×
Колумнисты

Чернобыль, данный им в ощущении

Американцы сняли сериал, который должны были сделать мы

Кадр из сериала «Чернобыль»

Этот материал вышел в № 55 от 24 мая 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Анна Наринскаяспециально для «Новой газеты»

3
 

Я не знаю ни одного человека из тех, кто в конце апреля 1986 года находился в сознательном возрасте и не помнил бы те дни. Суть этих воспоминаний (речь, разумеется, о тех, кто находился далеко от места трагедии) можно сформулировать так: «Как нам врали».

Об этом остроумно написал несколько лет назад в «Коммерсанте» филолог Роман Лейбов. Он — студент тартуского университета — тогда как раз приехал в Киев. На следующий день после аварии — в воскресенье — кто-то услышал что-то по «голосам».

«В понедельник советская власть откашлялась и сообщила нам по телевизору, что обстановка стабильна. Во вторник обстановка продолжала оставаться стабильной. В среду в этом отношении ничего не изменилось. В четверг состоялась первомайская демонстрация. В праздничном убранстве были улицы столицы советской Украины, колоннами шли телезрители, детишки махали флажками, с трибуны кислыми улыбками приветствовали их руководители партии и правительства, детишки которых уже ехали в Москву от греха подальше».

То есть сама система — система вранья и молчания, подвергающая опасности человеческие жизни, лишь бы не вынести сор из избы — в своей бесчеловечности напрашивается на сравнение с той самой невидимой и непонятной, «невещественной» радиацией.

Замечательный фильм Александра Миндадзе «В субботу» (2011 г.) был посвящен именно этому моральному выбору — молчать/не молчать, — перед которым оказались те, кто знал о случившемся. В идущем сейчас на американском кабельном канале НВO сериале «Чернобыль» показано, как эта бесчеловечность советской бюрократии и еще более бесчеловечная угроза вырвавшейся страшной стихии отступает перед «человеческим». Автор идеи и сценарист Крейг Мазин говорит, что одним из главных источников для него была «Чернобыльская молитва» Светланы Алексиевич. И он, действительно, идет по следам того, что сделано в книге, — всматривается в лица и судьбы тех, кто там был, кто боролся, кто оказался жертвой и кто принес себя в жертву (у абсолютного большинства героев сериала имеются реальные прототипы).

Есть поводы, в связи с которыми не страшно оказаться неоригинальной. Так что поддакну уже много раз высказанному мнению:

именно такой проект про нашу трагедию должны были сделать мы, а вот сделали иностранцы.

Фильм, всматривающийся в людей, оказавшихся в жерле катастрофы. Мне, например, неизвестно, каким на самом деле был глава комиссии по Чернобылю Борис Щербина. Однако смотреть на то, как с него (в исполнении Стелана Скарсгорда) смывается застывшая маска аппаратчика и служителя системы и проступают черты отчаявшегося и на многое готового человека, — вот это доставляет невероятное зрительское удовлетворение. И человеческое удовлетворение тоже, потому что пусть на время, но начинаешь верить в то, что оно действительно так и устроено: в момент столкновения с необъятной бедой и отчаянием очень, очень многие становятся людьми. Это важное переживание.

Кадр из сериала «Чернобыль»

Разумеется, «Чернобыль» дает материал для обычно возникающих вокруг любого фильма категорий «они о нас». Мол, все не так, все неверно, клюква и халтура. Хотя предлогов для этого куда меньше, чем обычно. Съемки проходили в основном в Литве в Игналинском районе, на электростанции, построенной в начале 80-х и считавшейся «двойником» Чернобыльской. Реквизитом занимались литовцы, вероятно, отсюда верность бытовых деталей — от расцветок обоев до причесок и настоящих советских газет в кадре, а не обычной для американского кино «о русских» кириллической абракадабры. Проколы имеются — например, форма пожарных и некоторых военных куда более ранние, чем время событий, а в декорации Кремля, например, помещен репинский Иван Грозный, убивающий своего сына, и герои ведут напряженные беседы на фоне обезумевшего царя.

Но ничего из этого не сводит «Чернобыль» к «клюкве». И тем более не сдвигает его в эту сторону сцена из третьей серии, вокруг которой идут основные препирательства. На тульскую шахту приезжает министр угольной промышленности — объявить шахтерам о необходимости отправиться в Чернобыль для того, чтобы прорыть тоннель, куда мог бы сливаться плавящийся реактор. Шахтеры весело соглашаются и идут к автобусом, а проходя мимо, вытирают грязные от угля руки о светлый костюм чиновника.

Кадр из сериала «Чернобыль»

Когда костюм становится почти черным, один из шахтеров говорит: «Ну, теперь вы настоящий угольный министр!» Этого, конечно, не было, но как хочется, чтобы это было.

Как заметила кинокритик Татьяна Алешичева, создатели «Чернобыля» снимают не дотошную реконструкцию — они создают миф. И в их исполнении это не миф о провале ядерной державы, недоглядевшей за силой, которую считала подчиненной, и лгавшей о том, что произошло. В их исполнении — это история подвига, солидарности, и того, что в каждом, даже в том, кто называется apparatchik, есть божья искра.

И вот это, повторюсь, сняли не мы.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera