Сюжеты

«По кругам имперского распада...»

Неизвестные стихи Александра Межирова

Этот материал вышел в № 106 от 26 сентября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

 
Фото из семейного архива Межировых

Эта подборка, наверное, последняя с еще совсем неизвестными для читателей стихами Межирова. И с одной стороны радостно, что все они уже опубликованы, но и грустно, потому что закончилось время поисков и появления, может быть, нового звука его поэтического голоса.

Он любил строчки Пастернака «Не надо заводить архива,/ Над рукописями трястись…», да и не заводил, и тем более не трясся над ними. Но рукописей много. И самих архивов оказалось несколько, и совершенно разрозненных — оставленный в Москве и в Портленде, и в Нью-Йорке, где он жил в Америке. «Приличествуют жалобы тебе ль,/ Чья жизнь прошла, казалось бы, в забавах./ Ты был рабом, изгоем, а теперь/ Окажешься изгнанником вдобавок…» — написал он о себе в США. Тоскуя по родному пространству, он следил за происходящим, томясь событиями, живя заботами земли, за свободу которой в Великую Отечественную воевал и проливал кровь. «Он и теперь к России,/ Как и тогда, приник./ Она ему родник,/ И крест, и гнет вериг». Так я сказала о его горестных раздумьях и неотвязных «слепых наплываньях» (Набоков) отчизны.

Стихи публикуемой подборки были не так давно обнаружены вдовой поэта и моей мамой Еленой Афанасьевной Межировой в нью-йоркских рукописях. Она попросила передать их в «Новую газету», в свои 97 лет живя в той же манхэттенской квартире и неторопливо разбирая уже остатки архива. Конечно, она не архивный работник, поэтому так раздроблено и не регулярно появляются в печати его стихи.

Межиров уехал из России весной 1992 года и, похоже, что все стихи этой публикации написаны в Америке. Он принципиально не ставил дат, делал это исключительно редко, потому что считал, что стихотворение, если оно удалось, уже существует в вечности, порой предсказывая во времени события грядущего. «Волнует тот, кто сам волнуется…», — написал Аристотель в «Поэтике». А мысли… Мысли всякие бывают, как говорил Межиров. Но убедительны они — только поддержанные внутренней музыкой строк. Только она — доказывает и утверждает.

Зоя Межирова

P.S.

26 сентября — 95-летие Александра Петровича Межирова.

Командировки

                             Ради галочки летая,
                             В разных «Боингах» и «Ту»,
                             Ради галочки болтая
                             Всяческую ерунду.

                                                                         1972 г.

Это были скверные полеты.
Облака. Туман.
Редко-редко — звук правдивой ноты.
В остальном — обман.

Выездной осколок фальшфасада,
Что тебя вело
По кругам имперского распада,
Сквозь добро и зло…

Если войско на плацу весеннем
Строится в каре,
Ничего, товарищ, не изменим
При плохой игре.

При плохой игре хорошей миной
Царства не спасешь,
И любая правда станет мнимой,
Превратится в ложь.

Прах войны холодной отряхая,
Лондоном дыша,
Понимал — игра была плохая,
Мина — хороша.

И еще случайное, другое,
Молния и гром.
Под одним зонтом над Темзой трое,
Под одним дождем.
2001 г.

* * *

Страна больна. Подхвачена простуда
В чернобольском снегу.
И вот не в силах я уйти отсюда,
Остаться не смогу.

Чернобыль духа, бормотуха, глухо
Слова звучат.
Растерянность, смятенье и разруха,
Охотнорядский чад.

И нету в доме ни врага, ни друга,
Апартамент пустой
И не удивлена моя прислуга
Стерильной чистотой.

Такой порядок у меня в квартире,
Как будто в ней никто и не живет.
И нет меня ни в Граде и ни в Мире,
Моих часов и дней закончен счет.

Минуту лишь на кухне похлопочет,
Поддон протрет.
А за уборку деньги брать не хочет
И не берет.

А денег у меня полно. Недаром
Когда-то от инфляции погиб
Рим и взметнулся над ее угаром
Ат
омный гриб.

* * *

Беспрекословной власти жаждет
 каждый
В Совете и беспомощен Закон,
Покамест к федерации однажды
Сама не прирастет частица «кон».

И потому дела в Совете плохи,
Что за столом Совета и страны
Сидят совсем не пасынки эпохи,
А единоутробные сыны.

Равно с другими жаждут диктатуры,
Где для себя наметили места,
И Ярин-барин, тунеядец хмурый,
И Ельцин, что в мешке упал с моста.

Издалека

Все держалось на страхе, на плахе, —
Но когда чуть ослабли они, —
Запылали твои Карабахи,
А за ними вослед и Чечни:
По Леонтьеву — возраст империй,
А по утренним сводкам — потери,
А потерю попробуй верни…

Часть проезжая скована льдом.
А в Лебяжьем проулке седом
Дом доходный, Мих
алковский дом
Повидал всевозможные виды,
И стоит, опираясь с трудом
На старинные кариатиды.

Тьма кромешная. Грохот и вой.
Океанской волной штормовой
Побережье накрыто Флориды.
2000 г.

* * *

Бильярдная на Амстердам авеню
в Нью-Йорке,
Мужчины в «Ролексе»,
 женщины в норке.
И неподалеку от входа находится там
Пуловский стол по прозвищу
Чайна-таун.

И постепенно я понимать начинаю,
Что он, этот стол, всецело
 принадлежит Китаю.
На нем в молчаньи играют
высокие и худые
Китайцы какие-то молодые.

Играют они пока что довольно слабо,
Но в перспективе у них —
мировая слава,
Потому что они с утра
и до ночи поздней
Играют все молчаливей и все серьезней.
1997 г.

* * *

Тот, кто был на Соловках туристом
Или зэком, понял, что раскол
Зародился в том краю лесистом
И по всей истории прошел.

Русская история угрюма,
На себе замкн
утая смутна,
Вся она — раскол — от Аввакума
Вплоть до Горбачева-Ельцин
а.

От раскола все ее идеи,
Вся возня и смута от него,
Никакие пришлые злодеи
В ней не изменили ничего.

Что сейчас в России происходит?
Просто продолжается раскол.
Протопоп в костер спокойно входит,
Так же бос и так же полугол.

* * *

История Судьбы
Народа и страны
Составлена, дабы
Взглянуть со стороны.

Со стороны видней
Тысячелетья дней.
Слышней часы веков
И скрежеты оков.

Согбенный виден вид,
Его который раз
Темница распрямит,
Как распрямляла нас.

* * *

Только на старости лет
я дополнительно понял впервые:
Комплексом неполноценности
порождены
Хемингуэй и Джек Лондон,
                                Лотрека мазки
цирковые
И восхваленья Таманцева, Лоуренса
и войны.

Ну и, конечно, все бредни мои
о боксерах,
Теодорах, маркёрах,
чья доблесть не всем по плечу.
Ну и, конечно, баллады, баллады,
в которых
По вертикальной стене
                            без глушителя
на мотоцикле качу.

Верить хочется мне,
                      что мечтатель,
читатель немногий
Не осудит за это ущербную лиру мою.

Комплексу неполноценности
кланяюсь в ноги,
Силу в слабости ч
ерпаю
и, почерпнув, отдаю.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Теги:
поэзия

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera