Сюжеты

Дагестан. Из папки жалоб в СПЧ

Как поставить на поток борьбу с незаконными вооруженными формированиями

Фото: Сергей Расулов/TASS

Этот материал вышел в № 44 от 25 апреля 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елена Масюкобозреватель

16
 

В последние годы в Дагестане по ст. 208 УК РФ (Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (НВФ)), ст.ст. 222 и 222.1 (Незаконное приобретение, хранение, перевозка боеприпасов и взрывных устройств) осуждают чаще, чем в каком-либо другом регионе России. Для сравнения несколько цифр (из открытых источников госорганов): в Кабардино-Балкарии в 2015 году по ст. 208 вынесено 19 приговоров, а в Дагестане лишь за первое полугодие 2017 года — 48. Ну а по ст.ст. 221-221.1 только одним Сулейман-Стальским районным судом (о котором речь пойдет ниже) Дагестана в 2015 году вынесено 40 обвинительных приговоров, а в 2012 году их было 5. То есть осужденных по этим статьям в районе стало в восемь раз больше. Точных статистических данных по регионам и годам ни Генпрокуратура, ни Министерство юстиции официально не публикуют. Но когда определенные статьи Уголовного кодекса поставлены на конвейер, это не может не вызвать вопросы. Вот две истории из папки жалоб жителей Дагестана в СПЧ.

История первая. И поехали они в Сирию…

«Это бизнес, поставленный на поток. Мне, например, сказали лично в Махачкале, когда я к адвокатам заходил: «Эта статья — три «лимона», чтобы откупиться, чистым выйти. Это мне сказали в шести адвокатских конторах Махачкалы, — рассказывает Сиражудин Иманалиев. Двух его сыновей осудили по этой самой 208-й статье. — Но поскольку у меня два сына, мне сказали, что сделают скидку — пять «лимонов». Но у меня нет таких денег. Я механиком в гараже работаю…»

Проблемы в семье Иманалиевых начались в 2014 году. Вечером 4 августа 2014 года младшего сына Марата, 1993 г.р., неизвестные люди в масках похитили по дороге с работы домой.

«Мы искали его всю ночь. Под утро он приехал сильно избитый, — вспоминает Сиражудин Иманалиев. — Марат рассказал, что его били, пытали током, спрашивали про каких-то неизвестных ему людей, требовали сознаться в том, что он отвозил этих людей на машине и помогал им. Но узнав, что у него нет автомобиля и никогда не было, вывезли и выбросили на улицу. Марат потерял сознание. Когда он утром пришел домой, я говорю: «Может быть, тебя «лесные» пытали? Ведь ты их всюду хаял». «Нет, — говорит, — отец, не «лесные» меня пытали. По речи их командира я понял, что это работники [правоохранительных органов]».
Семья Иманалиевых. Фото из архива
8 августа 2014 года с работы (сын развозил хлеб, это была его работа) вместе с машиной забрали нашего старшего сына Мурада, 1989 г.р. Его повезли в отдел полиции Советского района Махачкалы. Повесили на шею матерчатую барсетку, сам Мурад был в наручниках. В барсетке — пистолет с глушителем без номеров. Всем хорошо известно, что все, что они [силовики] подбрасывают, — все безномерное, то есть нельзя идентифицировать. Мурад отказывался взять оружие в руки, но его заставили.
На следующий день ко мне домой приехали 40 человек, среди которых были сотрудники ОМОНа. Были люди в масках, без масок в гражданской одежде, со своими понятыми. Нас грубо вывели на улицу. Потом завели домой и сразу нашли под матрасом Мурада патроны разного калибра, завернутые в пакет. Сыну инкриминировали ст. 222 [Незаконное хранение оружия] и статью о пособничестве НВФ». (В официальных сводках МВД произошедшее описывалось так: «В 18.45 10 августа в Махачкале, на проспекте Акушинского, в ходе проведения ОРМ (оперативно-разыскных мероприятий), сотрудниками полиции был задержан активный пособник «Махачкалинской» бандгруппы — Иманалиев Мурад Сиражудинович, 1989 г.р., житель поселка Семендер, у которого в ходе личного досмотра, обнаружено и изъято: пневматический пистолет, переделанный для стрельбы боевыми патронами с резьбой для ПБС — 1 ед., патроны: кал. 9 мм — 4 шт., кал. 5,45 мм — 25 шт., магазин — 1 шт.Е.М.)

На суде выяснилось, что Мурад Иманалиев не стоял на экстремистском учете, не был в разработке оперативников. «Активного пособника» не получилось. Так что по статье о пособничестве НВФ суд Мурада оправдал, но приговорил к двум годам колонии-поселения за хранение оружия и боеприпасов. Освободился Мурад Иманалиев по амнистии в ноябре 2015 г. и вернулся к своей прежней работе — стал дальше развозить хлеб.

По словам Сиражудина, после того как осудили старшего сына, Марат сам попросился в армию. В январе 2016-го демобилизовался. Продолжил работать в обувном цеху в Махачкале. В октябре собирался жениться.

«20 августа 2016 года поехали мои сыновья в Азербайджан за одеждой на свадьбу, — продолжает свой рассказ Сиражудин. — Там на 30% дешевле шмотки. Ехать всего 400 километров. Утром сел, в обед ты там, до вечера купил и следующим утром ты здесь. Вот так молодежь туда и ездит, сэкономить деньги.
И вот сыновей моих на нашей стороне на пограничном посту Яраг-Казмаляр останавливают: «Ранее судимый…» И все, их забрали. Отобрали паспорта, телефоны, деньги — 70 тысяч рублей, сняли отпечатки пальцев, передали сотрудникам ФСБ, посадили в машину «Нива», где им надели пакеты на голову, замотали скотчем и увезли».

Братьев Иманалиевых доставили в отдел полиции Магарамкентского района. Полицейские позвонили отцу и попросили приехать забрать братьев. Сиражудин вместе с женой ночью приехали в полицию. Там сказали ждать до утра.

В это время братьев допрашивали в соседних комнатах отделения полиции.

Как рассказывали потом Мурад и Марат на суде, от них требовали сознаться в том, что они ехали в Сирию воевать против Башара Асада.

Молодые люди продолжали настаивать, что они направлялись в Баку покупать вещи к свадьбе. Тогда к рукам Мурада подключили электрический ток (при поступлении в СИЗО Махачкалы в медицинском журнале у Мурада Иманалиева зафиксированы точечные повреждения пальцев рук). Крики Мурада были слышны в соседней комнате, где держали его брата Марата.

«Марат слышал крики брата, ему говорили, что если не признаешься, мы прикончим старшего брата. Вот так психологически давили», — рассказывает Саражудин Иманалиев.

После такого давления молодые люди подписали заранее подготовленные тексты признательных показаний. А через три дня при обыске в доме Иманалиевых, как и в 2014 году, под матрацем Мурада нашли сверток с патронами, на этот раз сорок патронов АКМ образца 1943 года.

«Иманалиев Марат совершил покушение на участие на территории иностранного государства в вооруженном формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации», — сказано в приговоре суда. Братья Иманалиевы неоднократно заявляли правоохранительным органам, что они исповедуют традиционный ислам.

Тем не менее в приговоре говорится, что Марат Иманалиев «с 2012 г. начал придерживаться течения ислама салафизм. Со своим старшим братом Мурадом интересовался обстановкой в САР, то есть ведением войны «Джихад» против неверных, где правительственные войска ущемляют права мусульман. Примерно в начале 2016 года Мурад сообщил, что собирается ехать в Сирию, воевать против правительственных войск, и он решил поехать с ним. Дома следил за обстановкой в САР, смотрел видеоролики о притеснении народа Сирии со стороны правительства Сирийской Республики, и он решил поддержать народ Сирии. Он отрицательно относится к действиям ВКС [Воздушно-космические силы] России в Сирийской Республике. Он твердо решил поехать в САР, чтобы воевать против правительственных войск в составе НВФ, действующего на территории САР».

Какова же доказательная база обвинения братьев Иманалиевых? Во-первых, это признательные показания. Но они были даны под пытками и угрозами. Мурад и Марат Иманалиевы потом неоднократно отказывались от первоначальных признаний. Однако суд поверил именно первичным показаниям, мотивируя это тем, что нет доказательств применения насилия.

А как же свидетельства медиков о наличии у старшего из братьев Иманалиевых следов от тока на руках? На это суд вообще внимания не обратил.

Кроме того, суд посчитал ночной допрос Иманалиевых нормой, потому что «это было вызвано необходимостью и не терпело отлагательств».

Во-вторых, показания сотрудников ЦПЭ [Центр по противодействию экстремизма] МВД по РД. По их данным, братья собирались выехать через Азербайджан в Сирию. Никаких подтверждающих документов своей версии сотрудники ЦПЭ суду не предоставили. Просто суд поверил им на слово. При этом не поверил показаниям знакомых Иманалиевых, которые подтвердили, что братья ехали в Азербайджан за покупками вещей к свадьбе Марата.

«У нас в Дагестане все знают, что человека провести мимо границы стоит от 5 до 25 тысяч рублей. Если бы мои сыновья действительно хотели поехать в Сирию, разве они не могли бы воспользоваться эти способом перехода границы? Конечно, могли», — говорит Сиражудин Иманалиев.

В-третьих, наличие загранпаспортов. Оказывается, наличие загранпаспорта теперь является отягчающим обстоятельством.

И вот на основании всего этого Кировский районный суд Махачкалы приговаривает Марата Иманалиева к восьми годам строгого режима, а его брата Мурада к восьми с половиной годам строгого режима. Марат сейчас отбывает срок в колонии Иркутска, а Мурад — в Оренбурге.

«Понимаете, что меня беспокоит больше всего, — говорит Сиражудин Иманалиев, — у меня больше нет детей, только два сына — Мурад и Марат. Вот отсидят мои сыновья свой срок, приедут домой, но они максимум здесь выживут полгода. Их просто пристрелят. Подбросят автомат, сделают свою спецоперацию, и все на этом закончится. Тотальная охота идет на наших ребят, просто как семечки их здесь щелкают. Пускай они 8 лет отсидят, черт с ним, но потом их надо будет куда-то отправлять. Пускай хоть в Исландию идут, но только не в России остаются…»

История вторая. «Нет, я не преступник!»

Из письма жителя Республики Дагестан, выпускника факультета физкультуры (ДГПУ), студента 6-го курса юридического факультета Магомеда Халилбекова (1993 г.р.) Президенту РФ Владимиру Путину

«Нет, я не преступник! Все мои беды начались с того, что в 2015 году я женился на своей любимой еще со школы девушке Кехлеровой Ирине — дочери главы администрации нашего села Орта-Стал (Гаджимет Кехлеров, 1959 г.р., — глава с. Орта-Стал Сулейман-Стальского района Дагестана с 2003 по 2012 г., племянник бывшего заместителя Генпрокурора РФ Сабира Кехлерова.Е.М.).

Магомед Халилбеков. Фото из архива

Вся их семья, кроме Ирины, ударилась в нетрадиционный ислам. Вначале тесть хотел склонить меня на ихнюю строну, я перестал с ним общаться. Спустя некоторое время сестра моей невесты Марина стала гражданской супругой члена «Южной» бандгруппы Камалдина (Камалдин Казимагомедов, кличка Али, 1990 г.р., с февраля 2015 г. возглавлял «Южную» бандгруппу, по данным Национального антитеррористического комитета (НАК), причастен к посягательствам на жизнь сотрудников правоохранительных органов и убийствам мирных жителей, в том числе пятерых охотников в лесном массиве Сулейман-Стальского района 20 сентября 2015 года, а также к подготовке и осуществлению теракта на посту ППС «Джемикентский» 15 февраля 2016 года.Е.М.).

Несколько раз через свою супругу он предлагал мне встретиться. Я отказался. Но он выследил меня: когда я с ребятами занимался на школьной спортплощадке, он подошел и представился моим свояком. На этом мы расстались. Во второй раз там же, когда тот предложил мне доставить его «лесным» друзьям еду, мы поссорились. Я его предупредил, чтобы больше он ко мне не подходил. Камалдин стал мне угрожать, что если я сообщу в полицию или отцу, в семье будут проблемы и в случае чего они найдут меня везде. Я понимал, что угрозы бандитов не пустые слова, да и нужно было кормить семью, я уехал в Махачкалу, работал там таксистом.

За день до официального ареста — 27 января 2016 года примерно в 15.30 я был похищен людьми в масках в Махачкале. Оперативник под видом клиента такси позвонил мне и сообщил, что он оставил у меня в машине телефон. Когда в салоне машины ничего не нашел, попросил подвезти его. По дороге клиент попросил остановиться.

Я остановил машину, из стоявшей у обочины «Приоры» вышли крепкие ребята в масках, применив силу, забросили меня в свой автомобиль и увезли. От меня требовали, чтобы не сопротивлялся. Вопросы не задавали, никаких объяснений не давали. Привезли меня в какое-то неотапливаемое здание. Завели в кабинет, где был только один стул, и посадили на него.

Меня всего обмотали скотчем, на голову надели целлофановый пакет и завязали. Доводили до потери сознания, а затем давали возможность дышать. Удары током и удушение целлофановым пакетом чередовались. Через какое-то время эти сотрудники ушли, оставив меня в этом помещении, обмотав скотчем, но без целлофанового пакета.

Пришли только на следующее утро, сделали укол в поясницу и, вновь надев на голову целлофановый пакет, неоднократно не давали мне дышать, с помощью электричества производили электроудары. По-моему, это были те же сотрудники, что задержали меня накануне. Я был физически и психологически надломлен. Неоднократно просил их прекратить насилие, сказал, что соглашусь на все их условия, хотя не знал, что им нужно от меня.

Они показали мне сверток с двумя пачками патронов от автомата Калашникова и сказали, что сейчас они доставят меня на окраину города, посадят в мою машину, она будет стоять на обочине, ко мне подойдут полицейские, я покажу им сверток, который передал мне на хранение мой новый свояк Камалдин и который я перевез в Махачкалу, а теперь еду на окраину города, чтобы выбросить его [сверток] на пустыре. Они сказали, что если я сделаю все, как они сказали, меня осудят за хранение патронов условно, а если нет,

приведут в помещение мою беременную супругу, при мне разрежут ей живот, а мое тело найдут где-то в лесу или степи.

Через какое-то время они ушли. Я стал биться головой об стенку, чтобы причинить себе физический вред, вплоть до лишения жизни, так как многократные удушения целлофановым пакетом невозможно было вынести. Я сходил с ума.

Где-то к середине дня они вывезли меня за город. Все произошло, как они придумали. После этого они привезли меня в полицейский участок. Спустя определенное время в помещение зашли какие-то люди. Один из них в гражданской одежде представился следователем. Он спросил меня, готов ли я подписать необходимые документы. Я ответил, что подпишу все, что угодно, лишь бы оставили меня в покое. Представленные им документы я подписал. Впоследствии выяснилось, что был подписан протокол о допросе меня в качестве подозреваемого».

Магомеда Халилбекова обвинили в пособничестве участникам незаконных вооруженных формирований (НВФ) и хранении боеприпасов.

В уголовном деле Магомеда Халилбекова нет никаких свидетельских показаний, экспертиз… Все обвинение построено на признании Халилбекова в совершенных им якобы преступлениях.

На характеристику Халилбекова от главы администрации села Орта-Стал Альдерова суд внимания не обратил: «Соблюдения нетрадиционных исламских взглядов, посещения мечетей со стороны Халилбекова Магомеда не наблюдалось. На учете у силовых структур не состоит».

В Сулейман-Стальском районном суде РД дело Халилбекова рассматривалось в особом порядке. Как сказано в приговоре, «без судебного разбирательства в связи с соответствующим ходатайством Халилбекова и его согласием с предъявленными обвинениями». Однако Магомед Халилбеков в своей кассационной жалобе указывает, что в ходе следствия он отказался от своих первоначальных признательных показаний, полученных под пытками, а также не заявлял ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке.
 

Из кассационной жалобы Магомеда Халилбекова

«15 сентября 2016 г. председательствующий в судебном заседании судья Магомедзаид Айбатов, открыв судебное заседание, убедился в том, что я вину не признаю, что мной не заявлено ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке. После чего потребовал всех участников и присутствующих покинуть зал судебного заседания, а мне сказал остаться.

Когда все покинули зал заседания, то судья Айбатов потребовал, чтобы я признал вину в предъявленном обвинении и чтобы заявил ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке. При этом он поставил меня в известность, что при таком раскладе сможет вынести приговор, определив минимальное наказание. В случае моего несогласия он вынесет обвинительный приговор с определением наказания 10–12 лет. На мое замечание, что максимальное наказание по предъявленному обвинению является 10 лет, был получен ответ, что он найдет основания для определения наказания по новой редакции вменяемой статьи (начиная с 2011 года наказание по ст. 208 УК РФ неоднократно ужесточалось. Е.М.).

Беседа продолжалась около 10 минут. Судья настаивал на своем предложении, а я пытался объяснить, что инкриминируемые деяния я не совершал. Видя его [судьи] упорство, вынужден был согласиться с его предложением, так как разница между пятью и двенадцатью годами очень существенна. Я спасовал из-за существующего беспредела, из-за реальной невозможности защиты моих прав и интересов. Дал согласие, чтобы минимизировать реальный срок наказания. После получения моего согласия, судья Айбатов пригласил участников судебного заседания обратно в зал и продолжил судебное разбирательство с учетом моего признания и ходатайства».

Сулейман-Стальский районный суд РД приговорил Магомеда Халилбекова за пособничество в участии в НВФ (ч. 2 ст. 208 УК РФ), а также за незаконное приобретение, хранение и перевозку боеприпасов и взрывных устройств (ст.ст. 221, 221.1 УК РФ) к пяти годам и трем месяцам колонии общего режима.

Камалдин Казимагомедов был объявлен в международный розыск. Убит в Дагестане в результате спецоперации 26 мая 2016 года.

Жена Казимагомедова Марина Кехлерова 5 ноября 2015 года Сулейман-Стальским районным судом РД осуждена на шесть месяцев колонии-поселения за хранение боеприпасов. У нее дома, по версии следствия, была обнаружена коробка из-под телефона, внутри которой находились 25 патронов калибра 5,45 мм. На суде была зачитана характеристика Кехлеровой, данная ей главой администрации с. Орта-Стал: «Кехлерова М.Г. не признает Конституцию РФ и проповедует нетрадиционное исламское течение ваххабизм». Кроме того, суд принял во внимание, что ее муж находится в международном розыске, так же как и ее брат, который уехал воевать в Сирию, а отец скрылся с места жительства.

Гаджимет Кехлеров исчез 27 мая 2015 года. «Его машину нашли в соседнем с Сулейман-Стальском районе — в Хивском. Машину нашли в лесу, полную продуктами. Видимо, он «лесным» отвозил продукты. Или его убили, или забрали — неизвестно», — рассказывает отец Магомеда Халилбекова. 8 июня во время проведения обыска в доме Гаджимета Кехлерова нашли 70 кг аммиачной селитры, 50 кг алюминиевой пудры и 61 патрон калибра 7,62.

Обыск в доме Гаджимета Кехлерова.

Магомед Халилбеков отбывает наказание в ИК-4 Татарстана.

«Ирину Кехлерову, жену моего сына вместе с моей внучкой, то есть дочерью Магомеда, два раза я возил к сыну в колонию на длительные свидания, — говорит Халилбек Халилбеков. — Но я сейчас не могу ее видеть, мне больно ее видеть. Она живет с дочкой у своей матери. Моего сына посадили из-за нее, хотя она не виновата. Ее тоже заманили бы, если бы не Магомед. Магомед фактически вывел ее из этой семьи, но сам пострадал…»

Дагестан — Москва 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera