче тюремных. Государство отняло у Антона Сачкова 1128 дней. Теперь оно компенсирует. Получается 886 рублей 52 копейки за день человеческой жизни.

Сколько стоит день вашей жизни? Моей?

«Размер вреда» — это не только деньги. Ни за какие деньги время не вернется. Ничего не забудется. Про какие-то вещи невозможно перестать думать. Что-то совсем не получается отменить. Что-то — вернуть. Жена Антона Оксана Поздеева, которая, по сути, и спасла его, больше не рядом. За эти три года кончились силы, кончилась любовь. Вот сколько стоит эта конкретная потерянная любовь? Посчитаем?

«С этической стороны невозможно оценить», — говорит адвокат Попков. Да, невозможно.

Давайте поговорим о других цифрах. Ежегодно Судебный департамент при Верховном суде публикует документ «Основные статистические показатели судов общей юрисдикции». Итак.

В прошлом году российские суды рассмотрели 914 982 дела, решив судьбу 931 659 человек. Оправдательных приговоров было ровно 2751. Две тысячи семьсот пятьдесят один. Это шанс в 0,29%. Если брать только дела с участием прокуратуры, будет совсем безнадежно — 1122 оправданных, 0,12%.

Легко проследить отрицательную динамику. В прошлом году оправдательных было 0,36%. В 2015-м — 0,43%, в 2014-м — 0,54%.

Интересно, что для своих система допускает некоторые вольности. Вот данные за позапрошлый год: среди злоупотребляющих служебным положением — 2,1% оправданных, среди превышающих служебные полномочия — 1,6% (в 2015-м аж 2,9%), среди обвиняемых в служебном подлоге — больше 3%.

Заместитель председателя Верховного суда России Владимир Давыдов говорит, что низкий процент оправдательных приговоров в России обусловлен тем, что 90% подсудимых признают свою вину. (Ничего себе.) Как свидетельство гуманности системы называется число прекращенных в суде дел — почти 20%. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания (преступления просто не было, срок давности истек, отсутствуют потерпевшие, прокуратура — редчайший случай — снимает свои обвинения против конкретного лица), принудительное лечение, штрафы по легким статьям, возврат в прокуратуру. (На русском — дело развалилось в суде. Это не оправдание.) Бывший представитель Следственного комитета России Владимир Маркин заявлял, что низкий процент оправдательных приговоров в России обусловлен работой предварительного следствия и работой «незаинтересованных государственных защитников» во время суда.

То есть: не виноват — не наговаривай на себя. А следствие разберется — что предварительное, что судебное.

Давайте вспомним случай Антона.

13 августа 2012 года в самом центре поселка Ахтырского, на глазах полусотни человек началась драка, закончившаяся убийством. Жертву звали Юрий Давыдов, убийц было двое. Одного — Влада Шучева — легко опознали местные, и следователи быстро нашли. Второго ни найти, ни опознать никак не получалось. За 5 дней до окончания срока следствия забирают Антона — с работы, еще через три дня предъявляют обвинение в убийстве. Сам Антон говорит, что оперуполномоченный Макаров, доставлявший его следакам, уверял их, не особо скрываясь от самого Антона, что парень — сирота, и жена его — из детдома, и никто за него не встанет, никаких проблем.

Но может быть, следователи были искренне уверены в виновности Антона? Бывают же страшные ошибки.

Что мы довольно быстро выяснили, когда приехали в Ахтырку? Восемь свидетелей, которые видели начало драки в сквере, закончившейся смертью Юрия Давыдова, не опознают Антона Сачкова как преступника. Еще четверо — подтверждают его алиби. Подростки (их допрашивали без родителей) рассказывали, как на их глазах рвались листы уже подшитых к делу протоколов. В главные свидетели обвинения следователи, а затем — прокурор определили женщину с принудительной психиатрической госпитализацией в анамнезе (на суде она Антона не опознала) и выпускницу детдома, пойманную на воровстве на несколько дней раньше, чем следствие «вышло» на Антона. Сажая же второго, реального убийцу, следствие не стеснялось фальсифицировать доказательства — каким-то образом потеряв одежду Шучева, следователь попросил у его мамы новую и отправлял на экспертизу, и вписывал эту новую одежду в показания свидетелей…

Ни очных ставок, ни реальных опознаний. Как бы не развалилось дело, как бы не прошел срок следствия. У следователей даже не нашлось времени отработать мобильный телефон, который на месте убийства в день убийства нашли школьники. Чей он? Кто такой Дима, с утра заходивший за Шучем, по словам его матери? Дело быстро — в день истечения срока — передают прокурору, прокурор уже на следующий лень передает дело в суд.

28 января 2013-го Абинский районный суд, а конкретно — судья Михин, приговаривает обоих к 8,5 года в колонии строгого режима. Шучев, признавая свою вину, до последнего пытается обратить внимание судьи Михина, что не знает Сачкова, что не видел его в парке, что убийца — это другой человек. Но ни слова «соучастника», ни свидетели убийства, не опознающие Антона, ни откровенные противоречия (скажем мягко) внутри уголовного дела — ничто не смущает ни прокурора, ни судью, ни следователей. Антон (на тот момент ему было 20 лет) отправился в тюрьму на 8,5 года. Его приговор присоединился к общей цифре.

Чтобы доказать его невиновность, ушло три года. Три года усилий близких, «Новой», блестящих адвокатов Александра Попкова и Марины Андреевой. А также решение председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева — пересмотреть дело Сачкова. Без этого решения ничего бы не произошло.

Сколько таких счастливых случаев? Можно ли их назвать — счастливыми? В прошлом году 14 216 приговоров были отменены апелляционной инстанцией. Это не значит, что люди были оправданы. Это значит — шанс на изменение. Конкретно — 1,95%. Но в случае Антона краевой суд обвинительный приговор проштамповал, подтвердив. Тогда остается идти в Верховный. В прошлом году 193 приговора отменены Верховным судом. Это 0,026%.

Сложно поверить в такое везение. Но все бывает.

Оказывается, ты не убийца. Свет из окна, пристав снимает наручники и смеется, трешь запястья и не очень понимаешь, что происходит. Можно оклематься — наверное. Антон вот строит аквапарк в Сочи. Может быть, заведет семью взамен потерянной. Его следователь Эдуард Аракелин — они, кстати, ровесники — получил повышение, работает в Краснодарском СК, как и мечтал. Жизнь идет.

Главное, что государство извинилось через компенсацию. А именно — 886 руб­лей 52 копейки за день жизни. Но это не окончательная цифра. Государство всегда минимизирует свои убытки.

Но все равно это хорошая, очень хорошая новость. Самое время радоваться.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Теги:
сачков
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera