Комментарии

Разруха

Бюджет федеральной программы «Устойчивое развитие сельских территорий» практически равен бюджету футбольного клуба «Зенит» и в 221,2 раза меньше бюджета программы вооружения

Фото: Сергей Баймухаметов — специально для «Новой»

Общество

2
 

Cельским запустением никого не удивишь. Но на этот раз в этой поездке как-то все зримо сконцентрировалось в пространстве и времени, включая далекое прошлое. Обычно заброшенность ассоциируется с недоступной глухоманью. А сельская округа на Северо-Западе, где мы были, — обжитая: везде проложены дороги, асфальтовые и грунтовые. До райцентра недалеко — 20 километров, до Петербурга по шоссе — 400, а до Москвы — каких-то 550. Здесь был крепкий совхоз: с телятниками, свинарниками и коровниками, новыми и старыми, постройки еще 1850-х, то есть середины позапрошлого века. Из камней, оставшихся от сползания ледников. Их свозили с полей, строили риги, скотные дворы, амбары. Крепкие, несокрушимые. Их много.

Причем строили не только с особым тщанием, но и художественным старанием. Мелкие камни уложены в раствор между большими не просто так — они окаймляют их, как узор.

Сейчас даже эти, казалось бы, неподвластные времени постройки разрушены или пустуют. Разрушены и коровники-телятники, поставленные при советской власти. А вот остатки свинокомплекса на 4500 (!) голов.

Описание к изображению

Никого и ничего сейчас нет. Разумеется, была школа — в старинной (середины XIX века) помещичьей усадьбе, с парком в английском стиле, с газонами, системой прудов, искусственным холмом, мраморными ступенями. Сейчас это мрачные дебри, заросшие сорным мелколесьем, непроходимым кустарником, крапивой в рост человека. Школа заброшенная.

Эти фотографии я сделал в одной округе на расстоянии не больше трех километров. Не называю деревни, чтобы не бередить раны местных.

Того, что именуют социально-культурной инфраструктурой, разумеется, нет. Конечно, клуб уже не нужен: некому ходить, местный пожилой народ — при телевизорах. Некогда добротное одноэтажное здание из красного кирпича заросло кустарником так, что и сфотографировать нельзя.

Таким образом, более или менее ухоженное общественное пространство — только сельское кладбище. Оставшиеся в окрестных деревнях немногие жители ухаживают за могилами, приезжают родственники из районного и областного центров, из Петербурга. Как приехали мои троюродные сестры, чтобы положить цветы к могиле прадедушки и прабабушки — Николая Петровича и Анны Павловны Гусаковых, ушедших из жизни в 1967–68 годах, в 80-летнем возрасте.

Описание к изображению

И что же? Что дальше будет? Как прогнозирует Центр экономических и политических реформ, «при сохранении нынешних тенденций» российское село через 17–20 лет исчезнет с лица земли.

Была у нас с 2003 года федеральная целевая программа «Социальное развитие села до 2013 года». Потом приняли такую же новую — еще на 7 лет. Это были и есть планы развития социально-культурной инфраструктуры: «Улучшить жилищные условия, доступ к услугам учреждений культурно-досугового типа, повысить престиж сельского образа жизни, поднять уровень инженерного обустройства, отремонтировать школы, расширить сеть фельдшерско-акушерских пунктов…»

Через 7 лет после принятия программы 2003 года деревни с населением до 10 человек составляли 23,7%, 100 тысяч детей учились в школах, находящихся в аварийном состоянии, медицинские учреждения доступны были только для 49,4% населения, для 40% — труднодоступны, для 9% — недоступны.

С 2000 по 2013 год количество школ уменьшилось почти в 1,7 раза, больничных организаций — в 4 раза, амбулаторно-поликлинических учреждений — в 2,7 раза.

Расходы бюджета на новую программу — «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014–2020 годы» — составляют 90,4 миллиарда рублей. Много это или мало? Сравним.

Бюджет госпрограммы вооружения на 2011–2020 годы — 20 триллионов. То есть больше в 221,2 раза.

Годовой бюджет футбольного клуба «Зенит» — 10,8 миллиарда.

То есть годовой бюджет федеральной программы развития сельских территорий всей России практически равен бюджету футбольного клуба «Зенит».

Если бы это был какой-нибудь частный «Реал» — одно дело. Но «Зенит» принадлежит «Газпрому», а «Газпром» — государству.

Проекты социального развития села — сопутствующие. Главное — производство. Без восстановления сельского хозяйства жизнь в деревню не вернуть.

Кормоцех

К 2005 году поголовье крупного рогатого скота в России по сравнению с 1986–87 годами сократилось в 2,6 раза. Из них коров — в 2 раза. Количество свиней — в 3 раза.

Глобальной задаче восстановления сельского хозяйства был посвящен национальный приоритетный (!) проект «Развитие агропромышленного комплекса на 2005–2011 годы». С приоритетным, разумеется, финансированием. Суммы финансирования сейчас уже не установить. Куда ушли деньги — тоже. О результатах также скромно умолчали.

Сейчас действует «Государственная программа развития сельского хозяйства на 2013–2020 годы». Общий объем финансового обеспечения — 2,22 триллиона рублей. Это в 9 раз меньше, чем на вооружение. Но все равно гигантские деньги. 75% уже потратили.

Каковы результаты?

С 2005 по 2017 год включительно (за 13 лет действия «Программ развития АПК») количество крупного рогатого скота сократилось еще на 4,3 миллиона голов — на 18,7%. Из них количеств коров сократилось на 2,07 миллиона — на 20,1%. Это по сравнению с 2004-м. После триллионов рублей финансирования.

Коровник

Итого: к 2018 году количество крупного рогатого скота в России, если сравнивать с 1986–87 годами, сократилось в 3,2 раза.

В последние десятилетия пресса трубит о наших успехах в производстве зерна: «Россия потеснила США на рынке зерна», «Рекордный экспорт зерна», «Зарубежные поставки выросли в два раза…

Это действительно так.

Но чиновники не говорят, а пресса не пишет, что мы обеспечиваем себя только пшеницей, хлебом, излишки продаем. А при нормальном сельском хозяйстве основная часть валового сбора зерна уходит на животноводство, на прокорм скоту, чтобы было свое мясо, молоко, сыры. Мы же от этой заботы избавились: порезали, извели колхозную и совхозную скотину, которой и тогда, в РСФСР, было недостаточно.

А на полях, где должен выращиваться ячмень, овес, рожь, тритикале, просо, кукуруза (она дает еще и силос), растет бурьян, сорный кустарник. По данным сельскохозяйственной переписи 2016 года, у нас заброшено 44% всех сельхозугодий — 97,2 миллиона гектаров. Это почти две Франции — без заморских территорий. Мыслимо ли представить Францию, сплошь заросшую чертополохом?

Развалины

Кстати, о Франции. Жан-Жак Руссо в XVIII веке писал: «Единственное средство удержать государство в состоянии независимости от кого-либо — это сельское хозяйство. Обладай вы хоть всеми богатствами мира, если вам нечем питаться — вы зависите от других… Торговля создает богатство, но сельское хозяйство обеспечивает свободу».

При этом Россия в аграрном смысле — особый случай.

Мы — единственные в мире, у кого есть почти все: 20% запасов пресной воды, 20% мировых воспроизводимых плодородных земель, 55% мировых запасов чернозема.

При этом Россия зависит от импорта продовольствия. Какова его доля сейчас? Даже по официальной статистике. Говорю «даже», потому что каждый день, видя в магазинах морковку из Израиля и картошку из Египта, поневоле становишься скептиком и начинаешь верить тем, кто говорит о 50-процентной зависимости, не приводя, впрочем, доказательств.

По данным Росстата (после запрета на ввоз продовольствия из Лихтенштейна, Исландии, Албании, Черногории, Норвегии, Канады, Австралии, США и стран Евросоюза), доля импорта продуктов питания в 2015 году составила 28%. В 2016-м — 23%. А в графе «2017 год» — пусто. Почему-то. Но приведены цифры за четыре квартала. Если сложить их и вывести среднее арифметическое, то получится 22,9%.

Однако тут же, в других данных того же Росстата, сообщается, что в 2017 году мы закупили иностранного продовольствия на 5,1 миллиарда долларов больше, чем в 2015-м. И на 6% больше, чем в 2016-м. Даже из этих хитромудрых сводок можно заключить, что доля импортного продовольствия в стране — добрая треть.

Я бродил среди развалин скотных дворов, амбаров, ферм, подавленный тягостными чувствами и мыслями. А в это время по ТВ шел репортаж с совещания работников сельского хозяйства в Ставрополье — с участием президента, премьер-министра и министра сельского хозяйства: Глава государства сказал: «За пять лет объем производства сельхозпродукции вырос более чем на 20 процентов. Это без всякого преувеличения и называется прорыв, это называется, без всякого преувеличения, рывок вперед».

Сергей Баймухаметов — специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera