×
Сюжеты

Иллюзии расстреляны

Четыре года назад на Украину впервые напали с моря. Сегодня Приазовская часть страны, блокированная Россией с Крыма, готовится отразить вторжение

Фото: Sergei Grits / AP / TASS

Этот материал вышел в № 112 от 10 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Политика

Ольга Мусафировасобкор в Киеве

6
 

Из сообщения Государственной пограничной службы Украины

«5 июля 2014 г. с 01.20 до 2.15 террористы предприняли обстрел населенного пункта технического наблюдения на побережье Азовского моря. Около 15 террористов использовали минометы и стрелковое оружие. Нападающие подошли со стороны России на двух маломерных плавсредствах и причалили в районе населенного пункта Седово (Донецкая область.) На пограничном объекте военнослужащие заняли оборону и приняли бой. Также к месту прибыл резерв. В результате обстрела один пограничник погиб, 8 получили ранения. Здание объекта разрушено, уничтожены прожектор «АПМ-90» и служебный автомобиль УАЗ».

О расстреле пункта технического наблюдения «Обрыв» сообщила и местная газета «Родное Приазовье»: «… за последние дни это уже второе нападение на пограничников в Новоазовском районе. 2 июля минометному обстрелу был подвергнут пункт пропуска «Новоазовск» и блокпост, расположенный в нескольких километрах от него. Один пограничник и один военнослужащий погибли, еще одиннадцать получили ранения. Из числа раненых еще один пограничник скончался на следующий день в местной больнице. В тот раз злоумышленникам тоже удалось скрыться».

Почему я хочу рассказать об историях, которые потерялись на фоне последовавших трагедий масштаба Иловайска или Дебальцево? Отвечаю.

Летом 2014-го война собиралась пролезть в Украину и со стороны «безграничного» Азовского «моря дружбы». Прощупывала обстановку: куда вклиниться? Вторжение могло стать успешным, учитывая плачевное состояние обороноспособности страны. Но псевдоним «ополчение Донбасса» нападавшим пришлось бы отбросить сразу: другие военные корабли, кроме российских, по Азову не ходили…

Правда, в мае 2015 года кремлевская пресса сообщила о появлении так называемой «Азовской флотилии «ДНР», десятке тюнингованных рыбацких баркасов и лодок с РПГ и ПТУР на борту. Подразделение именовали «летучими голландцами»: секретные, неуловимые, на видео позируют только в «балаклавах». На них предусмотрительно задним числом «повесили» заслуги — те самые атаки на пограничный пункт пропуска «Новоазовск» и пункт технического наблюдения в селе Обрыв. На момент совершения преступлений никакой «флотилии «ДНР» не существовало.

То, что творится на Азове сейчас, наблюдатели называют экономическим удушением украинских портов Россией. Что может произойти дальше?

По данным Андрея Клименко, эксперта негосударственной организации «Майдан иностранных дел», корабельно-катерная группировка РФ на Азове составляет от 40 до 60 единиц. Она включает пограничные сторожевые корабли с артиллерийским вооружением и сторожевые катера с крупнокалиберными пулеметами. В апреле 2018-го с Каспийской военной флотилии по речным путям были переброшены два бронекатера типа «Шмель» и один типа «Гриф», плюс несколько десантных катеров типа «Серна». Сформирована специальная морская бригада Росгвардии, оснащенная противодиверсионными катерами типа «Грачонок». Глубины моря позволяют находиться здесь большим десантным кораблям 97-й бригады ЧФ РФ (7 единиц), трем десяткам малых ракетных кораблей и катеров, противолодочным кораблям и тральщикам ЧФ.

Украина до сентября 2018-го не имела на Азовском море ни одного корабля или катера из состава ВМС — были только морские пограничники. В составе Мариупольского отряда морской охраны находится 18 «вымпелов», лишь один из них, проекта 205П «Донбасс», оснащен артиллерийской установкой. Но до конца года поставлена задача создать здесь военно-морскую базу. В Бердянск уже пришли через Керченский пролив поисково-спасательное судно А500 «Донбасс» и морской буксир А800 «Корец», а еще раньше доставили трейлерами два бронированных артиллерийских катера типа «Гюрза-М». Кроме того, по словам министра обороны Степана Полторака, Украина рассчитывает на помощь от США в виде двух бронированных катеров класса Island. Акваторию круглосуточно патрулируют боевые вертолеты. Береговая линия Мариуполя «ощетинилась» специальными инженерными сооружениями, построенными на случай атаки. На отдельных участках выставили противодесантные минно-взрывные заграждения.

Ничего хорошего с моря не ждут. Иллюзии расстреляны четыре года назад.

Линия электропередач, поврежденная в результате обстрела Новоазовского района Донецкой народной республики. Фото: РИА Новости

Приказ номер 200

Село Обрыв — отвесная круча над самым берегом, и международный автомобильный пункт пропуска «Новоазовск» сейчас находятся на оккупированной части Донецкой области. Поэтому майор Игорь Лизогуб (прежде — замначальника по персоналу пограничного отдела «Новоазовск») продолжает службу в Краматорске, а беседуем мы в кафе. Игорь вспоминает, как в городе еще до сепаратистского референдума начали снимать украинские флаги возле административных зданий:

— … Рядом наряд милиции делает вид, что не видит. Идут на побережье ловить тех, кто пиво пьет.

А пограничники видели? Сколько вас в отделе? — тороплюсь с вопросами, отчего возникает неловкая пауза.

— В законе не было прописано. Наши полномочия по борьбе с терроризмом сводились только к контролю на территориях пунктов пропусков. Это потом уже законодательство изменилось… В отделе 164 человека.

Пауза становится длинней.

— Мы провели построение на улице. Показательное. Газета «Родное Приазовье» написала: демонстрировали силу, пытались запугать население. Но с моря и суши ситуация контролировалась нами полностью. Потому 2 июля стало шоком.

Лизогуб рассказал: ночью пункт пропуска обстреляли из минометов с расстояния примерно два километра. Коротко, жестко. Для паники. Как раз проходил погранконтроль автобус «Ростов–Запорожье». Выстроилась очередь, среди пассажиров было много женщин. Осколком ранило водителя-дальнобойщика.

Село Обрыв сразу после расстрела 5 июля 2014 года. Фото с официального сайта Госпогранслужбы Украины

— Офицер бегал под минами с паспортами, пытался как-то организовать, спрятать людей. Наш военный из дежурки возле шлагбаума, что со стороны границы с Россией, с Ростовской областью, возвращался со стаканчиками кофе, для себя и товарища. Вот его на месте… Звали Володя Пресняков. Первая смерть в Донецком погранотряде. Отправили наряд, чтобы засечь, откуда бьют. Наряд попал в засаду, и Олег Семеновский получил пулю в живот, умер в больнице на следующий день.

— Откуда били минометы, установили? В Киев доложили по своей вертикали?

— Конечно.

— Что вам ответили?

— Не имею права сказать. В общих чертах: запрещено стрелять по территории сопредельного государства. Приказ номер 200.

Извините, но у нас же до сих пор дипломатические отношения с Россией, почтовая, другие виды связи. И еще участок границы (кроме Донецкой и Луганской) по Харьковской, Сумской, Черниговской областям проходит…

Село Обрыв сразу после расстрела 5 июля 2014 года. Фото с официального сайта Госпогранслужбы Украины

Приказ с роковым номером «Об утверждении Инструкции о применении оружия, боевой техники, вооружения кораблей (катеров), самолетов и вертолетов Государственной погранслужбы Украины, специальных средств и методов физического воздействия во время охраны государственной границы и исключительной (морской) экономической зоны Украины» образца 2003-го мирного года действует до сих пор, я проверила. По словам пограничников, у них вообще отсутствуют инструкции, которые касаются ведения войны. Кроме инструкции 2015 года по несению пограничной службы в наряде, где разрешено в случае возникновения соответствующих обстоятельств действовать в соответствии с боевыми уставами ВСУ. Но к диверсионной, не «классической» войне, что началась без объявления 2 июля 2014 года и длится до сих пор, документ неприменим.

«Приезжайте, тут наши разорванные лежат!»

— … «Украинские пограничники предали Новоазовск»?! Только вопросами не перебивайте, ладно?
Короче, ночь на 5 августа. Я — старший наряда на охране погранотдела «Седово» (приморский поселок близ Новоазовска.О. М.), со мной Вова Ганчев и Саша Галенко, мобилизованные. Я за них отвечал. По телику как раз чемпионат мира по футболу шел, а Вова — футболист, еще успевали посмотреть. Дежурство заканчивалось, я сказал: «Все, хлопчики, скоро меняемся и отдыхать». Тут звонок с ПТН (пункт технического наблюдения «Обрыв», последняя «точка» возле моря.О. М.): «Причалило два катера или лодки с неизвестными, ориентировочно полтора десятка!» Доложил Бортнику (Александр Бортник, начальник отдела «Седово»О. М.)
Броников ни у кого не было, только разгрузки, гранаты в них засунули. И каски железные, наподобие тех, в которых деды наши бегали. Садимся вчетвером (и с Бортником) в «Хантерок», гоним на «Обрыв», дорога асфальтовая, да и близко совсем. Остановились у ворот, вышли. И сразу взрывы! Минометы «восьмидесятки» из разных точек лупят: одна со стороны моря, две с суши, со стороны кладбища. Окружили, ждали, пока нас больше соберется. Такая каша мясная началась…
Ганчев и Галенко заскочили в помещение, вагончик, кирпичом обложен. Там дежурили техник Ковалев, прапорщик-контрактник из Новоазовска, тот, что сигнал о нападении подал, старший по РЛС (станции радиолокационного наблюдения, с помощью которой пограничники контролировали ситуацию в акватории.О. М.), Леша Ходжалов («Хомячок») и Алексей Цыганков. Женя Перелыгин и контрактник Шевчук находились снаружи, вроде так. Пытались стрелять из автоматов наобум, в темноту. Потому что прожектор те, кто напал, уничтожили сразу, РЛС и «Хантерок» сожгли. Вагончик разнесли из гранатомета.
Меня оглушило, контузило, упал. Видел, как чужие, вооруженные, группами перебегают рядом: пошевелился бы — добили. Морем пришли, морем ушли. Граница вот же: Таганрогский залив.
Пытался вытягивать хлопцев из-под завалов, звонил и на заставу, в Новоазовск, и в Мариуполь, и в МЧС, и в скорую: «Приезжайте, тут наши разорванные лежат! И Бортник ранен!» «Нельзя, не пускают…» (Ругательство, ругательство.) «Кто, почему?!» «Чтоб избежать лишних потерь…» Я плакал, кричал, истерика случилась реальная.
Мужик из местных на «Ниве», ночью, не побоялся, сам предложил. Стали грузить: тяжелых в салон, остальных в багажник, сидя… Вову Ганчева тащу, левая нога на уровне берца оторвана: «Витаха, попроси, чтобы сильное обезболивающее вкололи, не могу больше терпеть…» (Ругательство, ругательство.)

А Цыганков без сознания. И его правую ногу отдельно положили. А Ковалева убило на месте, и мы не забрали, потому что место только для живых.

Мужик предупредил: «Как приблизимся к блокпосту, сразу ори, чтобы тебя узнали, иначе расстреляют «Ниву».
Скорая ждала за блокпостом, доставили хлопцев в Новоазовскую больницу. Волонтеры из Мариуполя лекарства собирали. Они нам и аптечки с импортными жгутами привезли, классные. Я, когда дембельнулся, свою оставил пацанам, по наследству. Спасатели на «Обрыв» приехали утром. Тело Ковалева забрали. Снимки разрушений и видео в Сети разместили.
Потом раненых — вертолетами на Киев, в госпиталь. Цыганков уже там умер. У Ганчева ампутация выше колена. Из меня мелкие осколки вынули, дали десять суток отпуска, и я вернулся на службу. На рассвете 23 августа, как раз в день государственного флага, нас (погранотдел. — О. М.) «поздравили» «Градами» с самой границы с Россией. Дальше гаубицами по палаткам. Да, мы отступили. По посадкам вокруг дороги рассредоточились, пару раз шмальнули в ответ трассерами, мол, еще живы… И я окончательно определился. Я своими глазами видел, откуда летят снаряды и танки заходят.
У меня двое детей, но, если вдруг придется снова <воевать>, прятаться не стану. Мы теперь ученые. Вовке приветы! Скажите, пусть не депрессует. И трубку берет, когда звоню. Только не колупайте его сильно насчет воспоминаний… Извините, конечно. Это ж у Ганчева первый и единственный бой, он призвался накануне.

Заместитель командира взвода Виталий Бурдин после демобилизации служит в военкомате, в райцентре Черниговка Запорожской области. Разыскать координаты Бурдина и остальных ребят помогли атошники из Бердянска. Наш телефонный разговор с Виталием длился час двадцать пять.

Пообщаться удалось не со всеми. Например, Александр Бортник продолжает службу в Хмельницком. Списались в мессенджере, условились о звонке в удобное время (Александр как раз находился на учениях.) Больше он не откликался.

Село Обрыв сразу после расстрела 5 июля 2014 года. Фото с официального сайта Госпогранслужбы Украины

Читайте также

Контуженый город

Чем пахнет

…С внутренней стороны двери моей комнаты в отеле «Азов» висела бумажка: «Запрещается хранить и солить рыбу в номерах». Из окна виднелся рекламный щит политической силы «кума Путина» Виктора Медведчука — «Партия мира». В коридоре гостиницы вкусно пахло таранью. Настроения в курортном Бердянске, не пуганом войной, пахли выборами и, по словам Ивана Зуева (главы местного общества ветеранов АТО, а в прошлом бойца добробата «Донбасс»), были такими, что Киеву стоило бы подстраховаться от возможного удара в спину:

— Порт из-за блокады терпит убытки. Зарплата докеров с 15 тысяч гривен (по курсу примерно 34,5 тысячи рублей. О. М.) упала до четырех. Недавно смена докеров в полном составе рассчиталась и уехала в Польшу. Земля, базы отдыха, другая недвижимость — собственность мажоритарщиков из Рады Пономарева и Валентирова. Один из «Воли народа» (депутатская группа, по духу близкая к Оппоблоку. — О. М.), второй из Блока Петра Порошенко, а по делам — сепары оба!

Иван вез меня на знаменитую Бердянскую стрелку, показать, чего стоит найти свободный выход к морю в сплошной стене кирпичных и кованых, «пономаревских» и «валентировских» оград.

— В городе молились на отдыхающих из Москвы и Питера — сорили деньгами. За эти средства люди жили до следующего сезона. Теперь поток иссяк. Кто виноват? Власть! Зачем с Россией поругались? Чтобы грабили украинские олигархи? Тут и пропагандистов «русского мира» не надо, сами-сами…

Зуев отодвигает плечом охранника у очередных ворот «не для всех» и по-хозяйски шагает к побережью: попробуй, останови такого.

Через полчаса, в центре, пьем у палатки кофе в достаточно широком атошном кругу.

Все из здешней самообороны Майдана, с него уходили на фронт. Все убеждены: Бердянск снова начинают «качать».

— Не понимаю, — обращается ко мне Андрей Маджаров, — у нас же боевой опыт! Ну поставьте в военкомате для нас ставницы, такие шкафчики персональные для оружия и обмундирования, и давайте проводить стрельбы. Два полигона рядом! Мужчин призывного возраста собрать на переподготовку. Противодиверсионные мероприятия со стороны СБУ — обязательно.

Фото: Sergii Kharchenko / Zuma / TASS

…В Бердянске бархатный сезон, а в соседнем Приморске — просто летняя жара, полные палисадники роз. И хозяин съемного жилья настолько радушен, что хочется рассказать, зачем и к кому приехала. Сострадает Ганчеву:

— Жесть. А протез за свои или за государственные? Ну хоть так.

Реакция меняется, когда узнает, что местные власти выделили пограничнику квартиру.

— Ого. И еще же два гектара земли положено? Ого.

…Третий этаж. Ганчев открывает входную дверь сразу: похоже, давно стоял и ждал, чтобы не заставлять ждать меня.

Вова очень хорош собой. По отцовской линии он болгарин, население Приморска — болгары и украинцы, поровну. Улыбается: откуда, мол, депрессия? Перестаньте! Работы нет, с невестой расстался. В ту ночь на «Обрыве», после ранения, отключился ненадолго, потом почувствовал, как хлещет кровь и хрипит Леша Цыганков. А мобилка исправна. Но ему тоже объяснили: придется терпеть.

В Новоазовской больнице к раненым отнеслись заботливо. Медсестры за свои деньги купили шорты и, кому нужно, тапки, потому что форму разрезали. И одна девочка, дочь медсестры, потом долго писала в личку: «Вова, как здоровье, как дела? Сюда русские зашли. В здании погранотряда теперь комендатура».

— Понятно, что по нам военные профессионалы работали. Не шахтеры-комбайнеры.

В столичном госпитале встретились пограничники, что подверглись нападению на пункте пропуска «Новоазовск» 2 июля, и те, кого расстреляли на «Обрыве» 5-го. Всем вручили государственные награды, а Ковалеву и Цыганкову — посмертно. Мобилизованный Цыганков, кстати, был механизатором… Ганчев там познакомился с Артемом Радченко, старшим наряда на КПП: делились впечатлениями, койки рядом стояли.

О Радченко мне рассказывал и майор Игорь Лизогуб.

Артем после отпуска и реабилитации дезертировал в Новоазовск, в погранслужбу «ДНР». Говорят, занял чужую квартиру, отдыхать ездит в Крым: «бандеровцы» больше не вернутся, «русский мир» так «русский мир».

Другому коллеге, Андрею Югасу, пуля попала в палец на ноге. Нынче Югас — старший лейтенант «ДНР», главный знаменосец на военных парадах. Список немал… По некоторым сведениям, более половины личного состава Новоазовского погранотряда изменили присяге. Возможно, тут и объяснение, почему самые первые драмы, связанные с вторжением в Украину, не слишком на слуху.

25 сентября нынешнего года МИД России получил из Киева официальную ноту о непродлении Большого договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве. Документ подписал президент Порошенко.

В октябре Владимир Ганчев приедет на киевское специализированное предприятие — подошел срок заменить протез.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera