Комментарии

Иероглиф оттепели

Антон Долин рассказывает, как на кинофестивале в Пиньяо победили российский и украинские фильмы, а самыми интересными были китайские

Этот материал вышел в № 118 от 24 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Антон ДолинНовая газета

 

Международный кинофестиваль в Пиньяо — ​это старинный, неправдоподобно живописный город в провинции Шаньси на севере Китая — ​проводился во второй раз, но сами организаторы считали прошлогодний «нулевым», пробным. Так что можно считать этот год началом. Цель смотра — ​дать право голоса молодым китайским кинематографистам, создав для них независимую площадку (половину программы составляют первые и вторые фильмы местных режиссеров), а с другой стороны, показать местной публике — ​профессиональной и не только — ​лучшее кино со всего мира, включить ее в актуальный контекст. Создатели амбициозного проекта — ​легендарный фестивальный директор, работавший прежде в Венеции, Локарно, Роттердаме космополит и полиглот Марко Мюллер, и открытый им миру в стародавние времена лидер китайского авторского кино, уроженец этих мест Цзя Чжанке.

Удивившие всех

Фестиваль в Пиньяо получил пышное название «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» в честь одноименного хита Анга Ли, повлекшего за собой очередной всплеск внимания к азиатскому кино. Несмотря на это, чуткое и тонкое, нередко малобюджетное кино все-таки преобладало в программе над коммерческим. И даже призы публики были присуждены отнюдь не банальным картинам. Так совпало, что награды зрительского жюри — ​именно они считаются в Пиньяо важнейшими — ​отошли российскому и украинскому фильмам. Можно было бы увидеть за этим политический миротворческий умысел, да только в Китае даже интеллектуалы имеют весьма приблизительное представление о том, где находятся бывшие республики СССР на карте, и что там происходит. Фильмы оценили именно за художественные заслуги, в обоих случаях неоспоримые.

«Крадущегося тигра» был удостоен провокационный, глубокий и сложный «Человек, который удивил всех» Натальи Меркуловой и Алексея Чупова, мнимо-простодушная деревенская драма о смертельно больном егере, внезапно решившем превратиться в женщину. А «Затаившимся драконом» одарили украинского дебютанта (в игровом кино, как документалист он известен давно) Романа Бондарчука за замечательный «Вулкан» — ​мифопоэтическую фантасмагорию о члене миссии ОБСЕ, который заблудился навек в провинциальных дебрях переживающей «переходный период» страны. Обе картины, хоть и по-разному, вновь доказывают давний тезис: в наших краях, чтобы быть реалистом, необходимо иметь необузданную фантазию.

Столь пристальное внимание китайского зрителя к постсоветскому пространству легко объяснить. В этом году в Пиньяо была представлена фундаментальная ретроспектива, собранная давней соратницей Мюллера Аленой Шумаковой, — ​лучшие советские фильмы оттепельной и пост-оттепельной поры. На большом экране здесь показывали первые работы Ларисы Шепитько и Никиты Михалкова, Геннадия Шпаликова и Георгия Данелия, Андрея Кончаловского и Глеба Панфилова. Залы были полными; говорят, ведущий китайский культуролог чуть не разрыдался на сеансе «Заставы Ильича» Марлена Хуциева — ​узнал свою молодость. Парадоксальным образом, выяснилось, что темы конца тоталитарной эпохи и поиска себя во все еще несвободном социуме рифмуются и с реалиями сегодняшнего Китая.

Белее пепла

Живым символом этих перемен в кино стал патрон фестиваля Цзя Чжанке. В середине 1980-х мир потряс феномен китайского кино — ​его лидеры Чжан Имоу и Чень Кайге брали фестивали и премии приступом, их невероятно красивые костюмные и исторические драмы открыли западному зрителю незнакомую вселенную. Тем не менее основой тех картин был эзопов язык, реалии современности были зашифрованы. Цзя Чжанке произвел свою революцию уже в начале 2000-х, когда начал снимать кино, не советуясь с цензурным комитетом и напрямую говоря о травмах своего поколения — ​рожденного при социализме и привыкающего к нынешнему «капитализму с человеческим лицом». Его первые картины реалистические и экспериментальные одновременно произвели фурор в Венеции и Каннах, но в Китае до сих пор остаются под запретом, хотя новейшие идут в кинотеатрах с огромным успехом. Кому, как не ему, открывать двери новому поколению?

Невысокого и скромного Цзя в Пиньяо встречают как большого босса — ​имидж диссидента никак на это не влияет. Названия его фильмов дали имена кинотеатрам (самый большой из них под открытым небом называется «Платформа») и ресторанам (один, в родном для режиссера Феньяне, называется «И горы могут сойти с места», другой — ​«Пепел самый чистый белый»). В фестивальном дворце торгуют футболками и толстовками с его портретами и подписью. Фабрика знаменитого на всю Шаньси вина почитает за честь стать спонсором фестиваля и поить его гостей, только бы Цзя заехал к ним с официальным визитом. Представить себе что-то подобное в отношении любого европейского или американского режиссера авторского кино категорически невозможно. Но у Китая и в этом свой путь.

Пример Цзя вдохновляет многих. Бескомпромиссность его высказывания впечатляет; безжалостное исследование бесправия и повседневного одиночества глубоко трогает. Причем любого, не только местного зрителя. Из пепла коммунистической империи в его картинах возрождается забытое чувство собственного достоинства. Смотря фильмы Цзя, чувствуешь жгучую зависть: настолько актуального, бесстрашного и талантливого режиссера в современной России пока нет, и не факт, что он когда-нибудь появится.

За границами

Уроки Цзя Чжанке видны и в фильмах молодых китайских авторов, показанных в Пиньяо. Если здешняя аудитория восторгалась новым и классическим российским кино, то одним из судей в жюри восточных фильмов была многолетний программный директор «Кинотавра» Ситора Алиева.

Главный приз достался драме «Пересечение» Бай Сюэ. Постановщица этой картины без малейшей сентиментальности показывает судьбу своей героини — ​старшеклассницы из Гонконга, мечтающей о финансовой и юридической независимости. Вместе с подругой они планируют накопить денег и уехать в Японию; возможно, зависнуть там надолго и начать новую жизнь. Но средств на поездку явно не хватает. Тогда хрупкая на вид девочка вписывается в аферу: она становится курьером контрабандистов, начинает перевозить нелегальные айфоны из Гонконга в континентальный Китай. Символ современных технологий и коммуникаций — ​новейший смартфон — ​здесь оказывается двойственным; он воплощает мечту о статусе, который героиня обязана зарабатывать нелегально. Энергичная, умная, умело снятая и смонтированная картина держит зрительское внимание до последнего кадра, воплощая то, что в дефиците не только в России, но и в Европе: совмещение авторских амбиций и самобытного художественного языка с увлекательностью.

За режиссуру был награжден дебютант Хуо Мень, чей фильм носит схожее название — ​«Пересекая границу», хотя больше не похож на предыдущий ни в чем. Формально почти любительская микробюджетная картина рассказывает бесхитростную трогательную историю о дружбе дедушки с внуком-дошкольником: папаша скинул ребенка на своего отца, одиноко живущего в деревне, и уехал обратно в город. Старик решает совершить на своем мотороллере с прицепом, скорость которого едва ли превосходит велосипедную, поездку в далекие края — ​навестить товарища молодости; мальчик отправляется вместе с ним. Это почти «Простая история» Дэвида Линча, только на китайском материале. Но вдруг череда забавных приключений начинает перемежаться воспоминаниями из прошлого. Оказывается, старик был репрессирован и сослан на принудительные работы во время Культурной революции, а сейчас едет в гости к тяжело больному товарищу по трудовому лагерю. Попытки рассказать внуку о прошлом, разумеется, обречены на неуспех: для ребенка это такие же сказки, как древние легенды о заблудившемся в горах генерале, скрывавшемся от императорского гнева. Обе главные роли в фильме сыграли непрофессионалы, и впервые оказавшийся перед камерой пожилой Ян Тайи к общему восторгу получил актерскую награду.

В Китае официально действует цензура, и автор каждого фильма на социальную или политическую тему рискует очень многим — ​начиная с запрета этой конкретной картины и вплоть до глобального запрета на профессию. На удивление, невзирая на это, режиссеры — ​молодые в особенности — ​постоянно «пересекают границы», заходят в запретные зоны. Здесь и мрачное прошлое страны (в которой, напомним, не было никакой «декоммунизации»), самые пугающие его страницы, и оборотная сторона нынешней политической и экономической ситуации, и, конечно, неуверенность нового поколения в завтрашнем дне. В России официально никакой цензуры нет, но подобных фильмов практически не снимают. Вероятно, нашим авторам нелишне было бы поучиться у китайцев отваге, последовательности и умению препарировать реальность.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera