Сюжеты

Поезд в огне и Аз воздам

«Сережа» Дмитрия Крымова в МХТ

Фото: Михаил Гутерман

Этот материал вышел в № 114 от 15 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

Анна Каренина входит из зала на станцию сцены в Камергерском. Вечная Анна К.: из публики. Плещет шоколадный шелк юбок, наглухо застегнут приталенный дорожный спенсер. Под вуалеткой сияют глаза тридцатилетней Марии Смольниковой, ведущей актрисы «Лаборатории Дмитрия Крымова» («Бесприданница», «Горки-10», «Муму»). В глубине маячит сенатор Каренин (Анатолий Белый) — в камергерском мундире, похожем на этнический сюртук продвинутого топ-менеджера. И в развесистых рогах с колокольцами.

Крымов не изменил себе, но и с полным респектом вписал вольный сюр своего театра в портал сцены МХТ. Темы стучат, как колеса: страсть–брак–сын–смерть.

Все о главном.

Подымают пыль антикварные чемоданы графини Вронской и растрепанные страницы инсценировки 1938 года, легендарной «Анны Карениной» с Тарасовой и Хмелевым. Станционный снег 1870-х летит по видеоэкранам, бьется о старорежимный чугун колонн. Три бонны и гувернер (все — ​в темном платье, повторяющем цвета отделки здания МХТ) ведут Сережу. Благонравного мальчика в очках. Огромную куклу работы замечательного художника Виктора Платонова.

Всё — ​почти аттракцион. И почти балет. Театр двух художников — ​Крымова и сценографа Марии Трегубовой — ​передает пылкое, сложное, страшное без слов. Юный Вронский (Виктор Хориняк) вламывается в купе — ​и от встречи взглядов чемоданы Анны распахиваются. Что-то стреляет изнутри. По сцене обреченно разлетается ее батистовое белье… и игрушки сына.

От каждого движения Анны летят, витают вокруг нее стаи фольговых искр. И снег витает над всеми, вламываясь в вагон и в классную.

Разъяренный, оставленный женой Каренин сам гладит вицмундир. Железным голосом, сглатывая слезы, диктует условия раздельного проживания. Утюг дымит… дымятся плечи и уши сановника, весь он окружен белым паром гнева. Жаль «злую машину» неописуемо.

Анна прокрадывается в дом в день рождения сына. Падает на колени у кроватки. Оттуда вдруг вместо благонравной куклы встает живой плечистый светловолосый мальчик лет двенадцати. Упав на колени, Анна со страхом смотрит на Сережу — ​почти незнакомого, выросшего без нее. Мальчик медленно опускается в люк сцены. Лицо Смольниковой кричит в зал без слов.

Галерея цирковых реприз, зал передвижников. Всё словно из немого фильма «Анна Каренина». Из ленты сюрреалиста, собрата Бунюэля и Дали… но русского. Зачарованного классическим ордером Петербурга, линиями модерна Шехтеля, белизной батиста, бумаги, метели.

Все это на сцене — ​фон для актерского дуэта. Для яростной войны мужского и женского.

Прелестная, смешная, бессильная перед страстью, но и неспособная вышагнуть из привычек брака, из суровой школы педанта Каренина — ​Анна Марии Смольниковой предельно женственна. Таких героинь давно не было на сцене… да и не рождал их ХХ век.

Но и Каренин Анатолия Белого ей под стать: так яростно и беспомощно утверждает он на сцене полноту мужской власти над женой и семейной честью. Так хлопочет вокруг Анны, тщетно пытаясь наладить мирный домашний разговор. Так четко понимает, что говорить уже не о чем…

Все это завершается странно. Но с полной художественной ответственностью. (Сюрреализм Крымова привык отвечать за свои кульбиты. Здесь нет причуд ради причуд. Все осмысленно. В том и сила.) Молчаливые вышколенные слуги Каренина насильно снимают с Анны шляпку с вуалеткой. Надевают шубейку и пуховый платок, вручают потрепанную сумочку 1940-х.

В зал МХТ глядит уже героиня эпопеи Гроссмана «Жизнь и судьба». Мать 18-летнего лейтенанта стоит в метели у его могильного холма. Говорит помертвелыми губами почти то же, что Анна о Сереже. И так же (в своей линии романа Гроссмана) чувствует свою вину перед своим мальчиком.

… Общий опыт XX века отделил нас от Анны такой железной дорогой, такими рвами горя, что странной кажется сама способность зрителя 2018-го сострадать трагедии 1870-х. Но — ​все живо.

Анна бормочет в зал «Вопросы» Льва Рубинштейна, написанные для спектакля: кто помнит, куда шел тот поезд в романе? А другой поезд? А кто переписывался первыми буквами слов? Что там такое было с сенокосом? А с охотой? И зачем все это было, в конце концов?

Что «это»? Роман Толстого? Русский XIX век в блеске полков, балов и текстов? Опыт ХХ века?

Нет ответа. Но и за рвами ХХ века снег идет. Поезд стучит. Фонари МХТ сияют. Новая Анна К. выходит на сцену. И вечность культуры, повитой метелью, — ​тоже сквозная тема премьеры.

Прямая речь

Дмитрий Крымов

— Я не делаю саркастический театр. Сарказм — это не ко мне. Это к тем, кто выше сюжета. А я всегда внутри: и когда делаю «Горки-10», я — тот старорежимный специалист, который выходит из шкафа в кабинете Ленина. И это меня там хором уговаривают строить коммунизм…

И так в каждом спектакле, тем более в «Анне Карениной». Какой же тут сарказм?

Одна из моих задач была — вырасти отсюда. Из этих цветов Художественного театра. Из прошлого. Вот мы сидим в фойе, я смотрю на портреты. И вспоминаю, как Сулержицкий в 1910 году ухаживал за больным Станиславским: а Станиславский был в тифу, на грани жизни и смерти. Вот лицо Радомысленского: он был ректором Школы-студии МХАТ, когда я поступал. А выпускал наш курс Вадим Шверубович, сын Качалова. Нам, первокурсникам, Шверубович рассказывал, как он служил в Белой армии. Конные отряды входили в деревню, реквизировали яйца. К седлам были приторочены стаканы — и на скаку мальчики из хороших семей взбивали гоголь-моголь. Мы слушали его в Москве, полвека спустя, и не верили ушам. Я надышаться этим зданием не могу.

Почему Гроссман? Для меня с самого начала сюжет был шире «Анны Карениной». Я позвал Леву Рубинштейна написать концовку. Потому что «Сережа»… это вообще именно тема Гроссмана. Жизнь и судьба. И эпиграф к роману Толстого — «Мне отмщение и Аз воздам» — про что? Про то, что — осторожнее… В жизни и судьбе. Всем воздастся.

Может быть, воздастся паровозом. Может быть — потерей сына. А потеря сына — про что? Где граница допустимого в спектакле? Только твоя душа: больше никаких границ. И если можно допускать отсебятину, сделать Вронского штатским (как у нас), то почему нельзя перейти в соседнюю комнату, где живет такой же великий роман? Роман про все, включая осенние листочки. Они хрустят под ногами командующего танковым корпусом перед наступлением.

Эти хрустящие листья перед смертями, смертями и смертями — их забыть невозможно. И когда Людмила сидит у могилы сына: ведь это не просто скорбь. Это и вина. Она его упустила. Недолюбила. Сложные отношения с мужем. Муж мальчика не очень привечал. Она смирилась. Там есть очень острая, горькая тема вины, которая тянется из «Анны Карениной».

Для меня «Сережа» прежде всего — про «Аз воздам». Что-то совершается, в пылу, — а потом получаешь на это ответ от жизни. Иногда страшный. Бесконечно человек спрашивает себя: почему? Где я ошибся? Вот колоссальные вопросы. Для меня «Анна Каренина» — роман о них, а не о том, как дама уходит от Каренина к Вронскому. «Аз воздам» она принимает до паровоза.

Поэтому можно, не выкатывая на сцену паровоз, уйти в другую комнату. А там вообще такое! Там XX век… Я часто вспоминал, пока работали, замечательный спектакль Петра Фоменко «Война и мир. Начало романа». Перед войной. Такие прелестные главы! И еще никто не знает, кого убьют, что сожгут… И сейчас витает похожее что-то. Ощущение опасности, которая всех может раздавить. Колоссальные вопросы стоят под нашими ногами. Ходить страшно.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera