Колумнисты

Если завтра кибервойна…

Какой она будет и почему это совсем не про «русских хакеров», как думают на Западе

На выставке по кибербезопасности / EPA

Этот материал вышел в № 123 от 7 ноября 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Сергей Голубицкийжурналист, автор проектов minoa.biz и vcollege.biz

 

На портале журнала Wired — культового промеж интеллектуалов, влюбленных в информационные технологии, есть закрепленный раздел Most Popular. В первой пятерке самых популярных публикаций, в окружении сплошь свежих статей, устойчиво зависает текст Энди Гринберга, озаглавленный «Как целая нация превратилась в тестовую лабораторию России по ведению кибервойны», написанный в июле 2017.

Скриншот сайта Wired со статьей о русских хакерах, атакующих инфраструктуру Украины

Стало любопытно: это что же нужно такое написать, чтобы тема не отпускала многомиллионную аудиторию Wired почти полтора года?!

В статье Гринберга рассказывается о том, как ровно в полночь накануне нового 2016 года в Киеве погас свет. Главный герой — специалист по украинской кибербезопасности, вспомнил, что в декабре 2015 года (опять-таки в полночь) свет тоже погас. Было очень холодно и из-за нарушения в подаче электроэнергии трубы отопительной системы едва не лопнули, а люди едва не замерзли.

Несмотря на то, что свет зажгли уже через пару часов, специалист по украинской кибербезопасности, сразу догадался: работают русские хакеры. Почему?

Свет, может быть, и гас лишь дважды за два года, зато все остальное время страну непрестанно преследовали цифровые апокалиптические омены: в СМИ и на электростанциях, в транспортных и военных структурах, у политиков и аналитиков постоянно ломались компьютеры, исчезали файлы, самопроизвольно стирались данные.

Президент Порошенко прямо сказал: «За два последних месяца на 36 украинских объектов было произведено 6500 кибератак». Международные специалисты по кибербезопасности из-за отсутствия достаточных доказательств ограничились намеками, но у президента Порошенко сомнений не было: «Расследования украинских экспертов однозначно указывают на прямую или косвенную вовлеченность российских спецслужб, развязавших кибервойну против Украины».

Далее Гринберг обстоятельно излагает подробности взломов украинских компьютеров, описывает запоротые загрузочные сектора жестких дисков и сокрушается неспособностью антивирусных программ противостоять саранче из Пятой печати грядущего Киберапокалипсиса, явившейся в образе червя KillDisk и трояна BlackEnergy.

Фото: Reuters

В 2014 году калифорнийская компания FireEye, специализирующаяся на кибербезопасности, возложила вину за распространение вредоносного кода KillDisk и BlackEnergy на территориях Польши и Украины на российскую хакерскую группу Sandworm, и эта версия впоследствии легла в основу официальной американской позиции.

С тех пор американские специалисты рука об руку с украинскими коллегами денно и нощно изучают подрывную деятельность «кремлевских хакеров» на Украине, которую, как объясняет Гринберг, Россия превратила в тестовый полигон для будущей кибервойны против Соединенных Штатов и остальных стран свободного мира.

Такая вот вышла статья у Энди Гринберга, наполненная сочным макабром и оттого пользующаяся заслуженной популярностью у технической интеллигенции.

Зачем, спрашивается, я вспомнил в ноябре 2018 кибератаки на Украину двухлетней давности, хорошо изученные и подробно описанные? Затем, что статья Гринберга грубо деформирует истину, причем сразу по двум направлениями — информационному и временному.

Смысл информационной деформации заключается в проталкиваемой читателям Wired иллюзии, согласно которой цифровой Апокалипсис ведет лишь один — русский — Всадник.

Смысл временной деформации — в представлении о кибервойне как о чем-то грядущем, ожидаемом в будущем.

Из уважения к интеллектуальному потенциалу читателей «Новой» мне бы хотелось расставить правильные акценты в этой теме и уберечь нас всех от пропагандистской примитивизации, которую навязывает статья Гринберга.

Начну с временной деформации.

Реальность такова, что кибервойна не вот-вот начнется, а ведется уже давным-давно, едва ли не с рождения Мировой паутины.

Романтики вроде Тима Беренса-Ли задумывали Web как позитивное цифровое пространство, в котором люди смогут реализовывать свой творческий потенциал и обмениваться возвышенными импульсами. Предполагалось, что виртуальное сообщество станет альтернативой пакостям реальной жизни.

Случилось, однако, то, что только и могло случиться: Интернет стал банальным отражением реальной жизни, а злая природа человека проявилась в нем с удвоенной силой благодаря анонимности и безнаказанности.

В 90-е годы цифровое сообщество училось сбиваться в волчьи стаи и оттачивало специфические орудия ведения враждебных действий в духе Томаса Гоббса (bellum omnium contra omnes). В нулевые анархия закончилась и произошло структурирование цифрового пространства на принципах национального и геополитического суверенитета.

Еще в 30-е годы прошлого века немецкий философ Карл Шмитт дал замечательное определение суверена как «того, кто принимает решение о чрезвычайном положении». Для того чтобы национальные и транснациональные элиты могли реализовывать собственные претензии на власть, требуется «чрезвычайное положение», которое, в идеале, устраивать не в родном государстве, а на обособленной территории — «двойственной и неясной зоне, на пересечении юридического и политического».

Создание подобной внеправовой территории позволяет сохранять видимость приличия и творить при этом чудовищные беззакония. Итальянский философ Джорджио Агамбен удивительным образом предсказал неизбежность появления в современном обществе островов «правового беспредела» за 6 лет до 11 сентября 2001 года.

Специфика тюрем вроде Абу-Грейб и Гуантанамо  как территорий «чрезвычайного положения» в том, что в них можно пытать и содержать без суда и следствия, оставаясь при этом в рамках демократического общества и правового государства. Именно по причине экстерриториальности этих тюрем и чрезвычайности ситуации.

Уже помянутый Джорджио Агамбен в монографии «Homo Sacer» иллюстрирует важность «чрезвычайного положения» для реализации суверенных амбиций «Декретом о защите народа и государства», который Адольф Гитлер издал сразу после прихода к власти (28 февраля 1933 года).

Этот декрет позволил нацистской власти формально не отменять Веймарскую республику, и при этом вносить поправки в конституцию в плане урезания личных свобод. Забавно, что «декрет никогда не был отменен, что с юридической точки зрения позволяет считать Третий Рейх чрезвычайным положением, длившимся 12 лет».

История нам показала, что у беззаконий, творимых под прикрытием «чрезвычайного положения», нет пределов.

После глобального переворота в мировом порядке, случившегося 11 сентября 2001 года,

Интернет стал экстерриториальной площадкой, идеально подходящей для любого «беспредела» под прикрытием риторики о «чрезвычайном положении».

«Мистер безопасность» и «Женщина-облако данных» — персонажи конференции по кибербезопасности, США. Фото: Reuters

Читатель уже догадался, что эта риторика родилась из жупела «международного терроризма» и фантома бин Ладена. Американцы выпустили джинна из бутылки, поэтому подключение к гражданской войне за суверенные права игроков, ранее находившихся на обочине истории, — России и Китая, было лишь вопросом времени.

Полноценная и широкомасштабная кибервойна началась не в декабре 2015 года на Украине, а в 2001 году после принятия «Закона о патриотизме» —  неслыханной в истории американской демократии инициативе, поправшей большую часть свобод, которые отвоевывались американском гражданским обществом на протяжении столетий. И все это под прикрытием «чрезвычайного положения» и «защиты национальных интересов».

Несколько лет российские и китайские властные элиты с восхищением наблюдали за работой Старшего брата, кульминацией которой стал

киберчервь Stuxnet, разрушивший 1000 (!) ядерных центрифуг на заводе по обогащению урана в иранском Нетензе (совместная израильско-американская операция «Олимпийские игры»).

Апокалиптическая картина понравилась — и понеслось.

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад с визитом на заводе по обогащению урана в Нетензе. Фото: Reuters

Примитивные DoS-атаки из арсенала нулевых (2007 в Эстонии, 2008 в Грузии, 2009 в Киргизии) сменились высокопрофессиональной точечной деструкцией последней пятилетки: взлом серверов немецкого парламента в 2015, в результате которого мир узнал (и быстро забыл) о фактах слежки американского Агентства национальной безопасности за немецкими политиками высшего эшелона; вредоносное ПО хакерской группы Fancy Bear, внедрявшееся с 2014 по 1016 годы в смартфоны украинских офицеров и разрушившее затем 80% украинского арсенала гаубиц D-30; и т.д.

Одним словом, война идет давно и ведут ее все, кому не лень: от китайцев и индийцев до бразильцев и канадцев, не говоря уж об украинцах и американцах.

Однако слышим мы почти исключительно о русских. Почему?

Если коротко, то дело в традициях отношения государства и общества к информации.

Россия — полноценная наследница Светского Союза, в котором с первых часов октябрьского переворота и на протяжении всей последующей истории всякая информация из-за переменчивости конъюнктуры была чревата государственной тайной и потому строго контролировалась.

Бесконечные переписывания и вымарывания одних и тех же страниц в «Большой советской энциклопедии» и катехизисе «Краткой истории КПСС», гробовая тишина о новочеркасском расстреле и тактическом ядерном испытании на Тоцком полигоне под кодовым названием «Снежок» — подобные традиции делают невозможным и сегодня открытый разговор о кибератаках, которые наносят урон российским компьютерным системам, вполне возможно, что ежедневно.

В отличие от России с ее фигурой бесконечного умолчания современное западное общество идеально описывается концепцией Ги Дебора об интегрированном спектакле, в котором медийный образ доминирует над реальностью (помните культовый фильм 90-х «Хвост крутит собакой»?)

Медийная доминанта, формирующая реальность в интегрированном спектакле, основана не на затыкании ртов (удел концентрированного спектакля, характерного для государственного капитализма России и Китая), а на деформации реальности с помощью непропорционального педалирования нужных мифологем.

О том, что главным монстром современных кибервойн выступает необольшевистская Россия, каждый день можно прочитать в 99% западных СМИ. О том, что подрывная активность АНБ в цифровом информационном пространстве затмевает все остальные страны вместе взятые, тихо шепчут где-то на задворках социальных сетей Эдвард Сноуден, Джулиан Ассанж, да еще пара-тройка чудаков, заклейменных политкорректным обществом нерукопожатными маргиналами.

Зачем маргиналам затыкать рот, если вредная информация давно утонула в потоке правильных медийных образов?

Одним словом, кибервойна не «если завтра», а уже давно как наша общая и единственная реальность. И в этой реальности меня лично беспокоит единственный вопрос: как от этого уберечься? Как избежать ситуации, когда утром, открыв компьютер, я увижу на экране замок ransomware с требованием энного количества биткоинов в обмен на разблокировку моих файлов, зашифрованных злоумышленником?

Решение, конечно, не комильфо, но ничего лучше заблаговременного создания персональной территории для сценариев чрезвычайного положения, в голову не приходит. В реальной жизни такой территорией станет, наверное, запас круп, спичек и бункер. В киберпространстве спасение от действий враждебного мира — в создании надежного бэкапа вашей цифровой собственности: от писем и файлов до кошельков с криптовалютами.

Главное понимать, что дальше все будет только хуже, кибервойна всех со всеми будет набирать обороты, а враждебность Интернета — в свете совершенствования технологий — затмит воображение даже самых лютых мизантропов и пессимистов.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera