Комментарии

Котиков вам в ленту

Как коты покорили интернет: культурологическое эссе

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 144 от 26 декабря 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

Сергей Голубицкийжурналист, автор проектов minoa.biz и vcollege.biz

3
 

Snapchat, самая популярная среди молодежи и звездной части человечества социальная сеть, довела алгоритмы распознавания лиц до совершенства и теперь находит на фотографиях морды котов! Раньше этой сложной в техническом отношении процедуре поддавались только люди и некоторые породы собак (видимо, на людей похожих).

300 миллионов пользователей Snapchat ликуют: на их любимых питомцев теперь тоже распространятся эффекты дополненной реальности (augmented reality) — ​волшебного конька, обеспечившего этой социальной сети триумфальное шествие по планете. Представьте только: котиков можно будет украсить вытекающей изо рта радугой, заячьими ушками, розовыми очками, хлебным тостом и даже штукатурным макияжем стареющего кинелона — ​точь-в-точь как и самих хозяев. Разве не прелесть?

Представил на миг: а что, если технология Snapchat доберется до Facebook, и френдленты наполнятся дополненно реалистичными фотографиями местных котиков? Представил и содрогнулся: оскорбление нравов, свирепствующих в социальной сети Цукерберга, может оказаться похлеще прецедентов, зафиксированных в «Нормах сообщества» («мы запрещаем размещать изображения обнаженной женской груди, на которых присутствует сосок, однако при этом допускаем публикацию подобных изображений, если на них запечатлены акты протеста»).

В фейсбуке котики неприкосновенны. Они священны, а дополненная реальность — ​возмутительное оскорбление местных правил поведения и принципов.

Как такое возможно? Откуда берется этот quod licit Jovi?

Почему котики с заячьими ушками — ​комильфо в Snapchat и опаснее женского соска в Facebook?

А может, мне все только кажется?

Начну с краткой эволюции социальных сетей. Первоначальный импульс интернета (в том виде, как его задумывали отцы-основатели), а именно — ​виртуальное пространство для свободного общения самостоятельных и независимых индивидуалистов — ​схлопнулся еще в 90-е годы. Не потому, что перевелись киберлибертарианцы Джона Барлоу и последователи Алисы Розенбаум (ака Айн Рэнд), а потому, что Земля — ​это планета леммингов, и все они подались в интернет.

Как только интернет получил массовое распространение, формат персональных веб-страничек и авторских блогов уступил место социальным сетям, в которых тяготеющие к стаду души обрели шанс на виртуальное существование.

Сети первого поколения — ​LinkedIn, MySpace, Facebook — ​заимствовали старую модель индивидуального самовыражения, однако соразмерили ее с возможностями масс. Это автор «Живого Журнала» и его читатели (в большинстве своем такие же авторы) мог позволить себе роскошь лонгрида (пусть даже и графоманского). Для рядового обитателя фейсбука написать осмысленный текст в 100 слов — ​подвиг, последний раз случившийся на выпускном экзамене по литературе в школе.

Социальные сети позволили подпитывать «виртуальное лицо» на льготных условиях: 10 слов, одна картинка — ​и бурлящий поток лайков в кармане.

Скоро, однако, оказалось, что даже 10 слов — ​непосильная нагрузка для поколения миллениумов. У молодежи постбумажной цивилизации вместе с атрофировавшимся умением писать руками отсохла и сама потребность что-то писать/читать в принципе. Наступила эпоха визуальной культуры.

Новый спрос породил новое предложение: социальная сеть для обмена видеороликами — ​YouTube — ​удовлетворила потребности продвинутых миллениалов, способных напрягать глаза более 1 минуты. Задача облегчалась музыкальным форматом, во все времена любимым молодежью.

Юношество, испытывающее физический дискомфорт даже от одноминутной концентрации на чем бы то ни было, получило в подарок от коммерсантов сеть Instagram, в которой можно общаться на уровне обмена фотографиями. Вернее, фотофикциями, поскольку массовая фотошопная идеализация не оставила шансов на связь с реальностью.

Какое-то время динозаврам, еще помнившим культуру ХХ века, казалось, что Instagram — ​предел деградации. Они ошиблись. В 2011 году группа студентов Стэнфордского университета, чутко уловив чаяния своего поколения, придумала социальную сеть Snapchat, которая не просто отрывает фотофикцию от реальности, но и придает ей культовые атрибуты молодежного мироощущения — ​Fun (прикольно) и Cool (круто).

Дальше — ​больше.

Если Instagram и YouTube уничтожают фетиш «многобукафф», Snapchat разваливает фундамент традиционной культуры, целиком завязанной на иллюзии бессмертия.

Веселые картинки в социальной сети Snapchat живут всего несколько часов, после чего благополучно самовыпиливаются из ленты «собеседников»!

Справедливости ради надо сказать, что исчезающая реальность была известна в европейской культуре задолго до Snapchat, по меньшей мере — ​с XVIII века. Для нее даже придумали специальный термин — ​эфемера (от греческого — ​то, что живет один день). В прошлом, однако, эфемера имела рациональное объяснение: люди читали и тут же выбрасывали рекламные листки, открытки, памфлеты, каталоги, входные билеты и т. п. Однако только социальная сеть Snapchat довела исчезающую реальность до уровня нового мироощущения, которое в наши дни разделяют уже 300 миллионов обитателей планеты.

Возвращаемся теперь к котикам. Котики в Snapchat играют такую же роль, что и сами участники социальной сети. Здесь нет ни слов, ни мыслей, ни фотографий. Здесь царит эфемера, которая символизирует собой радость существования, основанного на беспечных принципах Fun и Cool. Жизнь нужно прожить так, чтобы каждое ее мгновение было прикольным и крутым. Какая разница, как мы разукрашиваем наших котиков, если любой прикол и крутяк исчезает в небытие уже через пару часов?

Для читателей, застрявших в культуре и цивилизации прошлого века, подобное мироощущение кажется невозможным. «Что ж, — ​пожмет плечами продвинутый миллениал, — ​не нравится, так и не ходите в наш палисадник!»

Застрявшие и не ходят. Они укрылись в фейсбуке.

Почему надругательство над котиками а-ля Snapchat невозможно представить в социальной сети Цукерберга? Потому что в фейсбуке окопались те, кто добровольно либо по инерции живут в иллюзии бессмертия!

Стать бессмертным можно, лишь оставив после себя след. Желательно след достойный, красивый, значимый.

Только самые безответственные особи могут позволить себе роскошь выцарапать на дереве ножичком «Здесь был Вася» и успокоиться. Для таких в виртуальном чистилище заготовлено место под названием «Одноклассники».

Сливки общества, избравшие для самореализации солидный фейсбук, ответственно относятся к собственному следу в истории, поэтому непрестанно его идеализируют.

Ежедневное поддержание авантажного аватара — ​тяжелый труд. Трудно регулярно генерировать равнодушные чекины из лондонского аэропорта. Трудно позировать на пляже острова Пхи-пхи (желательно после того, как власти запретили простым смертным его посещение). Трудно постоянно селфить последними моделями айфона. Почти нереально небрежно обнимать рулевую оплетку «Мазерати». Нагрузка по оставлению достойного следа в истории поистине невыносима.

Именно в этот момент на помощь приходит котик! В фейсбуке котик — ​ключевой инструмент самоидеализации. Котик — ​беспроигрышное доказательство того, что его хозяин существует. Он есть. Он живой. Он чувствует. Думает. Переживает. Заботится. А значит, сохранится в истории и обретет тем самым бессмертие.

Почему котик, а не собачка? Потому что собачка всегда смотрит в объектив как-то по-рабски.

Покорно, безропотно. Порождая у тех, кто разглядывает фото собачки, чувство неловкости от жалкости бытия. Собачка со своей вечной, почти еврейской, печалью во взгляде транслирует неправильный образ, мешающий поддерживать иллюзию обетованного бессмертия.

Совсем другое дело — ​котики. Взгляните на любое изображение этого представителя семейства Felidae в фейсбуке: все морды как на подбор холеные, надменные, вечно всем недовольные, излучающие презрение к окружающему миру. Как царственна их виртуальная стать!

Не беда, что независимость и свободолюбие котиков притворно и заканчивается в момент, когда наступает время клянчить сметану. Неважно, что царственная стать мнима и скрывает защитную реакцию на несправедливость мира (думаете, случайно котики — ​любимый объект истязаний у живодеров?).

Важно другое. Величественное амплуа котика блестяще транслирует вовне амбиции, нереализованные хозяином в риаллайф, удачно скрывая от посторонних глаз одиночество, жизненные неурядицы и метафизические печали владельца аккаунта фейсбука.

Отдельная песня — ​мимишность котиков.

Забавно, что трогательность и сентиментальность — ​хрестоматийные атрибуты садиста. Котик, кажется, единственный зверь в природе (помимо человека, разумеется), который перед тем, как сожрать воробья или мышку, любит всласть попытать свою жертву. Зато какие котики мимишные. Такие же лапочки, что и их хозяева.

А теперь представьте, что в фейсбуке такой вот семантически заряженный котик становится объектом добровольного глумления путем добавления к нему реальности! В мире, где ни на миг не утихает хоровое исполнение квиновского Who Wants to Live Forever?, это совершенно дикое и возмутительное представление. Вот и я о том же.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera