Сюжеты

От «звезды» до Звездинцева

Игорю Костолевскому не подходит слово «юбиляр»

Этот материал вышел в № 99 от 10 сентября 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Марина Токареваобозреватель

 
Фото: Вячеслав Прокофьев / ТАСС

В нем всегда было что-то сверх щедрой фактуры: красивого лица, высокого роста, стройной фигуры. Сто пудов эфемерного летучего вещества, все реже и реже воспроизводимого природой и, как правило, испаряющегося со временем — обаяния.

Именно это годами заставляло цеплять к его имени несерьезное амплуа «герой-любовник». Но в том-то и дело, что тут все было всерьез. Недаром слово «звезда» мерцало в ролях и в обстоятельствах. Со времен «Безымянной звезды» Михаила Козакова его романтический, прекрасно наивный, счастливый самим своим устройством персонаж вошел в сны десятков сотен женщин. А уж поручик Анненков — отважный и пылкий персонаж «Звезды пленительного счастья», вопреки неумолимой империи и русской каторжной зиме обещавший «деве юной» вечную любовь, — остался в этих снах навсегда. И дело даже не в том, что учитель с румынского полустанка или декабрист лучшей дворянской породы, точно отобранный Владимиром Мотылем, были сыграны вдохновенно, важнее, что, сыгранные и снятые, они сделались уже не роли — визуальные образцы мужской рыцарственности и благородства.

Когда он стал зрелым, искушенным, в кино таких ролей уже не было. Но запульсировал неожиданными поворотами и сюжетами театр. Диапазон от Ивана Карамазова до Подколесина, от Андрея Гончарова до Питера Штайна выстраивал в нем мастера, беспокойного, сомневающегося, ищущего.

На рубеже столетий Валерий Фокин позвал его в паре с Виктором Гвоздицким сыграть в своем «Арто и его двойнике». Далекий прототип легендарного Жана-Луи Барро дал артисту новую раскованность, присутствие рядом Гвоздицкого в роли Арто обозначило иные убегающие горизонты. Для профессии в первую очередь. Герой-двойник в этой паре жаждал и никак не мог дойти до края — смысла и ремесла, любви и присужденности, лицедейства. Чаял предельности, но не умел сломать, подчинить этой жажде свою природу. Оставался в плену нормы — и не в силах был различить за этим великий дар жизни. Отчасти эта роль описывала самого исполнителя. Костолевский обладал и сохранил замечательное свойство равновесия — в жизни и на сцене. Гибельные бездны, на его счастье, не вошли в биографию.

Зато вошло многое другое, к чему внешний рисунок словно бы и не располагал. Некогда Гончаров разглядел в нем «комического простака». Потом на годы простака заглушили брутальные киногерои — от «Тегерана-43» до одноразовых сериалов. С нынешней эпохой «Маяковки», эпохой Миндаугаса Карбаускиса Костолевский заново открыл в себе готовность играть на сломе жанров и характеров. И барин Звездинцев в «Плодах просвещения», и Шульц в «Канте» — роли-вехи: Карбаускис смог расковать в актере какие-то неожиданные свойства, освободить от бремени прошлых представлений о себе.

Его Аздак, плут-судья в «Кавказском меловом круге», недавнем спектакле Никиты Кобелева, дерзок и безбашен оттого, что знает цену решительно всему, что по-настоящему ее имеет: привязанности, бескорыстию, преданности, выпивке и радости; его веселость — мудрость, а мудрость — празднична.

— Господи, господи! — то и дело восклицает собутыльник Канта и богослов Шульц. И наше всеобщее ошеломление перед жизнью — то веселое, то сокрушенное — отзывается в этой репризе. Умный Костолевский виртуозно освоил наигранную масочную глуповатость, растерянность провинциала перед лицом грозной загадочной реальности.

Недавняя роль — Хиггинс в «Пигмалионе». Что ж, безошибочный бенефисный выбор. Леонид Хейфец, не особенно заботясь о нюансах, бросил опытного артиста в водовороты блистательного теста Шоу, уверенный: выплывет. Так и случилось, ведь Костолевский — чистый Пигмалион не только для Элизы Дулиттл; главная работа, которую он совершает, — над собой, своей натурой и талантом. Надо полагать, она честная, глубокая, иначе в свои семьдесят (юбилей 10 сентября) он не выглядел бы растущим актером и сохранным человеком.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera