Сюжеты

На смену братьям Кастро пришли «дети революции»

Кубой теперь правит «преемник» Диас-Канель

Диас-Канель и Рауль Кастро. Фото: Reuters

Этот материал вышел в № 43 от 23 апреля 2018
ЧитатьЧитать номер
Политика

Татьяна ВорожейкинаНовая газета

2
 

19 апреля 2018 года в 57-ю годовщину разгрома американского вторжения на Плайа Хирон Национальная ассамблея Кубы избрала председателем Государственного совета и Совета министров Мигеля Диаса-Канеля. Впервые за почти шесть послереволюционных десятилетий высший кубинский руководитель не носит фамилию Кастро.

Это, несомненно, изменение огромного символического значения: уходит от власти (и из жизни) поколение, которое на Кубе называют «историческим» — поколение участников революции, командантес революционной войны 1958–1959 гг.

В 2006 году Фидель Кастро начинает передачу власти своему младшему брату Раулю, который в 2008 году становится президентом и премьер-министром Кубы, а в 2011-м — первым секретарем ЦК правящей Коммунистической партии. В это же время Национальная ассамблея принимает закон, по которому полномочия высшего государственного руководителя ограничиваются двумя сроками. Рауль Кастро, которому в июне этого года исполнится 87 лет, уже давно объявил о своей отставке в 2018-м. С этой точки зрения передача власти носит строго институциональный характер.

Надо отдать должное братьям Кастро: они не умерли на посту, как это принято среди многих руководителей подобных режимов.

57-летний Диас-Канель принадлежит к поколению «детей революции», родившихся в конце 1950-х—начале 1960-х. В его назначении на высший государственный пост просматривается очевидное стремление избежать межпоколенческого кризиса, осуществить преемственность власти в однопартийной авторитарной системе. Именно этот термин — «преемственность» (continuidad) — употребляется на Кубе для описания происходящего процесса, избегая слова «переход» или «смена» (transición), чтобы подчеркнуть, что режим, система власти остаются прежними.

Тем не менее многие, в особенности за пределами Кубы, возлагают на Диаса-Канеля большие надежды. От него ждут, что он станет кубинским Горбачевым,

начнет, наконец, экономическую реформу и постепенную демократизацию, чтобы вывести страну из того состояния бедности, отсталости, репрессий, государственного и общественного окостенения, в которое она погружалась в последние десятилетия. По мнению живущего в Испании кубинского писателя и диссидента Карлоса Альберто Монтанера, не исключено, что Диас-Канель мог бы стать кубинским Адольфо Суаресом, который занял пост премьер-министра Испании после смерти Франко и, сделав карьеру фалангистского чиновника, тем не менее был центральной фигурой успешного перехода от авторитаризма к демократии в Испании.

Политическая карьера Диаса-Канеля весьма типична для успешного кубинского аппаратчика. До 1985 года был офицером Революционных вооруженных сил Кубы, занимая там политические должности. Затем он стал руководителем сначала Союза молодых коммунистов Кубы, а позже и компартии в своей родной провинции Вилья-Клара. В 2003 году Диас-Канель совершил большой карьерный рывок: по инициативе Рауля Кастро его ввели в Политбюро, одновременно он занял пост первого секретаря партийной организации в провинции Ольгин. В 2009 году он стал министром образования, а в 2013-м — опять-таки по предложению Рауля — его назначают первым вице-президентом и первым вице-премьером.

Очевидно, что Диас-Канель — человек Рауля Кастро, под его руководством он сделал свою очень успешную тридцатилетнюю карьеру. Надо сказать, что последние 20 лет в кубинской политике неоднократно появлялись люди поколения «детей революции», о которых начинали потихоньку говорить как о возможных преемниках братьев Кастро. Однако все они достаточно быстро, иногда со скандалом, исчезали с политического горизонта, как правило, потому, что были и, главное, казались (как Роберто Робайна, министр иностранных дел в 1990-е или Карлос Лахе, вице-президент Государственного совета в 2000-е) слишком самостоятельными и неординарными. Диас-Канель — человек другой породы, из «невысовывающихся», которые действуют строго в рамках «линии». К этой породе в отличие от своего харизматического старшего брата принадлежит и сам Рауль, по мнению которого Диас-Канель — не выскочка и не склонен к импровизации, то есть именно такой человек, подчеркнуто послушный и верный, которых Рауль всегда ценил.

Именно поэтому никто не знает, что на самом деле думает и чего хочет Диас-Канель.

О нем известно, что в бытность первым секретарем компартии в провинции Вилья Клара, он разрешал театральные спектакли с участием трансвеститов, хотя «нетрадиционное» сексуальное поведение на Кубе и не преследуется больше в уголовном порядке, но и не поощряется.

Вместе с тем, было бы большой натяжкой считать его либералом или демократом. В марте он выступил с речью на партийной конференции, в которой сурово критиковал независимые средства массовой информации (допущенные властью интернет, блоги и радио в городских кварталах) за «подрывную деятельность». Вступая в должность, он заявил, что будет верен наследию Фиделя Кастро. Сами по себе такие заявления, конечно, являются формальной демонстрацией «верности флагу», как говорят на Кубе, обязательной для человека, претендующего на высший государственный пост. Тем более что еще три года Диас-Канель будет работать под руководством и наблюдением Рауля Кастро, который остается на посту первого секретаря ЦК компартии Кубы до 2021 года.

Главный вопрос заключается в том, будет ли Диас-Канель пытаться продолжать те скромные и довольно робкие экономические реформы, которые начались под руководством Рауля в 2008 году и которые затормозились и были частично повернуты вспять в последние годы? Эти реформы включали частичный отказ от запретов, иногда совершенно безумных и оскорбительных (как например, запрет кубинским гражданам останавливаться в гостиницах сектора международного туризма на Кубе), опутывающих хозяйственную активность кубинцев. Гражданам было разрешено (в очередной раз!) открывать частные парикмахерские, рестораны, небольшие гостиницы, ремонтные мастерские; была легализована купля-продажа жилья и автомобилей. Власти сняли часть ограничений на пользование интернетом, были созданы публичные Wi-Fi в городах. Иначе говоря, Рауль попытался внедрить систему ограниченных рыночных мер в направлении смешанной экономики.

Это было связано с назревшей и давно перезревшей необходимостью вывести кубинскую экономику из тяжелейшего состояния, в котором она пребывала, по сути дела, всю последнюю четверть века.

Даже Фидель, еще пребывая в относительно добром здравии, начал говорить о несостоятельности кубинской модели экономики.

Государственный сектор был и остается крайне неэффективным, занятость в нем раздута. Рауль Кастро сократил численность занятых на государственных предприятиях на полмиллиона человек (население Кубы 11,6 млн), позволив им заниматься индивидуальной трудовой деятельностью, мелким предпринимательством. По той же причине, чтобы облегчить ухудшающуюся, беспросветную социальную ситуацию, было дано разрешение крестьянам и сельскохозяйственным кооперативам занимать неиспользуемые земли, хотя вся земля остается по-прежнему в собственности государства.

И вот здесь экономическая реформа на Кубе столкнулась, как представляется, с центральной проблемой. Идти дальше по пути рыночных преобразований, разрешать в значительных масштабах мелкое и среднее производство означает допустить расширение слоя независимых от государства собственников. По своему опыту мы хорошо знаем, что как только у людей появляются независимые от государства источники дохода, они становятся менее подконтрольны власти, в том числе и в политическом отношении. Этого, по мнению кубинского руководства, допустить было никак нельзя. Этим, в первую очередь, объясняются те постоянные попятные движения, вновь вводимые запреты на частную экономическую деятельность, которые Куба переживает в течение последних полутора десятилетий.

Политэкономическим идеалом и для Рауля, и для Диаса-Канеля является китайская и особенно вьетнамская модель: экономический рост, основанный на сочетании рыночных методов с государственным экономическим контролем при сохранении полного политического контроля компартии. Иначе говоря, центральным приоритетом остается безусловное сохранение существующей системы власти, главной целью которой уже давно является воспроизведение самой себя.

В какой мере такая модель реализуема за пределами Китая и Вьетнама? На мой взгляд, это центральный вопрос. И не только по отношению к Кубе. Культурные отличия «острова Свободы» от Китая и Вьетнама делают, как мне кажется, весьма иллюзорными надежды на то, что люди будут заниматься предпринимательством, осуществлять инвестиции без гарантий того, что завтра к ним не придут и не отнимут их собственность, не объявят ее контрреволюционной, проимпериалистической и т.п. В этом смысле Куба похожа на Россию, хотя народ там более энергичный и жизнерадостный. Тем более что

у кубинцев всегда есть возможность уехать в страну с более благоприятным для бизнеса климатом: всего в 90 милях к северу находится Флорида, куда дорога давно проложена почти двумя миллионами кубинских эмигрантов всех поколений, самых энергичных, независимых и зачастую самых образованных их представителей.

Если кубинским властям удастся решить экономические проблемы при сохранении авторитарного политического режима, то это откроет для системы второе дыхание. Если этого не получится и политический контроль будет ослаблен, то многое может измениться. Население Кубы, большая часть которого родилось после революции, очевидно устало от бедности, задавленности тяжелым и беспросветным бытом, от государственной лжи и отсутствия надежды. Люди хотят свободы предпринимательства, свободного доступа к интернету, конца цензуры и репрессий. Наконец, свободы перемещения — кубинцы в большинстве своем не хотят уезжать в Майами навсегда, они хотят иметь возможность возвращаться.

Пока совершенно неясно, как будет вести себя новый руководитель Кубы в этих условиях. Кубинское руководство глубоко травмировано опытом перестройки и распада Советского Союза и хорошо его усвоило: попытки одновременной экономической и политической трансформации социалистической системы ведут к краху власти. Этого боялись братья Кастро, вряд ли этого хочет и Диас-Канель.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera