Колумнисты

Гиппокамп и эпинефрин

Феминистский террор на американской политической сцене, или Казус судьи Бретта Кавано. Как работает в США институт репутации

Бретт Кавано. Фото: Reuters

Этот материал вышел в № 108 от 1 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Юлия ЛатынинаОбозреватель «Новой»

122
 

В четверг в США состоялся новый, после долгого перерыва в 325 лет, ведовской процесс. Я имею в виду слушания в судебном комитете Сената по утверждению на пост судьи Верховного суда Бретта Кавано.

Тут надо сделать маленькое отступление и напомнить, что в системе сдержек и противовесов пост судьи Верховного суда США — единственный пожизненный пост. И это сделано специально, чтобы электоральные соображения не влияли на решения суда. Что делает данный пост необычайно важным: ведь президент США, назначивший судью, может уже уйти, а судья будет продолжать выносить ключевые для нации решения.

Историю мытарств Бретта Кавано лучше всего начать с 13 февраля 2016 года, когда умер назначенный Рейганом судья Антонин Скалия. Уходящий президент Обама предложил на этот пост судью Меррика Гарланда, но республиканское большинство в Сенате заблокировало назначение, заявив, что право назначать кого бы то ни было переходит к следующему президенту.

Это был грязный трюк, но он возымел успех: вскоре после избрания президент Трамп назначил на место Скалии консервативного судью Нила Горсуча (Neil Gorsuch).

В 2018 году освободилась новая вакансия. Судья Энтони Кеннеди объявил о том, что он уходит на покой, и в июле этого года президент Трамп внес в Сенат кандидатуру Бретта Кавано.

Тут-то демократы и сорвались. Ведь в случае Горсуча один консервативный судья сменял другого консерватора, здесь же консерватор Кавано сменял умеренного судью — и голос его становился ключевым для судьбоносных решений.

Демократы поклялись сделать все, чтобы остановить назначение Кавано.

И вот когда все средства борьбы были уже использованы, накануне дня голосования в паблике появилась профессор Кристина Блейзи Форд и заявила, что Бретт Кавано сломал ее жизнь.

Однажды (она не помнит когда) и где-то (она не помнит где) на вечеринке, когда профессору было 15, Бретт Кавано и его приятель повалили ее на кровать и хотели надругаться, но она сбежала. Пьяный Кавано закрыл ей рот рукой, а она подумала, что сейчас он ее убьет, и ко всему прочему он сделал громче музыку в спальне, чтобы заглушить крики.

Все это случилось 36 лет назад и сломало всю ее жизнь. То, что она плохо училась в университете, было следствием ужасной травмы, которую нанес ей насильник. У нее не складывалась личная жизнь, и виной этому тоже был Кавано. Она боялась летать, и причиной этому был все тот же Кавано.

Профессор Кристина Блейзи Форд. Фото: Reuters

Г-жа Форд — убежденная, если не фанатичная сторонница демократов, подписывала петиции против Трампа. И ее история была обнародована ровно накануне голосования комитета. Что не позволяло расследовать обстоятельства до голосования, не сорвав его. Срыв же голосования означал, что кандидатура Бретта Кавано не будет внесена в Сенат до ноябрьских выборов. А это, в свою очередь, давало шанс на то, что его кандидатура вообще не будет утверждена Сенатом, если выборы выиграют демократы.

Это — блестящий политический маневр, который поставил республиканцев перед неприятной альтернативой. Или они игнорируют обвинения, внезапно возникшие после трех месяцев обсуждений, — и тогда они или выступают в роли белых сексистов с последующей потерей голосов, или они откладывают голосование, а Кавано не будет утвержден в должности до ноябрьских выборов.

Безусловно — блестящий маневр. Но только время, выбранное сенатором Файнстайн и г-жой Форд для обнародования обвинений, свидетельствует о том, что объективное расследование не было их целью.

Республиканцы постарались спасти ситуацию. Они были готовы выслушать г-жу Форд в пятницу, что давало возможность провести голосование в понедельник или во вторник.

Однако тут нарисовались непредвиденные обстоятельства. Г-жа Форд не захотела выступать на слушаниях: она захотела, чтобы происшествие расследовало ФБР. Вообще-то это несколько затруднительно, поскольку: а) г-жа Форд не помнила ни времени, когда произошло это безобразие, ни места, где оно случилось; и б) это — не в компетенции ФБР. Ко всему прочему ФБР проверяло Бретта Кавано уже шесть раз, и г-жа Форд могла вообще-то поделиться своей информацией и раньше.

Сенат заявил, что может перенести слушания на вторник. Но тут — новое препятствие: г-жа Форд живет в Калифорнии и не имеет возможности прилететь в Вашингтон. Ее боязнь полетов якобы была тоже следствием ужасной травмы, нанесенной Бреттом Кавано. Впрочем, потом оказалось, что г-жа Форд пользовалась услугами авиакомпаний регулярно.

Тогда сенаторы предложили прилететь к г-же Форд лично. Но несчастная жертва заявила, что была не в курсе подобного предложения. Что было странно вдвойне: ведь предложение прозвучало по всем телеканалам и было напечатано во всех газетах.

В конце концов, слушания были назначены на 27 сентября.

Республиканцы в ответ предложили, чтобы г-жу Форд опрашивала сторонний прокурор, специализирующаяся на делах о насилии. Демократы снова вознегодовали: здесь вам не суд, какой прокурор?

Дело упиралось, как легко понять, все в те же ноябрьские выборы: республиканцы боялись потерять голоса, задавая г-же Форд неприятные вопросы. Г-жа Форд в свою очередь выкатила комиссии целый список условий: например, чтобы обвиняемый Кавано выступал перед ней.

Пока несчастная жертва торговалась, нашлись новые обвинители. Некая Дебора Рамирес вспомнила, что тридцать с лишним лет назад, когда она смертельно пьяная валялась на полу, один из бывших на вечеринке студентов снял на спор штаны и показал ей свой член. Г-жа Рамирес не была поначалу уверена, что это был как раз Бретт Кавано, и потому обзвонила всех участников гульбища с вопросом: «А не он ли это был»? Друзья ответили «нет», но г-жа Рамирес после консультаций со своими адвокатами уверилась, что это все-таки был Кавано.

Еще одна дама, Джули Светник, заявила, что Кавано — ни больше ни меньше, руководил целой преступной шайкой белых самцов, которые на вечеринках систематически подмешивали девушкам наркотики и потом устраивали групповые изнасилования. «Я сама стала жертвой, — заявила Джули, — и в доме в это время был Кавано». Странно в этой связи то, что деятельность этой «порнонаркобанды», которую возглавлял Кавано, не всплыла во время шести расследований ФБР, через которые прошел кандидат на должность судьи, и что ни одна из жертв не заявила в полицию.

Адвокат г-жи Светник немедленно призвал уважать ее privacy и запретил задавать какие-нибудь вопросы: было ясно, что каждый, кто посмеет задавать эти вопросы, — сексист, расист и вообще сторонник Трампа.

Должна сказать, что подобное лавинообразное нарастание обвинений является характерным для истерических ведовских эпидемий. В том же Салеме, к примеру, все началось с того, что молодые девочки назвали ведьмой женщину, с которой враждовала их семья. А следующей «ведьмой» была женщина, которая усомнилась в истинности этих показаний. Затем обвинения стали расти как снежный ком, и вскоре одержимые истерией девочки метались по улицам Салема, указывая на все новые дома, в которых якобы проживали ведьмы.

Я вообще-то думала, что подобные эпидемии остались в прошлом, и никак не ожидала увидеть салемский процесс в американском Сенате XXI века.

…Наконец слушания состоялись. На них выступили Кристина Блейзи Форд и Бретт Кавано. Бретт Кавано категорически все отрицал: он говорил о своей разрушенной репутации, о своей семье, которая переживает весь этот позор, об охоте на ведьм и о совершенно комичных обвинениях Джули Светник. Он заявил, что после школы спустя много лет оставался девственником. Еще раньше г-н Кавано обнародовал свой школьный календарь за 1982 год, в котором он с маниакальной пунктуальностью отмечал свои встречи и занятия. В нем нет никакой вечеринки — все уикенды Кавано проводил вне Вашингтона.

Профессиональный психолог г-жа Форд выглядела уверенно и застенчиво. Объясняя, почему она не помнит ни времени, ни места происшествия, употребляла такие термины, как «эпинефрин» и «гиппокамп». «Норэпинефрин и эпинефрин в мозгу как бы кодируют этот нейтротранс­миттер, кодируют память в гиппокампе, так что опыт, относящийся к травме, как бы заперт там, в то время как другие детали как бы стираются», — рассказывала она.

К сожалению, проблема г-жи Форд заключалась в том, что она врала. Она прошла тест на полиграфе, для чего прилетела в Мэриленд, хотя заявляла, что боится летать. Почему-то ближе Мериленда не нашлось эксперта, который был готов подтвердить, что она говорит правду. При этом г-жа Форд отказалась представить Сенату материалы экспертизы, а представила лишь заключение.

На вопрос, велась ли съемка во время экспертизы, она ответила, что не помнит, потому что все время плакала. Все время плакала? Но начиная с 2012 года г-жа Форд рассказывала направо и налево о себе как о жертве насилия и ни разу при этом не плакала. Не плакала она и на слушаниях, подробно рассказывая о своих муках. Вместе с тем, как профессиональный психолог, г-жа Форд не могла не знать о том, что плач и вообще любые сильные эмоции обессмысливают результаты полиграфической экспертизы — они сбивают все настройки.

Уничтожение аккаунта в фейсбуке тоже не добавляет достоверности. Ведь в ситуации «он сказал, она сказала» наши представления о том, кто прав, во многом зависят от личности говорящего, а эту-то личность г-жа Форд поспешила уничтожить.

Г-жа Форд отвечала уверенно на вопросы, которые касались событий 36-летней давности и о которых никто из нас не может судить иначе, чем с ее слов. Но она почему-то постоянно путалась в событиях, которые происходили совсем недавно. Она так и не смогла объяснить, почему боится летать на самолете из-за травмы, нанесенной ей, в то время как сейчас спокойно летает. После каждого подобного вопроса она консультировалась с юристом, который, как правило, говорил: «Это информация, не подлежащая публичному оглашению».

Возникает еще один вопрос: а сколько раз г-жа Форд вообще видела Кавано? Кавано утверждает, что нисколько. Друзья и обвинителя, и обвиняемого утверждают, что они не были знакомы. Г-жа Форд не знала Кавано, она была, вероятно, сильно пьяна, тогда откуда она знает, что это был именно он? Она поняла это через 36 лет и … аккурат перед выборами?

Все эти — и многие другие — вопросы можно было бы задать г-же Форд на слушаниях. Но они не были заданы. Почему? По очень простой причине. В атмосфере леволиберальной истерики, царящей в США, любые вопросы были бы восприняты как оскорбление невинной жертвы. Они бы стоили голосов на выборах тому, кто бы их задал. Поэтому республиканцы молчали, а демократы и вовсе занимались тем, что восхваляли новую Жанну д’Арк. «Вы вдохновили нас… вы дали Америке поразительный урок мужества…» — говорил сенатор Блюменталь, хотя, собственно, слушания как раз и были о том: а была ли услуга? И оказала ли бы г-жа Форд ее обществу, если бы Бретт Кавано был демократ?

Значит ли все это, что г-жа Форд просто врет? Мы не знаем. Может быть, было так. А может быть — и эдак. И это, собственно, и есть самое главное в этой истории.

Современный цивилизованный суд исходит из презумпции невиновности. Он предполагает наличие доказательств. А доказательства, добытые недопустимыми способами, запрещено предъявлять — это правила, которые останавливают осуждение невиновных.

Этим современный суд и отличается от инквизиции, для которой каждый, кого обвиняли, был уже заведомо виноват.

То, что случилось с Бреттом Кавано, — это инквизиция в чистом виде. Его обвинительница не может привести никаких доказательств своей правоты. И эти обвинения не были бы выдвинуты г-жой Форд, если бы Бретт Кавано был демократом.

Это — ментальная эпидемия. И, как и в случае с Салемом 1693 года, мы можем не сомневаться, что обвинений будет еще больше. Ведь каждый, кто сомневается в них, — фашист, приспешник Трампа и республиканец.

От редакции:

Сенатский Юридический комитет все-таки утвердил кандидатуру  Кавано на пост судьи и отправил ее в Сенат на общее голосование, но с одним условием – проведение расследования ФБР по данным обвинениям. В субботу ФБР открыло новое, седьмое расследование в отношении Бретта Кавано.

Понятно, что процесс этот политизированный, но он показателен, потому что касается принципиального для западного мира института – института репутации. Это когда карьера и дальнейшая жизнь человека и политика, даже самого высокого уровня, полностью зависит от обвинений другого человека. И презумпция невиновности тут не работает до тех пор, пока ты не докажешь обратное. В российской сегодняшней действительности подобное сложно даже представить.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera