Сюжеты

Фейспалм

Face: голос рассерженной школоты или протестный маркетинг?

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 101 от 14 сентября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ян Шенкманспецкор

3
 

«Выхожу из ОВД и вижу папарацци», «На блатных номерах дьякон мчит прямо в Ад», «Наблюдаю за Россией, бесконечное бессилие» — это цитаты из нового альбома уфимского рэпера Фейса «Пути неисповедимы». Налицо все признаки протеста и оппозиционности, а сейчас каждый такой признак автоматом попадает в поле общественного внимания. Одни говорят: «Так их, чувак, мочи!» А другие: «Ну вот, еще один продался врагам России».

Казалось бы, какой-то там Фейс, какая разница, что он спел. Но вот вам три причины, почему это важно:

  1. У него миллионная аудитория. Даже блогерские обзоры его альбомов легко собирают десятки и сотни тысяч, а уж сами клипы подавно. Реальная звезда, а то, что его нет на ТВ и в мейнстримовых медиа, ни о чем не говорит, интернет давно уже переплюнул их по рейтингам. Да его и не может там быть: редкая песня Фейса обходится без мата. СМИ ему, как и многим его коллегам, не нужны, его страница в «ВКонтакте» (750 тысяч подписчиков) — сама по себе СМИ.
  2. Месяц за месяцем на марши Навального и другие протестные акции выходит все больше школьников, их успели уже окрестить «рассерженной школотой». А это как раз аудитория Фейса — до семнадцати и младше. Послушать его стоит хотя бы для того, чтобы понять, чем именно они недовольны. В программе Дудя он так и сказал: «Я лицо молодежи».
  3. И, наконец, перемена, произошедшая с Фейсом, сама по себе поразительна. В недалеком прошлом уфимский гопник и барыга, по собственному же признанию, тусовавшийся с неонацистами и АУЕ (подростковый криминалитет), долгое время он пел на сугубо пацанские темы: подростковый секс, наркота, вписки и драки. Главный сюжет — кто кому вломил и кто кого трахнул. И вот такой человек записывает протестный альбом, приходит на Марш матерей, снимается в балаклаве и дружит с радиостанцией BBC. Интересная симптоматика. Что с ним произошло?
Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Рэп — сам по себе музыка протестная.

По крайней мере, так было, когда она зарождалась в черных депрессивных кварталах, в так называемых «проджектах», где люди поколениями сидят на пособии, торгуют наркотиками и имеют по несколько отсидок. Почти как в Уфе.

Пафос этой музыки — пошли вы все на. Да, это протест, но специфический, протест бандита против закона. На груди у классиков рэпа толстые золотые цепи, на пальцах массивные перстни, «гайки». Мечтают они, если верить текстам, вовсе не о всеобщем равенстве и социальной справедливости, а о больших машинах, котлетах денег и бассейнах с телками. Проблема в том, что бассейны, машины и котлеты принадлежат чистеньким белым мальчикам, служащим в госкорпорациях и находящимся под охраной полиции. Надо просто занять их место и самим стать такими же. На то ты и крутой черный парень с большим пистолетом.

Это философия гопничества, никак не оппозиции. Но точки пересечения у них есть. Когда-то мы с коллегой проводили опрос среди школьников на тему «Что такое свобода?». «Делать все что хочу», — сказал мне один из подопытных. «Что именно?» — «Да вообще все. Что захочу, то и сделаю». Внятного ответа я так и не смог добиться. Свобода в России издавна трактуется как воля, в тюремном смысле. Конечно, они не гопники, но Фейс им нравится, и это само по себе тема для размышлений.

У него много привлекательных черт. Фейс отчаянно смелый парень. Бывший боксер, он, не раздумывая, кидается в бой и бьется насмерть. На собственных концертах неоднократно встревал в драку и, несмотря на женственную внешность, выходил победителем.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Фейс — честный, по пацанским понятиям:

Мне предлагали деньги,
они были в нашей крови,
Чтоб рекламировать всех тех,
кто нас в ней утопил,

Кто согласился, я клянусь,
что не подам им руки.

И это чистая правда. Действительно предлагали, а он не взял. Предлагают, для справки, всем, и почти все соглашаются.

Фейс не умничает, в отличие от большинства наших рокеров и рэперов. Оксимирон, скажем, бешено популярен, но юную аудиторию ему не взять, для них он слишком сложен. Во всем, что он делает, сквозит высшее образование, которым не отягощен Фейс. Сравнивать его стоит не с коллегами по жанру, а с группой «Звери», примитивной настолько, что даже Шнуров, не склонный умничать, назвал ее лидера — Рома Дверь. «Районы, кварталы, жилые массивы, Я ухожу, ухожу красиво», — пели «Звери». Фейс жестче. Прост как правда, как пять копеек:

Эй, запомни нас, мы вне закона
Я разогнался от нуля до миллиона
Моя страна — это одна большая зона

Где бы в ней ни оказался,
чувствую себя как дома

(Обратите внимание. «Россия — большая зона» — распространенное либеральное клише. Но в отличие от либералов, Фейс чувствует себя на зоне как дома.)

У него отличная дикция. Это не пустяк. Большинство рэперов, даже лучшие, читают свои тексты так, что разобрать можно лишь отдельные фразы. Этим страдает Хаски, неплохой поэт, и множество других исполнителей. В какой-то момент выключаешь музыку, открываешь текст и начинаешь читать с листа. А Фейс отчетливо выговаривает, слышно каждое слово: «Если страны — это времена года, тогда Россия — осень».

Он далеко не бездарен. Строка «Я любил Господа Бога, но мы слишком разные» — по-настоящему сильная, и таких строк у Фейса немало. Наряду с невнятицей и дешевыми понтами, конечно.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Что происходит в голове у такого человека, когда он начинает читать Мандельштама (трек «Ворованный воздух» с нового альбома) и слушать сюрреалистичные песни Егора Летова? Правильно, ему сносит крышу.

Интересный персонаж, яркий. В девя­ностые, по которым сейчас многие ностальгируют, таких было немало. Они вспыхивали, метались из крайности в крайность и мгновенно сгорали. Кто-то уехал, кто-то сторчался, выжили единицы. Но легенды до сих пор ходят.

Легко увидеть за оппозиционными треками Фейса маркетинговую стратегию. Его уже обвиняют в желании сорвать жирный куш на протестной теме. Да, есть такое явление «протестный маркетинг». Что такое антисуши? То же самое, что суши, только дороже. Распространенный прием, но к Фейсу он отношения не имеет. Его песни политкорректными не были никогда. Новый альбом по большому счету к прежним претензиям ничего не добавил.

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Если он и хайпанул, то неудачно. Многие поклонники не приняли его новый имидж, новые треки на данный момент по просмотрам просели. Это нормально: чем серьезнее ты работаешь, тем меньше аудитория.

Нет, дело не в маркетинге. Он действительно против власти, просто потому, что вообще против и любит посылать всех куда подальше. И еще потому, что прочитал Мандельштама и послушал Летова («Я всегда буду против»). После чего почувствовал себя кем-то вроде проклятого поэта во французской традиции. Конечно, он не голос рассерженной школоты. Просто так совпало, что они движутся в одну сторону. В России вообще не так много вариантов, куда двигаться парню с сильным характером и амбициями. Госкорпорации, зона, эмиграция и пикеты на Пушкинской. Вот, пожалуй, и все.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera