Репортажи

«Протестовать – это нормально»

Репортаж из бродячего лагеря «бессрочного протеста», где на наших глазах из детей вырастают герои российской оппозиции

Бессрочники ночуют в палатке. Фото: Светлана Виданова

Этот материал вышел в № 111 от 8 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Артем РаспоповНовая газета

9
 

После разгона митинга против пенсионной реформы 9 сентября несколько молодых людей остались ночевать на Страстном бульваре у памятника Твардовскому. Они объявили бессрочный протест против действующей власти и выдвинули ей ряд требований: отмена пенсионной реформы, отставка президента и правительства, отмена 282 статьи УК, роспуск «Роскомнадзора».

С тех пор протестующие (большая часть из которых — подростки) каждую ночь группами спят на улице — в разных точках Москвы. Ночью спят, а днем читают политический рэп в центре столицы, клеят листовки, стоят на Никольской с плакатом «Свободу политзаключенным».

Их состав постоянно меняется, у них нет лидера, есть сайт, координационный канал в Telegram и номер биткойн-кошелька для пожертвований. Их регулярно задерживают, выписывают им штрафы и читают лекции в отделении под гербом России. Но «бессрочка» растет. На сегодняшний момент на улице ночуют уже и питерские «бессрочники», а Telegram-чаты протеста есть в 33 городах страны.

Я решил выяснить, как молодые романтики с анимешными аватарками в Telegram и цитатами из треков Оксимирона в статусах в «ВКонтакте» на наших глазах становятся героями российской оппозиции.

19:05. Cтою в центре Новопушкинского сквера. Я пришел сюда, потому что на канале бессрочного протеста прочитал, что сквер — ​это «перманентное место сбора». Тут пусто, только на одной из лавок оживленно беседуют две девушки из Средней Азии в кожаных куртках. На оппозиционерок не похожи, поэтому звоню:

— Алле, Артур, я вот тут щас в сквере.

— Хорошо. «Грабли». Третий этаж, — ​отвечает мне парень с интонацией иностранного шпиона, и я бегу в здание «Известий», в ресторан. Раньше ребята проводили собрания в «Макдоналдсе», через дорогу, но потом решили, что связывать в глазах людей протест с «Макдоналдсом» — ​не круто.

На третьем этаже шумно и душно.

За двумя маленькими столами, в куртках, джинсовках и пальто, жмутся друг к другу «бессрочники». Их пока чуть больше десяти. Когда ребята, перебивая друг друга, рассказывают что-то своими высокими и звонкими голосами, на них кидают недоуменные взгляды обычные посетители «Граблей».

Бессрочники планируют протестную акцию. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

За столом в окружении ребят сидит мужчина лет сорока в расстегнутой куртке. Он говорит, как важно сформировать группу людей, которая будет принимать решения в московском протесте, который является «лицом протеста всероссийского».

— Где гарантия, что ты, например, не «эшник»? — ​перебивает его молодой лысый «бессрочник»-националист Алексей, стреляя пальцем в спикера. — ​Или где гарантия, что у нее щас диктофон на телефоне не включен? — ​тычет он в сидящую напротив кудрявую девочку.

Ребята начинают спорить. Со всех сторон стола раздается: «Да не, никакой централизации, только чатики и интернет!» Мужчина, не застегивая куртку, выходит покурить.

Его зовут Дмитрий Романов, он говорит, что в Татарстане был «членом КПРФ, одним из двухсот членов, которые планомерно выходили на протесты в Челнах», в Москве — ​занимается «бизнесом по видеонаблюдению».

— Да, я не спал всю ночь. Все о России думаю. Ха-ха, — ​отвечает он на мой вопрос о мешках под глазами и продолжает, затягиваясь дешевой сигаретой.— «Бессрочка», как появилась, заставила меня таки выйти на улицу. Впервые, можно сказать. Пока нас было меньше, я более четко давал им свою точку зрения. И вот сегодня в очередной раз у меня не получилось донести ничего. Консенсус — ​это, блин, тяжело очень.

В восемь часов революционеры направляются сначала в сторону ТАСС, а потом вниз по Тверскому бульвару, чтобы перекрыть там дорогу.

«Бессрочники» идут давно изученным маршрутом, не все вместе, а небольшими группами. Я шагаю с двумя пацанами, которые представляются Никитой и Левоном. Они знакомы с того самого митинга против пенсионной реформы 9 сентября. У Никиты по-детски пухлые алые губы, но когда он спрашивает, сколько лет я дам ему на вид, я говорю, что 18. Шестнадцатилетний мальчик радостно улыбается: Левону я дал меньше, хотя он и старше Никиты на год. Просто у Никиты жесткий взгляд.

Никита примкнул к «бессрочке» неделю назад, до этого ходил на митинги Навального («тупо»), был на митинге либертарианцев («скучно») и КПРФ («цирк»).

— В детстве я мечтал работать в Вооруженных силах Российской Федерации. Но чё-то мечта пропала, как пришел разум, — ​серьезно говорит Никита, отвечая на мой вопрос о том, почему он протестует.

Нас обгоняет парень с гитарой, он по-отечески спрашивает Никиту и Левона, смогут ли их, если что, забрать родители из отделения. После невнятного ответа советует:

— Вообще ничего не говорите при задержании. Скажи: 51 статья Конституции. Они тебя подержат немножко и отпустят.

А задерживают их обычно так. Подъезжает белая «Газель» Next без опознавательных знаков, с заклеенными номерами. В этот же момент из-за угла выбегает несколько «эшников», которые начинают вязать ребят и заталкивать их в машину. Вечером на Немцовом мосту задержали 10 человек, а до этого, днем,— 16. Это было рекордное задержание — ​26 человек за день».

На нечетной стороне Тверского бульвара толпятся ребята. Визуально их стало больше раза в три, чем в «Граблях».

Артур инструктирует людей, как нужно будет вести себя на пешеходном переходе при перекрытии дороги:

— Главное, чтобы шел непрерывный поток людей. Особо неадекватных водителей пропускаем — ​никто не хочет, чтобы кого-то ранили или ударили. Разбегаемся только в крайнем случае. Есть вторая геолокация, до нее идти 7 минут.

Александр Гуд, 26 лет и София Зинченко, 22 года. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

Я обращаю внимание на человека в очках, облизывающего самокрутку. Рядом с ним — ​девочка с синими волосами в теплых разноцветных носках поверх узких джинсов. Оказывается, они пара, вместе участвуют в «бессрочном протесте», но ни разу не ночевали, потому что считают ночевку «красивой идеей, но необязательной». Парня зовут Александр Гуд, он дизайнер-проектировщик интерфейсов, ему 26 лет, девочку — ​София Зиненко, ей 22, и она модель. Александр, «еще живя в Тюмени лет 6 назад, пикетировал за защиту прав животных и пропаганду вегетарианства». А София после учебы в Австрии поняла, что там «даже в деревнях лучше», а россияне «на выходе не получают того, что должны иметь». Им обидно, что «бессрочники» для большинства людей «как бы outcast» (София произносит это слово с акцентом), поэтому сейчас они стараются привлечь внимание блогеров и СМИ. Чтобы донести до людей, что «протестовать — ​это правильно, это нормально, и протестуют не только школьники и бездельники.

Передо мной стоит блондинка Ника, ей 19 лет. У нее каре средней длины и томный, мечтательный взгляд. Я спрашиваю Нику, чем она занимается.

Ника, студентка литературного института имени А.М. Горького, детский аниматор, 19 лет, ночует в знак протеста почти каждый день. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

— Я только «бессрочкой» занимаюсь, больше ничем не занимаюсь. А, ну еще работаю детским анима-а-атором, учусь в Литературном институте на прозе, да-а-а! И я очень круто прогуливала пары — ​я такая здесь в «Маке» сижу на собрании, знаю, что па-а-ары через дорогу идут… — ​отвечает Ника, лениво растягивая слова. И вдруг серьезно и резко бросает «бессрочникам»: «Господа, мы начинаем, поехали».

Левон и Никита натягивают капюшоны. Один коренастый парень прячет лицо за рокерской банданой. Протестующие начинают ходить кругами по пешеходному переходу и синхронно хлопать в ладоши. Кто-то в это время ходит между машин и раздает автомобилистам листовки — ​некоторым прямо в руки, а кому-то кладет на стекло. На листовках «Бессрочного мирного протеста» (слово мирный подчеркнуто) написаны всего три требования к власти: отмена пенсионной реформы, отставка Медведева («Все доказательства его коррупционной деятельности можно найти в расследовании «Он вам не Димон»), отмена статьи 282 УК.

Бессрочники перекрывают движение на Тверском бульваре. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

Через минуту после начала акции водители начинают раздраженно сигналить. Потом рев клаксонов разной высоты сливается в одно бесконечное «ну-у-у».

Так проходит еще три минуты.

Уличный информатор «бессрочников» сообщает о приближающихся автозаках.

— Все, все, автозаки! — ​кричат ребята со всех сторон. Они уходят «на вторую гео­локацию», разбившись на пары-тройки, чтобы не палиться: парень с гитарой идет так, как будто из перехода только вышел, некоторые парни идут под ручку с девочками, будто у них романтическая прогулка.

Мы сворачиваем с Левоном на Малую Бронную — ​автозаки тут не проедут, потому что движение одностороннее.

— Чувствовал себя дебилом. Ну я в глазах людей видел, что на меня как на дурака смотрят. Но ваще понравилось! — ​эмоционально рассказывает мальчик, сегодня впервые примкнувший к «бессрочникам».

Мимо нас проходит женщина с девочкой лет шести.

— Эх, хорошо быть беззаботным ребенком, — ​задумчиво говорит семнадцатилетний Левон.

«Вторая геолокация» — ​переход на Большой Никитской, 44. Я остаюсь на тротуаре, Левон — ​идет протестовать.

Здесь происходит примерно то же самое: «бессрочники» перекрывают дорогу, хлопают в ладоши и кричат: «Бес-сроч-ка, бес-сроч-ка». Похоже на отрядную кричалку в лагере — ​из-за высоких голосов девчонок. Кто-то все время сбивается с маршевого ритма и хлопает раньше остальных.

В пробке стоит много таксистов, один из них выходит из машины:

— *** отсюда! Вы чё, ублюдки, тут митинги устраиваете? Я против пенсионной реформы, но почему я должен тут стоять?

Акция продолжается 6 минут.

Потом протестующие снова разделяются и направляются на третью геолокацию — ​к флагманскому re: Store на Маяковской.

Впереди меня не спеша идет мужчина, который только что перекрывал дорогу, он разговаривает по телефону:

— Ну движуха, дискотека, танцы. Сейчас мы на айфоны пойдем смотреть, в очереди стоять. Все хорошо у меня, мам, короче. Я сытый, довольный. Не переживай, в общем.

Я стою на переходе с коренастым парнем с банданой на лице и в спортивных штанах. Мы ждем зеленого сигнала светофора, чтобы перейти дорогу. Мимо нас проезжают два автобуса 2-го оперативного полка полиции.

Парень говорит, что учится в МГУ, свое имя называть отказывается, фотографировать себя тоже запрещает, потому что «эшники» его узнают по куртке». От него я узнаю, что нельзя в одежде с символикой «Вышки» ходить на митинги, а вот МГУ своим студентам делать этого не запрещает.

Наконец-то доходим до «Маяковской». Тут расположен re: Store — ​флагманский магазин сети, специализирующейся на продаже техники Apple.

Завтра в магазине начнут продавать новую модель iPhone, впервые в России, поэтому сейчас у дверей «Рестора» толпятся около 100 человек. Они несколько дней назад заняли места в очереди на покупку гаджета, а теперь эти места пытаются продать. Доходит до абсурда: у «Азбуки вкуса» двое подростков-«айфонщиков» развернули палатку. И хотя некоторые уже не верят, что смогут до утра продать свое место, никто не спешит расходиться, потому что «тут уже как семья мы».

На тротуаре сидят два «айфонщика». В руках — ​картонки: «Продам 12 место. Договоримся», «9 место за 200 000». К ним подсаживаются трое «бессрочников». В руках у них картонки: «Продам 63 год пенсии», «Куплю совесть», «Продам второе место в автозаке». «Айфонщики» косятся на «бессрочников», потом переходят со своими картонками на другое место.

Ника и Петр протестуют у  Re:Storе. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

Активисты раздают листовки с требованиями к власти. Только тогда «айфонщики» начинают понимать, что происходит.

Парень в черных спортивных штанах «Адидас», активно жестикулируя, пытается вразумить активистов:

— Ребят, уйдите отсюда, вы нам мешаете, сейчас приедут и запакуют вас. Власть сменится. Это я вам сам лично гарантирую. Вэри гуд и вэри вэлл.

Активисты кричат пионерскими голосами: «Бессрочный протест, бессрочный протест». Напротив выстраиваются продавцы очереди, скандируют хором «Первое место, продам первое место». Они смеются, «бессрочники» обвиняют их в аполитичности.

Всех примиряет промоутер из соседней пиццерии в надувном костюме повара. В громкоговоритель он голосом провинциального тамады предлагает всем ребятам бесплатную пиццу. «Бессрочники» встают в очередь за пиццей вместе с «айфонщиками».

Обработав «айфонщиков», активисты уезжают на ночевку в лагерь перед приездом двух полицейских «пазиков» 2-го оперативного полка полиции:

— Уважаемые граждане. Плакаты убираем, ваша акция не согласована. Это агитация. Независимо айфоны или тому подобное, — ​раздается голос в громкоговорителе из одного автобуса.

Протестующие разбили лагерь в лесу недалеко от Яузы, в районе «Лосиного острова». С дороги их не видно, поэтому меня встречают у автобусной остановки. Перед тем как свернуть в ночной лес, один из юных активистов сосредоточенно вертит головой и, кажется, даже принюхивается. Его зовут Ярослав, ему 14 лет, завтра ему в школу, поэтому в палатке лежит портфель с учебниками. Родители его поддерживают — ​они уже забирали сына из отделения.

В палатке без дна, купленной сегодня в «Спортмастере» на пожертвования сочувствующих, сидят человек десять. Темноту разрезает свет телефонных фонариков. По всей палатке разбросаны кроссовки, в углу лежит маленькая газовая плита. Внутри очень холодно, прямо на мокрую траву ребята кинули одеяла и пенки, а теперь сидят вплотную, чтобы не замерзнуть. Шутят, что так выглядит русская оппозиция.

Ребята вспоминают серьезное предложение своего товарища программиста-фрилансера Влада Попова «совершить акт самосожжения во имя протеста» и смеются.

Владу 21, он приехал из Иванова, чтобы поддержать протестующих. Парня задерживали уже 3 раза, один раз даже побили, — ​он ночевал больше всех остальных «бессрочников». Его мать сначала говорила: «У Родины героев много, а сын у меня один», — ​а потом привыкла. Сейчас Влад играет на гитаре и тихим голосом поет песню собственного сочинения.

Все ждут еду. Вскоре несколько парней приносят воду, «Дошираки», колбасу и хлеб. В палатке посреди ночного леса слышен детский смех.

Бессрочники разбили палатки в парке. Фото: Светлана Виданова / специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera