×
Репортажи

Малые народы Москвы

На улицах города появились бумажные человечки. Рассказываем, кто их делает и зачем

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Этот материал вышел в № 38 от 8 апреля 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

1
 

Обнаженная девушка в цепях, приклеенная к выщербленному кирпичу стены у храма. Дворник с собственной тенью под уличным подоконником. Три приятеля на скамейке. Спящий бродяга. Населяя Москву, ее стены, подворотни, углы своими маленькими людьми, Иван Симонов решает художественные задачи. А на случайного зрителя его бумажные человечки производят впечатление нечаянной находки. Он не сразу понимает, что происходит. Но потом осознает, что фигурки не случайны, их наклеили, чтобы он их увидел. И чувствует себя в некотором роде соавтором, потому что нашел-то их он.

Четыре с половиной года Симонов вырезает из бумаги людей и помещает их в повседневную городскую среду. Началось все с пляжных фотографий, сделанных в Сочи: «Обычно на пляже люди нелепые, расслабленные. В плавках или вообще без них. Был там дед очень смешной, чуть ли не в стрингах. И я подумал: что, если этих людей переместить на каменные стены, на бетонные коробки. Если ты стоишь в трусах и бросаешь камешки на пляже, это абсолютно этично и уместно. Но если в таком же виде стоишь и бросаешь камешки в Чистые пруды, это будет странновато. Неэтично и неуместно. Хотя вроде бы никаких противоправных действий никто не совершает. Это только естественное проявление своих желаний — все же любят в воду камешки бросать. Просто в большом городе сложно с проявлением простых человеческих чувств».

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Мы встречаемся на «Китай-городе», у храма Всех Святых на Кулишках. В руках у Ивана ножницы, он вырезает по контурам людей из распечатанной на принтере фотографии. Он хочет найти сегодня место для своей новой работы. Вырезав, убирает ножницы и бумагу в рюкзак, и мы идем по Солянскому проезду. В Подкопаевском переулке Иван показывает мне человека. Он одет только в шорты и носки со шлепанцами и курит, приклеенный к зебре на знаке пешеходного перехода: никуда не хочет ни ходить, ни переходить. На самом деле это проводник почтово-багажного вагона, и где-то в городе даже наклеен вагон целиком.

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

В Хохловском, на стене художественного гетто «Арт-Хохловка», почти исчезнувшая работа. Иван поднимает улегшуюся на подоконник бумажную девочку: «Она смотрела на поезд с граффити».

Работы Ивана сделаны из очень хрупкого материала: обычная офисная бумага. Их не щадят ни дожди, ни ветра. Но, как ни странно, часто щадят коммунальные службы.

В Огородной Слободе на старой стене, у которой стоят мусорные баки, он наклеил фигуру дворника — тоже с мусорным баком. Вся стена была в граффити и тэгах (это краткие автографы, которые оставляют уличные художники, чья деятельность часто только тэгами и ограничивается). Рано или поздно это должно было произойти: стену закрасили свежей краской — но мусорщика оставили. У работ Ивана есть одно хорошее свойство: будоражить, но не раздражать настырным эгоизмом, которым очень часто ограничивается стрит-арт.

Конфликтных ситуаций, как правило, не возникает, хотя работает он преимущественно днем. «Однажды я клеил фотографию девушек, которые держали портреты своих друзей, попавших в тюрьму по Болотному делу, — рассказывает Иван. — И ко мне подошел мужчина, он там рядом хорошим дикторским голосом зазывал всех в мясную лавку. Говорит мне: «Что же ты делаешь такое, фашист?» Я ему объясняю: «Понимаете, в современном мире высказывания маленьких людей незаметны. А я пытаюсь привлечь внимание людей к тому, о чем они говорят и что с ними происходит». Мы поговорили, он понял смысл и сказал: «Здорово! А что же ты таких маленьких клеишь?»

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Одна из самых его известных работ, «Троица», представляла собой три фигуры полицейских, снятых Симоновым на Красной площади, объединенных ангельскими крыльями и нимбами. «Я только начал все раскладывать, как приезжает патрульная машина, — вспоминает Иван. Выходят два полицейских с автоматами наперевес: «А что вы здесь делаете?» Я говорю: «Я художник, занимаюсь оформлением стен». Они говорят: «А это кто?» Я отвечаю: «Это полицейские на Красной площади, сейчас буду их клеить».

Они спрашивают: «И ты думаешь, это умно?» Я отвечаю: «Да». Они сказали: «Хорошо». И уехали. С людьми надо ведь разговаривать, когда разговариваешь, агрессии обычно не возникает».

У этой истории было продолжение. Люди часто себя узнают и на улице, и в соцсетях, где работы Ивана распространяются с помощью хештэга #маленькиелюди: «Работу с полицейскими разместили в группе «ВКонтакте» «Полиция России», и одна девочка в комментариях там сказала про одного: «О, я знаю этого парня!» А потом написала, что показала ему работу, и ему понравилось.

Прежде чем двигаться дальше, Иван вдруг достает из рюкзака колесо скотча, на котором размножено слово «Продано», и оклеивает им периметр дома на углу Хохловского и Колпачного. Дом беспризорно разрушается, его окружают металлические ограждения с красно-белой лентой. Иван всего лишь добавляет этой границе дополнительный смысл: «У нас же капитализм, все продается. Вот я и решил затягивать этим скотчем разные городские объекты. Пол-Москвы огорожено этой красно-белой лентой, и я с ней стал активно взаимодействовать. Она сама говорит, где мне нужно наклеивать «Продано». Этот угол реставрируется уже несколько лет, только ничего не меняется».

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

И снова парадокс: этот скотч с повторяющейся надписью выглядит очень органично, очень созвучно месту и времени. Нужно его не просто заметить, а обратить на него внимание, и тогда мелькнет мысль, ради которой все затеяно: это не работа коммунальных служб, это чья-то другая работа. А дальше запустится цепь ассоциаций и сопоставлений. «Уличное искусство — разговор с простым, неподготовленным зрителем, — объясняет Иван. — Помимо декоративного, эстетического предназначения оно ценно своими коммуникативными возможностями. Оно должно сталкивать зрителя с чем-то невероятным, с тем, что заставит его думать. Ну, или каким-то образом реагировать, по крайней мере».

Поначалу Симонов вовсе не вкладывал в своих маленьких людей гоголевского смысла. Он появился позже, потому что не мог не появиться. Одну из своих работ Иван показывает мне во дворе на Покровке: бездомный, потрепанный жизнью, сидит на нарисованной трубе, а вокруг него вьются пустые пакеты из «Пятерочки». «Это наша совместная работа с Лешей Михеевым. Он мозаичник, работает реставратором, — рассказывает Симонов. — И вот мы с ним сделали бомжа.

Это совершенно выдающийся бомж с Таганки. Он сидел со своим другом, и фотография сама по себе получилась хорошая: за их спинами было кафе с надписью на окне: «Тот друг, кто поделится с тобой едой».

Видите, как со временем фигура выцветает. И он очень красиво выцвел, еще весенняя грязь такая хорошая вокруг, добавляет атмосферы. Уличные работы ценны тем, что у них со средой происходит диалог, и ты не можешь его предсказать. Как правило, все становится даже лучше, чем ты думал. Постепенно мои герои исчезают, становятся призраками».

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Как стала призраком работа, поверх которой сделана эта. Иван говорит присмотреться, и действительно, видны два закрашенных пятна: «Тут был мальчик, который ловил сачком самолеты, это сделал художник F20. И я подумал, что хочу с этим мальчиком что-то сделать, долго вынашивал идею, что к нему можно приделать. И тут новость о том, что Владимир Владимирович Путин выводит войска из Сирии. Я вспомнил про этого мальчика, и сразу родилась идея наклеить бабушку, которая говорит: «Вова, пора домой». Я вообще часто работаю с сентиментальностью: детские воспоминания, дворовые воспоминания».

Мы приходим в Потаповский переулок, Иван ведет меня в самый обычный дряхлеющий московский двор. Там, за грязно-серым сугробом на стене старого сарая наклеены совсем уже выцветшие контуры, а рядом с ними надпись: «Чистые пруды. 1968 г»… «С этой работой произошло то, что произойдет скоро с бомжом, — говорит Симонов. — Она уходит в небытие от естественных природных явлений. Работа сделана восемь месяцев назад. Это моя бабушка, моя мама и моя тетя, фотография из личного архива. Они здесь жили, вот в этом доме. А в этом сарае было пианино, на котором они играли. И это личная история: бабушка умерла, тетя уехала в Америку, осталась только мама».

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Неподалеку еще одна работа. На бетонных разводах на заложенном кирпичами окне — две руки на манер микеланджеловского «Сотворения мира» тянутся к спящему на асфальте человеку. Когда мы проходим через дворы и выходим к Чистопрудному бульвару, к нам подкатывает парень в костюме плюшевого котика. «Сфотографируй меня!» — говорит он Ивану и позирует, откинув руку с сигаретой. «Он еще не знает, в какой художественный проект попал», — комментирует Симонов. Этот котик наверняка тоже будет вырезан из бумаги и наклеен, может быть, даже рядом с тем местом, где был зафиксирован.

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

«Как я стал работать на улице, мне было три года, мой старший брат слушал Beastie Boys и подобные команды, и он рисовал — то есть для меня это с детства была естественная среда обитания, — рассказывает Иван. — Но выходить на улицу и делать шрифты мне было как-то неинтересно. Я долго искал, что можно сказать такого людям, чтобы они смогли с этим как-то ассоциироваться и соединиться. Чтобы было единение произведения и того, кто его воспринимает. Я увлекаюсь документальным кино и мне нравятся истории про простых людей: про то, что жизнь пастуха не менее насыщенна, чем жизнь какой-нибудь звезды.

В жизни любого человека, если мы начнем говорить с ним, откроется много пластов. Меня впечатлила идея, что каждый человек сам по себе является произведением искусства. Так я и начал мой проект».

Фото: Роман Лошманов — специально для «Новой»

Мы доходим до Огородной Слободы, до той стены, где должен быть дворник с баком. Но есть только настоящие, зеленые баки, а приклеенного нет. Стена в очередной раз закрашена и в очередной раз покрывается рисунками и метками. «Сначала, конечно, обидно, что работы вот так пропадают, но потом привыкаешь», — говорит Иван. И ведет нас во двор неподалеку: там, рядом с подъездом, наклеен на стену рабочий с тачкой: «Вот, пожалуйста, пример того, как долго может работа держаться: два года, плюс полгода назад я сделал реставрацию. Все в сохранности. Значит, хорошее место».

Роман Лошманов — специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera