Репортажи

Россия против Онуфрия

Средний Енисей начали зачищать от старообрядцев

Фото автора

Этот материал вышел в № 112 от 10 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Алексей ТарасовОбозреватель

47
 

В деревне Чулково Туруханского района (вниз по Енисею 1065 км от Красноярска) у местного жителя Онуфрия Ефимова обнаружились сложности с документами. Есть лишь свидетельство о рождении, показания свидетелей и чистосердечный рассказ самого Онуфрия — ​этого оказалось достаточно для процедуры установления личности; майор Давыдова и подполковник Тюрин постановили считать Онуфрия гражданином Бразилии. Бумаги подписаны еще 20 апреля.

Онуфрий Ефимов. Фото автора

Прошло чуть не полгода. 23 сентября к Онуфрию домой пришли сотрудники Росгвардии и сообщили, что ему надо явиться в полицию Туруханска. К 9 утра следующего дня Онуфрий там был как штык, преодолев на лодке 383 км. И майор Давыдова составила на гражданина Бразилии протокол об административном правонарушении. Сказала ждать, когда суду будет до него дело. И Онуфрий мыкался в Туруханске еще четыре дня без дела, спал в лодке. Ждал.

На шестой день мытарств (а точнее — ​издевательств), 28 сентября, судья Людмила Зверева признала Онуфрия виновным (ч. 1.1 ст. 18.8 КоАП): он проживает в Чулково незаконно. Назначен штраф в две тысячи и — ​принудительное выдворение за пределы России.

Онуфрия тут же сопроводили к самолету и этапировали в Красноярск. Сейчас в ожидании депортации он содержится за решеткой в Центре временного содержания иностранных граждан ГУ МВД по Красноярскому краю (пос. Березовка). 10-дневный срок обжалования постановления истекает, старообрядцы из Бразилии в последний момент попросили взяться за дело правозащитницу Ольгу Суворову. И Суворова успела: в воскресенье Онуфрию позволили подписать жалобу на постановление суда, и к самолету в Туруханск ее переправили вовремя.

Полное официальное имя Онуфрия — ​Ханофер Ефимофф ди Кейрос, отец бразилец, а Ханофрий (Онуфрий) Ефимов он по матери — ​русской, из старообрядцев-беспоповцев часовенного согласия. Рожден 12 июня 1986 года в центре Южной Америки — ​бразильском штате Мату-Гросу. В 12 лет Онуфрий с матерью думали — ​навсегда приезжают в Россию, в духовный центр часовенных, что в скитах и монастырях, спрятанных по водоразделу Дубчеса и Елогуя, левых притоков Енисея. Селятся в мировой своей столице — ​селе Сандакчес (Туруханский район Красноярского края), потом уходят в скит на реке Сухой Дубчес. Мать действительно вернулась сюда навсегда, здесь умерла в 2008 году.

А Онуфрия российское государство теперь выметает.

Кому и зачем нужны новые гонения старообрядцев? В 2012–2014 годах при запуске Богучанской ГЭС на енисейском притоке Ангаре затопили все села, заложенные в ХVII–ХVIII веках русскими засельниками, переселенцами-поморами. Не осталось ни одного старожильческого селения, с ними затоплены и свидетельства исторических прав русских на огромные восточносибирские пространства. А для кого/чего теперь берутся освобождать от староверов Енисейский Север? Может, дело в том, что удаленность от цивилизации, нетронутость ландшафтов обретает в новом мире огромную прибавочную стоимость?

Прямая речь

— В 1999 году с матерью приехали в Россию, — ​рассказывает Онуфрий. — ​Она умерла, и до 2011 года я один был. В том году нас побрачили (обвенчали по всем принятым у часовенных законам и ритуалам. — А. Т.) с женой (Антонидой Москвичевой. — А. Т.), и мы нажили троих детей, 6, 4 и 2 лет (Наталью, Никиту, Зою, все Онуфриевичи и Онуфреевны, и у всех фамилия жены. — А. Т.). Не могу представить, что дальше. Жена в истерике. Дом к зиме не успели подготовить, окна зимние не вставили, и кто будет это делать — ​неизвестно. Не важно, есть ли семья, нет, как она будет жить. Увезли, и всё, передёвку (одежду — переодеться. — А. Т.) даже не дали взять дома. В Бразилии меня никто не ждет. Там сильно далекие родственники. Связи с ними нет. Да и мне ехать туда неохота.

Суд не принял во внимание наличие у Онуфрия семьи и малолетних детей, поскольку брак не регистрировался, у старшей дочери свидетельства о рождении нет, у двух младших в свидетельствах Онуфрий в качестве отца не записан. В администрации Верхнеимбатска, где находится ближайший отдел ЗАГС, Антониде тогда объяснили: отца детям можно вписать только при наличии у того паспорта. Таким образом, чиновники ввели в заблуждение этих людей, некорректно оформили документы, а сейчас другие чиновники, пользуясь этой зацепкой, не признают, что у Онуфрия в России — ​семья.

Ольга Суворова. Фото автора

— От Ханофрия исходит скорбь, мне незнакомая, — ​говорит Суворова. — ​Его повествование напомнило рассказы стариков о раскулачивании. Также без вещей, под зиму… Семья осталась без кормильца и защитника (медведей в том районе полно, а сейчас, перед тем как впасть в спячку, они очень активны)… Власти, упиваясь вседозволенностью, мало того, что гоняют староверов на реке, не позволяя заниматься рыболовством, в тайге, не разрешая охотиться, так теперь устраивают облаву на них самих?

И еще одна реплика. Мы не имеем представления о масштабе проблем с нелегалами и депортацией из России. Завеса несколько приоткрывается в очереди в спецприемник. Занявший очередь за нами: «Перед Олимпиадой город зачистят».

На самом деле Универсиадой — ​она намечена в Красноярске на февраль-март. Но Чулково, напомню, более чем в тысяче верст отсюда. И что такое эти ваши спортивные соревнования, эти ваши «быстрее, выше, сильнее» на фоне одной щепки северных монастырей Дубчеса, сохраненных ими дониконианских книг и икон, самого образа жизни этой уединенной ветви человечества? Да просто по сравнению с благополучием отдельной семьи Онуфрия и Антониды?

Вопросы

Почему Онуфрий был на суде без защитника? Не уголовный процесс, да, но для конкретного человека и всей его семьи, еще четверых, это — ​кардинальный слом. Что Онуфрий, с пятью классами бразильской школы, мог противопоставить суду, ломавшему ему судьбу? В России он получил только церковное образование, он не знает законов и своих прав. Но ему не предложили бесплатного защитника. Почему, какой из него ответчик в суде?

Мирским на Севере платят просто за то, что они там есть, оживляя пейзаж, безлюдный на многие сотни верст. «Боговерующим» (как мирские здесь называют часовенных) денег не нужно, оставили бы их в покое. Никаких пособий, материнских капиталов и т.д. Пенсионная реформа часовенных не волнует — ​пенсии они, как правило, не берут. Ни по каким учетам МВД ди Кейрос не проходил. Как и по учетам центра занятости — ​вел самостоятельное домашнее хозяйство.

«В отсутствие документов, подтверждающих право на пребывание (проживание)», в Чулково, разумеется, находиться никак невозможно. Хорошо, прогнали его, его жену и детей. Но кто вообще там, в полной удаленности от цивилизации, будет жить? Кто будет приглядывать за северными территориями? Часовенные — ​почти часовые. Сибири. Живут себе люди, пространство не пусто. А соседние поселения — ​мирскими прежде наполненные — ​полностью обезлюдели. Чулково даже на официальном сайте района, не говоря о краевом портале, не упомянуто, к какому сельсовету принадлежит — ​неизвестно. Кому было бы адресовать вопросы о перспективе зимовки трех малолетних ребят, если б они там задержались? Там — ​минус 50, а то и под 60 бывает.

Благо, старообрядцы вовремя сообразили, что детей могут отнять, что сейчас махом найдется вертушка для органов опеки. В город надо, где проще затеряться. И Антонида с выводком успела сесть на последний (до середины июня следующего года) теплоход в Красноярск. Он всегда переполнен, мест нет, но Суворова «включила» связи, и капитан «В. Чкалова» Алексей Бояринцев потеснил экипаж и подхватил Антониду с детьми. В Красноярск придут вечером 9 октября.

Как бы Онуфрий смог закрепить свои права жить на Енисее, если он привезен сюда несовершеннолетним, мать удалилась в женский монастырь, а его паспорт сгорел, как он говорит, в пожаре в монастыре в 2006-м? Как бы он здесь, в глуши, не знающий никакой другой России вовне, смог участвовать в этих бюрократических конструкциях миграционных служб, во всех этих звонких-пустых программах возвращения соотечественников и прочих преградах, что и грамотные люди, со светским образованием не в силах преодолеть и побороть.

Мать умерла без госрегистрации факта смерти, старшая Наталья родилась без госрегистрации факта рождения. Эти факты тоже отменим? Отец у Никиты и Зои не записан, значит, он им не отец?

Любимые изречения нашего руководства о том, что все должно быть по закону, о правовом государстве — ​хорошо звучали бы в Германии. В России правовое государство невозможно, пока она столь централизована. Эти чрезвычайно различные пространства и обычаи нельзя унифицировать и привести к общему знаменателю. Жизнь, тем паче в России, шире ее установлений, норм и правил, непонимание этого всегда заканчивается одинаково — ​разгромленными судьбами. Как сейчас у Онуфрия и Антониды.

Да, Сандакчесский собор 1994 года отменил запреты часовенных на общение с госслужбами и госслужащими («кадровыми»), и уже не только обмирщенные документируются, получают пенсии и соцпособия, это на усмотрение каждого отдельного человека, тем не менее настройка многовекового уклада — ​держаться подальше от государства.

Сама реальность диктует то же самое, поскольку государство здесь и сейчас — ​это люди в погонах, ломящиеся в дома.

Путина

В решении Туруханского райсуда об уголовном деле сказано впроброс: два года назад, 20 сентября 2016 года, Онуфрия обвинили по стандартной здесь 256-й статье УК, часть первая, пункт «б» — ​незаконный лов рыбы с применением лодки. В лодке нашли у него пять стерлядок. Срок условного наказания истек в июле 2018 года.

Минувшим летом местные написали коллективное (135 подписей) послание президенту. Вкратце: командированные спецподразделения ведут борьбу не с организаторами преступных групп, занимающихся массовым ловом осетровых, тайменя, нельмы, а с местными рыбаками, добывающими рыбу для еды; происходит несправедливое распределение рыболовных угодий; нехватка лицензий на ловлю тугуна, омуля и другой рыбы — ​каждый житель вправе заготовить на зиму не более 160 граммов тугуна (если выделенную квоту поделить равномерно на всех аборигенов, а как еще — тугуна тут едят все; в то же время коммерческие суда ежегодно вывозят отсюда 80–100 тонн этой рыбы); традиционная хозяйственная деятельность населения квалифицируется как браконьерство, федеральные власти загоняют людей в безвыходную ситуацию, вероятно обострение конфронтации.

Президент, напомню, в прошлом году отметил браконьерство в числе «угроз национальным интересам России». И Енисей поручили Росгвардии — ​наряду с Байкалом и еще 11 объектами «с наиболее ценными природными ресурсами». Вот только государству не интересны крупнейшие компании, загадившие Енисей и Ангару так, что скоро в выбросах их промышленных активов и между их плотинами лишь ершики останутся да лещи — ​рыба исчезает именно из-за бизнеса. Государству интересен крестьянин — ​поскольку жить на Енисее и не пить из родной реки, не накормить ею ребенка невозможно. Крестьянина и ловить безопасно. Кроме того, такова традиция — ​крайний всегда крестьянин.

Игорь Артемьев:

— Непонятно, с чего отдельные личности в столице решили, что на Севере живут одни браконьеры, и нагнали неадеквата на сибирскую землю. Север — ​это рыба, ее здесь ловят не для забавы, как это делают москвичи, это способ прокормить семьи. Очень надеюсь, что это помутнение рассудка временное, и все будет как раньше. Нет, наверное, как раньше уже не будет, осадок остался.

Сергей Аносов:

— Енисей опустел. Население предпочитает не попадаться на глаза командированным сюда полицейским подразделениям. Москва, по сути, проводит политику геноцида в отношении населения Севера Красноярского края. Одна из тактических задач рыбной мафии — ​убрать «лишние глаза» с реки и под опекой полицейских вертолетов обеспечить себе беспрепятственный промысел запрещенных народу видов рыб. Отсюда бряцание автоматов, штрафы за неказистость лодочных телег, за неправильное купание, неправильную парковку и прочее, не имеющее никакого отношения к спасению осетров… Наши отцы и деды проливали кровь за то, чтобы мы могли жить в своей стране без страха, чтобы в нас не тыкали дулом автомата и не гоняли, как скот.

Яков Голдобин:

— В Бор (поселок недалеко от Чулково. — А. Т.) приехали человек шесть росгвардейцев. Всех построили — ​и полицаев, и инспекцию. Те парни (менты) говорят: бесполезно, никак против них. За Бором хотят заповедник делать. Чтобы рыбные места от простого народа сберечь.

И вот ди Кейрос попался.

— Когда шло разбирательство по стерляжьему уголовному делу, судом устанавливалась личность ди Кейроса, — ​говорит Суворова. — ​И никто из официальных лиц не сообщил ему, что для дальнейшего пребывания в России недостаточно его свидетельства о рождении, нужно получать миграционное удостоверение и прочие документы, подтверждающие его право жить тут. Он-то не видел никакого греха в том, что живет вот так. А по Конституции (ст. 24 ч. 2) власти обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы. Он бы за два года исправил.

Бразилия

С начала нулевых старообрядцев по всему миру окучивают наши дипломаты: возвращайтесь, Россия вас ждет с распростертыми объятиями. Кое-кто при­ехал. И уже, сломя голову, бежал обратно. Послы и консулы, московская интеллигенция усилий не оставляют, ездят по странам и континентам до сих пор.

Трудится рабочая группа под председательством замглавы президентской администрации В. Островенко. На основании ее протокола от 13 февраля с.г. большая делегация посетила в апреле крупные старообрядческие общины Южной Америки. 14 и 15 апреля чиновники и профессора общались с той самой общиной, откуда Онуфрий, — ​с 96 представителями староверческих семей из деревень Масапе и Колония Руса (штат Мату-Гросу), прилетели на эту встречу и старообрядцы из США и Канады.

Чиновники докладывают, что готовы переселиться в Россию 15–20%. После случая с ди Кейросом отчеты в кремлевской администрации надо корректировать.

Еще весной Суворова, поддерживающая постоянные связи с нашими в Мату-Гросу, с семьей Феодота Килина (у него 12 детей), действительно слышала: земли не хватает, у молодых нет наделов, а потому они внутренне готовы к переезду. Хотели бы, конечно, в Сибирь, но в принципе и Дальний Восток подойдет (усиленно зовут именно туда). В переписку с чиновниками однако староверы вступать отказались, отвечая им, что все переговоры — ​только через Суворову. «Суворову с Енисея».

Тут требуются пояснения. Сто лет назад Килины жили на Енисее. В Гражданскую снялись, ушли в Харбин. Потом — ​Аргентина. После Второй мировой не ужились с новыми соседями — ​немцами, а правительство Бразилии пригласило на бросовые земли внутри континента близ экватора. Со временем община стала крупнейшим бразильским производителем сои и сорго.

В начале нулевых Феодот Килин отправил в монастыри на Дубчес 17-летнего сына Диониса, и там он провел 10 лет, пока однажды его не вызвали обратно — ​нужно вступать в права наследства, оставляемого дедом. Много всего: в Бразилии они разбогатели — ​там не только комбайны, но и самолеты, яхты.

И вот четыре года назад Дионис садится в Чулково на теплоход, где фиксируют, что документы его просрочены на 10 лет. Сигнал уходит по пути следования, и в Енисейске старообрядца ждут на пристани миграционщики с ОМОНом. Но на том же теплоходе находилась Суворова, она и сумела спасти парня: депортации нельзя было допустить, поскольку тогда бы ему закрыли надолго, а то и навсегда, въезд в Россию, а у Диониса в соседнем женском монастыре училась зазноба, и они планировали обвенчаться. (Так позже и вышло: Дионис вернулся, забрал невесту в Бразилию, уже два ребенка у них.)

В общем, понятно, что такое для бразильской общины российское чиновничество и кто такая для них Суворова. С Онуфрием Дионис учился в монастыре. И отправил Суворовой сообщение: «Тетя Оля, срочно позвони, великая опасность». Сидели общиной ждали, когда перезвонит. И теперь, понятно, не до трепа о переселении. Суворова: «О каких программах переселения говорить, курсах русского языка, школах, если вот он — ​ди Кейрос, готовый переселенец, учить русскому не надо, перевозить через океан не надо. Нам надо добиваться, чтобы семью не разлучили, для этого надо назначить генетическую экспертизу для установления факта отцовства. И просить, чтобы депортацию заменили на добровольный выезд с отсрочкой на полгода. А за это время, может, удастся добиться включения ди Кейроса в программу переселения на Дальний Восток. Если уж здесь ему нельзя».

У бразильской общины сейчас посевная, но они пристально следят за развитием событий в Красноярске: каждую ночь (из-за разницы во времени) выходят на связь. Вот ведь казалось бы: Онуфрий — ​идеальный. Непьющий, работящий, рожающий детей, ничего от государства не ждущий. И все они там такие, на среднем и нижнем Енисее. И образ их жизни — ​самое то для времен изоляции и импортозамещения. Да просто для сохранения себя, самоидентификации русским эта их ветвь — ​как вода. Но нет. Наверное, дело в том, что помимо демографии это еще и укорененная низовая демократия, опыт самоуправления. И человеческого достоинства. А здесь это не нужно.

Шансов у Онуфрия и его семьи почти нет. Миграционное подразделение МВД — ​это совсем не те его подразделения, что борются с коррупцией и экономическими преступлениями, здесь не принято сдавать ни на миллиметр. Но раньше февраля ди Кейроса вряд ли депортируют, в Бразилию везти накладней, чем в Таджикистан, а бюджет ведомства на исходе, новый бюджетный год начнется 1 февраля.

P.S.

Вечером 9 октября теплоход «В.Чкалов» завершил свой последний в этом году рейс, енисейский Север закрылся. В Красноярск сошли на причал Антонида Москвичева и трое ее детей. Наталья (6 лет), Никита (4) и Зоя (2). Первый звонок – за решетку, в спецприемник Ханоферу Ефимоффу ди Кейрос. Младшая Зоя внимательно слушает голос тяти (так зовут отцов в семьях староверов).

Друзья «Новой» психолог Николай Щербаков и фонд «Счастливые дети» снабдили Антониду на первое время продуктами – это очень кстати, семья бежала в Красноярск налегке. Суворова нашла, где им жить на первых порах. Но кто знает, на какое время может затянуться разбирательство. Антонида, конечно, напугана. Говорит, мужа заставили подписать в Туруханске бумагу, что семьи у него нет. Это, конечно, полная чушь, не может быть таких бумаг, однако кого-кого, а точно не староверов убеждать, что есть на свете подлости, на которые это государство не способно.

Все дети – папины, его глаза, скулы. «Но сейчас, чтобы доказать родство, потребуется генетическая экспертиза, 27 тыс. рублей на каждого ребенка, – говорит правозащитница Ольга Суворова, пытающаяся воссоединить семью и не допустить депортации в Бразилию Онуфрия (Ханофера) – Поэтому от помощи не откажемся».

Семья на пути к воссоединению. Антонида с детьми на причале в Красноярске, только что сошла с борта теплохода

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera