Сюжеты

Сказочная миссия игумена Варлаама

«В христианской сказке необходим и особый план — духовный. Ведь внешняя победа добра над злом, да еще и «злыми» методами — кто-то кого-то убил — не несет в себе христианского духа»

Отец Варлаам

Этот материал вышел в № 56 от 30 мая 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ольга МариничеваНовая газета

 

Гэндальф вернулся

Когда он отнес рукопись своей книги сказок в издательство «Время», редактор заявила коллегам: «Новый Андерсен родился».

В этой книге все необычно: автор — ​игумен Варлаам, настоятель Воскресенского мужского монастыря в селе Ермолино Ивановской области; название — ​«Кампан: сказки и сказы» («кампан» означает церковный колокол); герои и сюжеты — ​не столкновения миров и богов, суперлюдей и супероружия, не магия и волшебство, к чему мы все привыкли в современных фэнтези. Нет, это совсем другой, тихий и домашний мир предметов обихода и их историй. Старые калоши, сухарь, фрукты в компоте, фиалка в горшочке, а также лягушки, тритоны, сверчок с ореховой скрипочкой…

В каждой сказке свой путь обретения героем высшего смысла, света — ​хотя самого слова «Бог» почти нет в тексте. Но один из читателей сказал: «Прочитаешь Вашу сказку — ​и как будто хорошо помолился».

Высокий, очень худой, с гривой седых волос, утонченным выразительным лицом и печальным взглядом, он больше похож на Гэндальфа из экранизации «Властелина колец», чем на православного батюшку.

Противостояние

Я рада, что его книга вышла в светском издательстве. Очень важно, чтобы самобытная литературная культура, зародившаяся в России в конце ХХ — ​начале XXI века в среде священнослужителей и их прихожан, находила самого широкого читателя.

Как стали бестселлерами книга архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые», «Невыдуманные рассказы» Олеси Николаевой, поэзия иеромонаха Романа, песенное творчество иеромонаха Фотия, чудесные повести, новеллы и фэнтези Юлии Вознесенской.

Эта культура изнутри противостоит громким скандалам и обличениям от имени православной церкви, которым и впрямь подходит слово «мракобесие».

Драма христианства в России продолжается. «Русские интеллигенты, которые первыми ввязались в богоборческие войны XIX века, — ​пишет Александр Архангельский в книге «Коньяк «Ширван», — ​первыми же начнут поиск христианского мира века ХХ… К началу 80-х всеобщее недоверие к церкви ослабнет, а в конце 80-х, когда начнет крошиться привычный мир, социальный ужас подхлестнет равнодушное большинство, и оно толпой, с гиканьем и ржаньем, понесется на церковные просторы. Давние посевы вытопчет и отползет обратно. Но кое-кто укоренится; ради них, немногих, все это и стоило затевать. Бог не заинтересован в спасении классов, родов, видов. Он озабочен исключительно спасением отдельных душ».

Цифра и Слово

В детстве никаких предпосылок ни к религии, ни к сочинительству не было. Отец Варлаам родился в 1953 году в семье партработника. В школе литературой вообще не интересовался, сочинения списывал из разных пособий. Его увлекали лишь физика и математика.

Окончил университет по специальности «квантовая радиофизика», работал в НИИ радиосвязи, в лаборатории медицинской кибернетики, преподавал высшую математику в политехническом институте. Но службой тяготился — ​отводил душу, подрабатывая дворником.

Он был дворником, так сказать, «идейным». Вставал в пять утра, перекидывал тонну снега. «Когда ты убрал и глядишь вокруг, то ясно ощущаешь: ради такой минуты чистоты в этом мире, к которой ты оказался причастен, стоит подниматься в пять утра и два часа махать лопатой».

К тридцати годам он понял, что, несмотря на занятия физикой и математикой, его на самом деле интересует только душа человеческая. Запойное чтение художественной, а затем и духовной литературы вскоре дало ему понять, что интерес к религиозной жизни пересилил все остальное.

Намоленное место

В 1988 году приятель привез его в Ермолино. В этом тихом селе был храм, который при любой власти никогда не закрывался. Намоленное место. Там служил отец Антоний (Логинов), к которому приезжало много думающих, ищущих Бога людей. Так в начале 90-х тут сложилась небольшая община.

«Мы, интеллигенты из Москвы, Питера, Иванова, все делали сами: заготавливали сено, кололи дрова, сажали картошку, коров доили».

В 1994 году принял монашеский постриг и священный сан, в 1995-м был поставлен настоятелем монашеской общины, которую вскоре преобразовали в мужской монастырь. Его настоятелем и стал отец Варлаам.

Писать начал в конце 70-х, но уйдя в церковь, перестал. А уже в новом веке вдруг сами собой начали сочиняться сказки. За плечами была и аспирантура по специальности «биомедицинская кибернетика», но когда мой коллега, публицист и писатель Дмитрий Шеваров в беседе с ним в журнале «Лампада» сравнил его с Льюисом Кэрроллом, отец Варлаам возразил: «У него в сказках настоящая математика — ​разные пространства, множества-единства… Нет, свои вещи я рядом не поставил бы. У меня все проще, примитивнее».

Это, конечно, не «примитивность», а именно простота — ​крайне необходимая и столь трудно нынче достижимая. О себе он говорит: «Православие — ​мой дом». Вот и в его книге уютно, как дома в детстве. Все предметы в этом мире живые, очеловеченные, и все — ​материальные, знакомые на ощупь, на вкус и цвет. И с ними со всеми происходят не столько внешние приключения, сколько внутренние перерождения.

Вот цитата из сказки о семейной паре калош: «Супруги ругались утром, ругались вечером, а если выдавался у них выходной, ругались и днем». Но вот они износились и оказались без работы. «Подкладка калош вытерлась и посерела, резина не только потускнела, но и полопалась. <…> Они жаловались друг другу и помаленьку привыкали к взаимному вниманию». Вели долгие разговоры со старым, мудрым сибирским валенком. «Только теперь я понял, что жить в мире гораздо приятнее», — ​признавался муж. И валенок объяснял: «Да, в ссоре недовольство выходит из тебя, но его причина, само зло, остается и требует все новых и новых ссор. Оно вашей руганью и питается».— «Зло? — ​удивлялся калоша-муж. — ​Откуда оно взялось? Ведь внутри у меня пустота!» — ​«Пространство не терпит пустоты. Если внутри нас нет добра, то там обязательно поселяется зло».

И тогда калоша-муж понял: «Любовь, даже малая, дарит любовь большую, и тогда ею наполняется все нутро, вся жизнь!»

Так супруги постепенно стали счастливой парой на старости лет.

Его сказки — ​продолжение его проповедей. И тоже своего рода служение, раскрытие и олицетворение христианских ценностей. Антуан де Сент-Экзюпери, великий Сказочник ХХ века и отважный пилот, во время Второй мировой войны с готовностью выступал по радио в разных странах с главной, но потаенной целью: «Я хочу, чтобы люди взяли в руки Библию». Его друг Леон Верт был атеистом, что очень огорчало Экзюпери, продолжением их бесед и стала сказка о Маленьком Принце, в посвящении к которой так и сказано: «Леону Верту, когда он был маленьким». Тот читал ее, обливаясь слезами, уже после гибели Летчика.

Отец Варлаам, верный своему Служению, так размышляет об особом жанре христианской сказки:

— В христианской сказке, думается, необходим и особый план — ​духовный. Ведь внешняя победа добра над злом, да еще и «злыми» методами — ​кто-то кого-то убил, отсек голову, посадил в горящую печь — ​не несет в себе христианского духа. Христианская сказка видится мне провозвестницей иной победы, иной правды, и когда повествование поднимает сознание читателя в эту надмирную плоскость, то чтение такой сказки фактически становится молитвенным деланием. Евангелие призывает к внутреннему преображению, и не путем насилия, а через жертву: отвергнись себя… и следуй за Мною.

Одним словом, христианская сказка — ​это показ художественными методами, свойственными сказочному жанру, правды Царства Небесного, которое внутри нас.

P.S.

В издательстве «Время» готовится второе издание его сказок.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera