Сюжеты

Ар нуво. Хрущевки. Детприемники

«Человек из рыбы» в МХТ и «Мама» в ЦДР

«Человек из рыбы». Фото: Екатерина Цветкова

Этот материал вышел в № 108 от 1 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

Два московских театра открыли сезон постановками пьес 33-летней Аси Волошиной. Один из них — ​Московский Художественный: Юрий Бутусов поставил в МХТ «Человек из рыбы». А Владимир Панков в Центре драматургии и режиссуры на Соколе — ​пьесу «Мама».

На черно-белом авторском сайте (сделанном с петербургским лаконизмом и изяществом) Ася Волошина кратко аттестует себя: «драматург, разночинец». На сайте МХТ говорит: «Моя мечта — ​чтоб на могиле текста выросло дерево».

Надо признать: Бутусов и сценограф «Человека из рыбы» Николай Симонов вырастили в Камергерском переулке красивое дерево: черное и шероховатое, как умордованные, сто лет крашеные прямо поверх ржавчины петербургские ограды. Дерево цветет желтыми лампионами большого города, «солнцами в шестнадцать свечей» коммуналок, мониторами ноутбуков.

Вдруг поднимаются к колосникам выщербленные петербургские брандмауэры. Лопаются огромные мыльные пузыри. В их радужной пленке отражается жизнь довольно нелепого племени: пока пузыри не лопнут — ​и персонажи не столкнутся с реальностью. Очень жестко.

Чуть не все герои — ​филологи. В принципе филологи: ныне риэлторы и журналисты «глянца». Но это временно. К славному прошлому Петрополя отсылают имена: здесь свой Бенуа — ​француз, стажер-антрополог, и Дробужинский, почти Добужинский. «Снег на Караванной», о коем мечтали в Константинополе герои «Бега», поминается так часто и так ностальгически, что иногда зрителю хочется фыркнуть: прошлогодний снег на Караванной, ребята… Давно растаял.

Но речь — ​именно о том, как страхи XX века ныне повторяются. Пусть и на почти пустом месте.

Пространство здешнее прошло тот же путь, что весь город. Барская квартира (от ее обитателей и фамильного призрака не осталось) была коммуналкой. С ростом народного пофигизма в 1970–1980-х стала сквотом. А с ростом народного благосостояния — ​хостелом. Тут живет риэлтор Салманова — ​красавица Лаура Пицхелаури, одна из главных актрис Бутусова. И странный народец: филологи Юлька (Елизавета Янковская) и Лиза (Надежда Калеганова), философ-любитель Бенуа, непросыхающий, точно из «брежних времен» забрел, водопроводчик… и единственное дитя.

Восьмилетней Одри, посетительницы музыкальных школ и танцевальных студий, хозяйки улитки Освальда, на сцене нет. В просвете дверей стоит ее черный картонный силуэт — ​в ушанке и варежках на резинках. Силуэт щемит сердце: маленькая тень словно ждет беды.

И беда случается. Под бесконечный треп и свист взрослых о закате Европы, «Ностальгии» Тарковского, сквере на острове Ситэ (в Париже, понятное дело, бывал весь хостел) и родине, от которой осталась только тоска по ней… вот она на сегодня — ​и есть родина… девочку Одри уводит в детприемник чиновник «органов опеки», «человек из рыбы», слуга нового правопорядка. Под истерически надуманным — ​то ли органами опеки, то ли автором пьесы — ​предлогом.

«Человек из рыбы» — ​образ емкий и страшный. Детприемник и санобработка, на которые обречена в пьесе девочка из филологической семьи, — символ будущего, похожего на прошлое.

К нему приближаются с двух сторон: в бесконечном блеске бокалов, мыльных пузырей, реплик, в элегической трусости наследников «снега на Караванной», в попытке заболтать и этот «вызов действительности» — ​самый интересный внутренний вопрос пьесы. У нас отбирает будущее «человек из рыбы»? Или мы сами делаем все, чтоб потерять его, проболтать, пустить по ветру?

«Мама». Режиссер Владимир Панков. Фото: Михаил Гутерман

В спектакле Владимира Панкова «Мама» рефреном стала старая песенка группы «Бумбокс»: «Белые обои, черная посуда… Нас в хрущевке двое: кто мы и откуда?» И сценография Максима Обрезкова на сцене Центра драматургии и режиссуры — ​вся черно-белая: «икейный» сервант и кресла, пышная пластиковая елка с пересверком шаров. Черно-белые семейные фото. На них — ​четыре женщины. Елена Яковлева, Людмила Гаврилова, Анастасия Сычева — ​и семилетняя телеведущая Николь Плиева с двумя аккуратными косами, в парадном белом фартуке, с октябрятской звездочкой, где положено: над сердцем.

Музыканты SounDrama Панкова проходят через маленькую квартиру со своими виолончелями-синтезаторами — ​зачарованно, как радиоголоса. Дым на небе, дым на земле… Дым Отечества.

Семейная история мерцает в характерах, множится. Матери, дочери, бабушки отражаются друг в друге. Областной город 1990-х. Мать, умершая от рака в 28 лет. Ее письма к дочери (которой было шесть, когда мама Настя умирала): по письму на каждый следующий год. Белая шкатулка с этими письмами: дочь ждет их, ненавидит их, не может надышаться… держится за бабушек, смеется над ними, остается жить ради них.

«Кто мы и откуда?» — ​центральный вопрос спектакля. Хрупкие стены квартиры и пластиковые шары елки, горький драйв двадцатилетней героини, вечные упреки поколений друг другу на малогабаритных кухнях, раскинутых от Черного моря до Тихого океана, — ​все создает портрет времени и племени, из которого — ​по сути и на самом деле — ​вышли мы все. Точная и настоянная на чувстве общности с героинями игра трех актрис, ясные рассуждения семилетней Николь на сцене, саундтрек недавно ушедшего времени — ​все работает на главную мысль. Мы — ​родом из этих двухкомнатных скворешников. Из густо настоянного в них воздуха любви, одиночества, родового сходства, жизни и смерти.

За вечной лихорадкой малых невзгод и настоящих трагедий, в спорах, упреках, слезах — ​не так просто узнать любовь. Но все движется ею. Река родства перетекает из судьбы в судьбу.

В этой реке «родства», кажется, — ​главная тема пьес Аси Волошиной. Осенью 2018 года они оказались почти так же востребованы и услышаны на сценах Москвы, как почти двадцать лет назад — ​брутальные пьесы братьев Пресняковых. Время сдвигает оптику: внутрь семей и душ.

То ли мы отчаялись и перестали ждать перемен. То ли повзрослели.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera