Сюжеты

Большой маленький принц датский

Сказка-быль

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 60 от 8 июня 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Если бы герой Экзюпери вырос и жил сейчас, то он бы делал это так.

Он бы просыпался на мягкой белой перине и лежал бы с открытыми глазами, слушая птиц. Потом он прямо в тапочках и халате шел бы в гараж, чтобы проверить показатели электросчетчика, и радовался бы как ребенок, обнаружив, что за истекшие сутки произвел энергии больше, чем потратил. И, довольный, возвращался бы на кухню варить кофе.

Он бы открывал шкафчик и брал бы с полки кружку, и на этой полке ровными рядами стояли бы только кружки этого цвета и этого размера, а на другой полке — одинаковые кружки другого цвета и размера. Все было бы идеально в его мире. Все было бы в порядке.

Он бы попивал утренний кофе, заедал бы его бутербродом и тихонечко улыбался, глядя в окно на свой сад. Там бы, конечно, росли цветы и еще клубника. И он бы предвкушал, как совсем скоро она поспеет, он соберет ее, сварит варенье, разольет его по заранее приготовленным одинаковым баночкам, приклеит на них этикетки и напишет: «Это клубничное варенье сделал Йенс в 2018 году».

Принц датский Йенс

Подкрепившись, он бы наводил в своем жилище порядок. Вытирал бы пыль с многочисленных полок с книжками, которые все-все прочел, даже шеститомник воспоминаний Черчилля — весь. Подстригал бы живую ограду своего сада. Наконец, навещал бы в гараже свою коллекцию из шести мотоциклов, задерживаясь у последнего приобретения — красавца MV Agusta F4 2000 года выпуска.

А потом он бы садился в свой крошечный двухместный автомобильчик и ехал куда-то по делам, вдаль от своего домика с клубничным садом, ехал бы, а справа и слева от него тянулись бы поля крошечных, по колено ростом, рождественских ёлочек.

Так бы он и поживал, наш Йенс Альструп, большой маленький принц датский. И было бы все прекрасно в Датском королевстве. А каково на Планете? Узнать это ему б помог велосипед.

Это было бы, в общем, немного по-детски, хотя он такой великан: он бы захотел поставить рекорд, выбрал бы на Планете самую длинную страну, покинул бы свое уютное маленькое королевство и прилетел бы со своим велосипедом в Магадан. Вот так: первый раз в Россию — и сразу на Колыму. Смотрел бы он на нее в иллюминатор и не увидел бы вообще никаких дорог, никаких деревень — только черные горы до горизонта. И даже усомнился бы, что это та же Планета. Но что делать — сел бы и начал крутить педали.

И тут же въехал бы в колючую проволоку. И узнал бы, что такое — эта Колыма. И ужаснулся бы: как же так получилось, что в его родном королевстве историю ГУЛАГа почти не знают.

С большими приключениями, проколов 17 камер, поменяв 12 шин и три колеса, он все же проехал бы вдоль эту самую крупную страну на нашей Планете и попал бы в Книгу рекордов Гиннесса. И вступил бы в Датский клуб путешественников. И всю оставшуюся жизнь мог бы рассказывать про это байки. Но на то он и герой Экзюпери — он бы вернулся на Колыму.

Он стал бы записывать свидетельства еще живых бывших заключенных, прошедших через лагеря. И бывших охранников — чего до него никто бы еще не делал. Он работал бы в местных архивах (это было бы, конечно, в 90-е, не позже). Он фотографировал бы еще сохранившиеся лагерные постройки. Он ездил бы на Колыму зимой — чтобы понять, каково им там было.

«Сидел бы в своем идеальном мире, варил бы варенье… Зачем тебе это?» — спрашивали бы его направо и налево. И он бы терпеливо объяснял людям, что идеальный мир не сохранить, если не заниматься ГУЛАГом, если не знать о нем ничего, уверял бы, что все связано, что он должен рассказать, что видел и слышал, тем, кто хочет слышать и видеть. И он хранил бы в своем прекрасном датском домике кусок колючей колымской проволоки и женский ботинок из страшного лагеря Бутугычаг.

После этого он бы заболел. Потому что даже герои Экзюпери на нашей Планете болеют.

Он бы долго болел. Он бы делал это спокойно и тихо. Мы бы даже не узнали, что он болеет. Просто подумали бы, что он улетел на какую-нибудь другую планету на целых десять лет. Это было бы так в его духе!

Выздоровев, он бы опять вернулся на нашу Планету. И обнаружил бы здесь новую войну. Тогда он бы сделал две вещи. Первое — он бы исполнил свою детскую мечту.

Для этого он бы поехал в Германию и купил билет на воссозданный десять лет назад настоящий цеппелин. И хотя сам полет длился бы всего полчаса, но наш принц был бы абсолютно счастлив. А при фразе «Уважаемые пассажиры, будьте осторожны: открывая окна, не потеряйте шляпы» он бы по-детски захохотал — так непривычно было бы здесь все по сравнению с полетами на самолете. И он, конечно же, высунулся бы в окно и, балдея от мягких и плавных движений дирижабля и представляя себя лежащим на гигантской подушке, глядел бы вниз на Альпы и Боденское озеро.

А потом он бы сделал второе — купил бы каску, защищающую от осколков, купил бы бронежилет, сел бы на свой самый внедорожный мотоцикл и мимо бесконечных рядов подрастающих к грядущему Рождеству зеленых ёлочек отправился бы в путь. На Украину. На линию фронта. «Зачем?» — спросили бы его опять. «Чтобы своими глазами увидеть все и потом рассказать. Чтобы те, кто хочет знать правду, смогли узнать ее», — ответил бы он.

Он даже организовал бы в Копенгагене парламентские слушания по Украине и был бы там главным спикером. Он рассказал бы им о войне. Показал бы свои фотографии: разрушенные дома, обстрелянные машины, срезанные осколками деревья. Но вот фотографию, на которой один боец прямо посреди войны делает предложение его переводчице, и она соглашается, он бы им не показал — из деликатности, наверное.

Конечно, он был бы одинок, наш принц.

Нет, у него, безусловно, были бы чудесные друзья, все такие же, как он, высокие и добродушные. Один бы обменивался с ним коллекционными моделями ретроавтомобилей (это вовсе не игрушки, хотя со стороны так выглядят, нет, это очень серьезные вещи). Другой поил бы его чаем из старинного фамильного фарфора и беседовал бы с ним об истории, политике и литературе.

У него была бы родня, славные улыбчивые люди. Они бы изредка приезжали к нему из соседнего, тоже небольшого, королевства на воскресный обед. И тогда бы он стелил нарядную малиновую скатерть и жарил бы селедку (так уж у них тут принято). А на десерт угощал бы их клубничным мороженым, которое сделал сам — у него для этого имелся бы специальный агрегат.

Но он все равно был бы одинок. А иначе смог бы он стать героем Экзюпери? Это одиночество не тяготило бы его. Ведь он любил бы нашу Планету так, как у нас любить просто не хватает сил. Но в одном старом альбоме он бы хранил фотографию красивой девушки, которая тридцать лет назад вышла за другого. И знал бы об этой фотографии лишь он один.

И он бы дружил с «Новой газетой». Потому что наша газета, хоть и окружена друзьями и родственниками, тоже одинока, и он это понимал бы лучше всех.

Спасибо тебе, милый принц, за то, что несешь свое дежурство по нашей Планете.

Автор в Дании этой у Йенса Альструпа был, кофе из одинаковых кружек пил, клубничное варенье ел, на крошечном автомобиле катался, о войне и Колыме с датчанином беседы вел. Все так и было.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera