Интервью

«Миллионы людей были очищены от подозрений в предательстве»

Андрей Смирнов — о восстановлении имен, уничтожении книги «Брестская крепость» и христианском подвиге отца

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 49 от 14 мая 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

2
 

Сергей Сергеевич Смирнов, автор военной прозы «Брестская крепость», многих книг о войне, был искателем. Он возвращал память. Разыскивал неизвестных героев войны. В это всеобщее дело поиска были втянуты миллионы людей. Сидел в архивах. С экрана телевизора обращался к огромной стране, обнаруживая павших в забвении. Живых и мертвых. Утопленных в лагерной баланде. И многие находились среди тех, кого вычеркнули. В дом Смирновых стали приходить люди в стертых гимнастерках. Потерянные. Униженные. Страна, которую они защищали, их отменила. Вычеркнула. Они просили о помощи. Сталинский девиз «у нас пленных нет, есть только предатели Родины» оказался живучим и после войны, определив отношение к миллионам фронтовиков. Говорим об этом с сыном писателя, режиссером Андреем Смирновым.

— Как тебе кажется, почему у нас было такое отношение к пленным?

— Я тебе просто расскажу историю, которую сам слышал от одного из участников обороны Брестской крепости. Новый год встречают наши пленные в Маутхаузене — одном из самых страшных лагерей. Естественно, многие пленные получают посылки — французы, англичане, сербы… И только наши — никогда… Поэтому смертность наших в плену была невероятно высока. Красному Кресту Сталин повторил эту любимую фразу: «У меня нет пленных…» Поэтому Красный Крест советским заключенным не мог помогать. И вот получили иностранные заключенные эти посылки к Новому году и пришли поделиться с нашими, принесли какой-то жратвы, даже выпили с ними. Ушли. Остались одни русские. Допивают то, что осталось, стоя: «Пьем за победу, а за Усатого пить не будем». Это чудовищная трагедия миллионов людей. Один Харьковский котел 1942 года — 900 тысяч пленных. 900 тысяч!..

— Расскажи о людях, приезжавших к вам со всей страны в квартиру в Марьиной Роще.

— Они все были не в порядке. Вот, скажем, командир Восточного форта Брестской крепости майор Гаврилов, который трудами отца был вытащен из забвения. Сражался героически, попал в плен без сознания на 32-й день войны. При этом лежал где-то в подвале, питаясь комбикормом для лошадей, умирал от голода (Восточный форт долго сопротивлялся). Но когда услышал немецкие голоса, пришел в себя, бросил гранату, успел выстрелить несколько раз и потерял сознание. Немцы из уважения к его беспримерному героизму забрали его в госпиталь, офицеры возили солдат на экскурсию, рассказывали о его подвиге. Потом он стал Героем Советского Союза, получил два ордена Ленина.

— Отец раскапывал историю Брестской крепости, откуда он узнавал все эти имена, подробности?

— Была колоссальная исследовательская работа. Считалось, что в Брестской крепости никто не выжил. Вначале у отца было единственное письмо участника обороны Самвела Матевосяна. С ним он поехал в Брест и начал распутывать этот клубок. В результате десятилетних поисков нашел больше 400 человек. И почти у каждого была беда. С Матевосяном она приключилась уже после войны.

Матевосян — геолог, один из открывателей золота в Армении. Был любимцем Первого секретаря республиканского ЦК. А когда того сменили, Матевосяна обвинили в превышении должностных полномочий, нецелевом расходовании госсредств, началось судебное дело. Была и анонимка «наверх», мол, это не тот Матевосян, а самозванец. Отец защищал его как мог. Последнее письмо, которое он написал в больнице за несколько дней до смерти, — письмо в защиту Матевосяна. Отец отказался убирать из книги имя «проштрафившегося героя», и по распоряжению Суслова «Брестскую крепость» пустили под нож, 130 тысяч экземпляров уничтожили. Книга не выходила 18 лет.

— Он много раз возвращался в Брестскую крепость, пытаясь выяснить подробности, вызволить из беды человека.

Сам он считал эту работу главным делом жизни — возвращение человеческого достоинства людям, которые прошли через плен. Конечно, он был ярым коммунистом, но это был в моем понимании настоящий христианский подвиг: миллионы людей были очищены от подозрений, им вернули гражданские и социальные права.

— Я читала еще про дело Александра Филя, геройского писаря, его взяли в плен в развалинах Брестской крепости в бессознательном состоянии, потом он был в лагере в Бяла Подляска, в 30 километрах от Бреста, потом в лагере на севере Норвегии, а в мае 1945-го они разоружили охрану и подняли над лагерем красный флаг.

— Помню прекрасно. По возвращении он был назван изменником родины и отправлен в якутские лагеря на 6 лет. Отец добился его реабилитации. Ему приписали участие во Власовской армии. Потом он был избавлен от подозрений в предательстве и его реабилитировали.

— Как они узнавали об отце? Ведь «Брестская крепость» не была опубликована.

— В 1954-м отец занялся этой темой. Решил разобраться, что происходило на самом деле с обороной Брестской крепости. До того была лишь статья в «Огоньке» Михаила Златогорова. Единственный материал, с которого отец начал работу. До этого считалось, что там никто не выжил. В статье были смутные сведения о том, что Брестская крепость долго держалась, будучи в глубоком тылу у немцев. Отец начал копать: документы в музее посмотрел, уехал в Брест, расспрашивал жителей, по деревням ходил, какие-то фамилии начали выявляться. Потом он встретился с Самвелом Матевосяном. Они туда отправились вместе. Матевосян возглавил первую контратаку во время обороны. И так, по цепочке началось это расследование. Отец в архивах военных сидел, смотрел дела, делал запросы. Писал. Выступал на радио и на телевидении. Искал.

— А еще его телепередача была чрезвычайно популярна и любима…

— Это потом. Сначала в 1955 году на радио его привел Ираклий Андроников, и в августе прошли три отцовские передачи «В поисках героев Брестской крепости». Успех был грандиозный. Хлынул поток писем. Потом их мешками отец получал до конца жизни. Письма шли и после его смерти. Он лежал в могиле, а специальная бригада, созданная для разборки этой корреспонденции на телевидении, продолжала заниматься этими письмами.

— Я не могу не вспомнить замечательную скромную «Катюшу» — Екатерину Демину, санинструктора, служившую в разведке Черноморской флотилии, Героя Советского Союза. О ней потом режиссер Виктор Лисакович снял замечательную картину.

— А еще среди героев был путевой обходчик Николай Орлов, который спустя десятки лет после войны разминировал леса, до ста мин в день! Он предавал земле тела брошенных, списанных, забытых солдат. Их было больше, чем деревьев. Десятки тысяч бойцов и командиров. Поэтому передача отца и называлась «Рассказы о неизвестных героях». Она имела фантастический успех. Отец приводил выживших, нередко прошедших сквозь плен и сталинский лагерь людей на телевидение, рассказывал о них, задавал им вопросы. После этих эфиров невозможно было появиться с ним рядом: люди останавливали отца на улице, жали ему руку, говорили слова признательности, обращались с просьбами.

— А как к этой истории относилась власть — к поиску неизвестного солдата, к возвращению чести и достоинства пленных?

— В общем, неплохо. Но вот была такая история. До 1965 года его телевизионные передачи писались вживую, без сценария. Пока не случился скандал. Он рассуждал в телеэфире о 20-летии Победы и сказал, как, по его мнению, надо праздновать великий праздник. «Безусловно, — заметил отец, — нужен парад Победы. Впереди должны идти наши прославленные маршалы, и первым из них, конечно, Георгий Константинович Жуков». Всего год как сняли Хрущева, Жуков сидел в глубокой опале. Скандал был жуткий. Михаил Шатров был (это он мне рассказывал) в кабинете у тогдашнего начальника Гостелерадио Николая Месяцева, когда позвонили по «вертушке» и начали орать: «Что ты себе позволяешь!» Жуков, узнав об этом, был ему благодарен несказанно.

— Меня мучает вопрос. Ладно в сталинские времена, но ведь и в хрущевские, и даже в брежневские тема пленных замалчивалась. Как тебе кажется, почему?

— Ну как почему? Генералы наши все прошли сталинскую школу, у них эта выучка в башке сидела. И глубоко сидит до сих пор. И опыт свой они передают следующим поколениям. Поэтому сейчас это хроническое заболевание — неуважение к отдельному человеку — превращается в очередной температурный кризис.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera