Сюжеты

Бифуркации Батурина

Как книга «Властелины бесконечности» знаменитого российского космонавта и обозревателя «Новой» приводит к мысли об ограниченности знания

Юрий Батурин. Фото: ИТАР-ТАСС / Интерпресс / Василий Голиняк

Этот материал вышел в № 116 от 19 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Леонид Никитинскийобозреватель, член СПЧ

5
 

Космос надо не покорять, но уважать, понимать, любить, дружить с ним, и, если ты искренен, ты будешь понят.

Юрий Батурин. «Властелины бесконечности»

Во фразе, вынесенной в эпиграф, слово «космос» можно заменить почти на всякое другое: «родину», «человечество», «природу», «технику», «верховный совет» — однако с поправкой на то, что делать все предлагаемое, наверное, не так уж просто. А влегкую мы тут ничего не поймем и, как следствие, поняты тоже не будем.

Член-корреспондент, доктор, профессор, соавтор Закона о СМИ, помощник первых двух президентов, дважды космонавт (1998, 2001), а также обозреватель «Новой» Юрий Батурин (Юра, так как мы с ним знакомы примерно лет 40) написал и представил книжку о профессии космонавта: «Властелины бесконечности» (М.: Альпина Паблишер, 2018). Я прочел ее залпом и понял, может быть, половину, так как профессия космонавта включает в себя: физические, математические, медицинские, инженерные, языковые и еще многие другие знания, которыми владеет Батурин, но редко всеми сразу кто-то другой.

Батурин и сам очень сложно устроен — сложнее, чем среднестатистический землянин. Это «Я» нельзя упростить без ущерба для его мысли. Но и нам нельзя отторгать сложное просто как странное. Он, конечно, местами старается слегка упростить, но не так, чтобы разжевывать. Точно так же он и разговаривает со всеми: не снисходительно, что могло бы обидеть, а так, как стал бы говорить, случись повстречать его в космосе, с представителем внеземной цивилизации: с изначальной позиции «на равных».

Не постигая всей глубины про «кватернионы», у которых «одна действительная и три мнимых компоненты» (и на основе которых была создана цифровая система управления кораблями «Союз-Т», заимствованная затем всеми конкурентами), мы понимаем тем не менее из книги что-то более важное, но, к сожалению, ясное не всем и, как правило, тем менее, чем выше данный конкретный персонаж забрался по карьерной лестнице: нашу ограниченность. «А не дурак ли я?» — чрезвычайно важная, фундаментальная мысль и даже состояние сознания. Критически важно это сегодня, когда, идет ли речь о машинах или о политике, или о текстах, заменяются лишь готовые блоки — без всякой попытки разобрать их и починить или, если мы имеем дело с текстами, вникнуть в смысл букв и звуков.

А он-то, собственно, про бесконечность.

Деннис Тито, Талгат Мусабаев, Юрий Батурин. Фото из архива

Поняв, таким образом, если не все, то главное, я загорелся написать про Батурина и его книжку, но уперся в название. Про «бесконечность» более или менее ясно, а вот почему «властелины»? Множественное число корябает, хотя и объяснимо: пишется о профессии. Но откуда сам этот «властелин» (притом что толщина борта корабля — 3 мм)?

С этим вопросом я позвонил Батурину, и он обстоятельно рассказал, что писать книжку поехал в отпуск, а чтобы привести свое сознание в необходимое состояние, прихватил три перевода «Гамлета» XIX века (так как сделанные в ХХ веке ему уже были известны) и стал сравнивать их построчно с английским оригиналом. И так дошел до реплики: «Заключите меня в скорлупу ореха, и я буду чувствовать себя властелином бесконечности». А еще до того, в 1998 году («Погоди, сейчас схожу в другую комнату за книгой — ага, страница 528»), он по памяти сослался на эту же фразу в полетном дневнике космонавта, пытаясь описать ощущения, которые можно сформулировать так: «Я — всего лишь мысль». Поэтому-то он и решил предпослать книжке эпиграф из «Гамлета», а оттуда уж родилось и название. Хотя в оригинале там «King», что, конечно, «властелин» только в одной из интерпретаций.

Иллюстрация из книги «Властелины бесконечности»

О да, он нередко бывает зануден, но послушать стоит, можно чему-нибудь научиться. Однажды совсем в другие времена, году в 95-м, когда Батурин подвизался помощником президента Бориса Ельцина по национальной безопасности, а сама эта безопасность была организована без паранойи, и нас пускали в Кремль по удостоверениям от газеты, я зашел к нему поболтать. С этой целью он неизменно включал телевизор: считалось, что так нашу болтовню труднее будет подслушать. И вот я у него спросил: «Юра, на фига ты вообще тут сидишь? Взяток ты не берешь, бюджеты не пилишь, что ты тут делаешь?» Он задумался, поняв вопрос как не праздный, добавил в телевизоре звук и ответил:

«Не знаю… В общем, я здесь уже не в игре, потому что, чтобы оставаться в игре, пришлось бы брать и пилить…»

Как я только что узнал на презентации книжки от других космонавтов, это было все же не совсем так: пользуясь своим положением, он в это время спасал загибающийся Центр подготовки космонавтов, а также вовремя подсунул Ельцину бумагу о переименовании в «Королев» города, который до 1996 года назывался «подмосковным Калининградом». Но тогда для меня было важно открытие, им уже сделанное, а с тех пор ставшее доступным и мне: коррупция («порча» в буквальном смысле латинского термина) — это не обязательно про деньги, это может быть и поначалу бескорыстно про власть.

Говорят, что она — как наркотик. Не знаю: я могу это понять лишь теоретически — так же, как человеку, у которого никогда не болели зубы, трудно объяснить, что это такое. Я знаю, что Батурин такой же, и в этом смысле (возможно, только в этом) он даже как бы нормальный человек. Нормальные же не стремятся во власть: а что там хорошего? Но это не мешает нам со стороны задумываться об этом феномене.

Вот отсюда, я думаю, еще и подсознательно «властелин»: Батурин всегда много думал о власти и о свободе. Как и о бессилии — другой стороне все той же ограниченности. Ради этого он даже совершил зигзаг из захватывающей физики в чрезвычайно унылую, как потом покажет практика, юриспруденцию. Хотел понять механику власти и социума: тогда была иллюзия, что общество можно понять, а там и организовать так же, как физический мир (что, впрочем, тоже скорее иллюзия). «Бесконечность» в названии — это, конечно, еще и о свободе: пугающей, если ее увидеть как черный космос. А «властелин» о власти — той, которая бесконечно связывает.

Иллюстрация из книги «Властелины бесконечности»

Там, где-то в 90-х, осталась «точка бифуркации», как любил изъясняться Батурин, когда мы еще и слова такого не знали: точка раздвоения, или, согласно словарю, «качественных перестроек или метаморфоз различных объектов при изменении параметров, от которых они зависят». Вот эти самые объекты «претерпели метаморфозы» и разлетелись с вершин власти в очень разные стороны: многие — в коррупцию про деньги, скоро превратившиеся в «параметры, от которых они зависят», а немногие (хотя таких тоже не один Батурин) — в бесконечность никогда до конца не изведанной свободы.

У свободы (бесконечности) по определению нет никаких законов, хотя «космос дает возможность понять смысл жизни, по крайней мере твоей собственной» (с. 660). Но если в точке раздвоения выбрана другая траектория, то она уже задана, и вернуться возможно едва ли. Куда же она со всей определенностью стремится? Во всяком случае в сторону от «искренности», потребной, чтобы «не покорять, но уважать, понимать, любить, дружить», а также быть понятым.

Чем выше конкретный персонаж забрался по лестнице своей карьеры, тем очевиднее ему самому становится случайность его успеха. Кругом все кричат, какой ты гениальный, а ты-то внутри лучше всех понимаешь, что дурак дураком, просто в нужный момент тебе повезло. Эта краеугольная мысль: «А не дурак ли я?» — подавляется снаружи и изнутри, а дальше траектория ведет к самонадеянности и халяве: мы все равно самые-самые, и все на свете наше и нам. Вот только ракеты в последнее время что-то стали чаще падать.

Я надеюсь, что Юрина книга хоть кого-нибудь, кто, может быть, еще только на старте (главное в профессии космонавта — «это не выполнить полет, а дойти до старта» — с. 593), вернет к фундаментальному сознанию ограниченности знания. Самому ему это присуще в полной мере, перерастая даже в известную стеснительность. Закоренелый идеалист, если речь о целях (бежать надо всегда за горизонт), в плане решения конкретных задач он, как инженер, абсолютно технологичен. Но если ты к тому же еще и журналист, то скромность в этой профессии полагается отбросить и иногда еще и заорать.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera