Сюжеты

«Они не то что стонали, а просто ревели от боли»

За три довоенных года в Красной армии сменилось четыре командующих ВВС, все оказались шпионами. Послесловие к «делу летчиков»

Фото: Георгий Зельма/РИА Новости

Этот материал вышел в № 67 от 24 июня 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Павел Гутионтовобозреватель

4
 

В мае 1940 года в связи с плачевными результатами войны с маленькой Финляндией в отставку был отправлен нарком обороны Ворошилов. Акт о передаче наркомата маршалу Тимошенко поражает: оказывается, профессиональные военные никаких иллюзий относительно состояния дел не питали.

К большой войне Красная армия была категорически не готова, недостатки в акте были отмечены с редкой откровенностью, а времени на их исправление уже не было.

Но страна этого не знала. Ее приучили верить в силу и непобедимость советского оружия, пропаганда захлебывалась от восторга, рапортуя об успехах, бодрые фильмы и песни о грядущих победах предсказывали, если завтра война, легкий победный марш «малой кровью и на чужой территории». Броня была крепка, танки быстры, любимый город мог спать спокойно, ибо те, кому положено, зорко стояли на страже незыблемых советских границ, и всю ночь в Кремле горело окно, за которым великий человек держал в голове страну и мир, все знал, все предусматривал до малейших деталей.

А на Лубянке пугал прохожих «самый высокий дом в Москве»: даже из его подвалов была видна Колыма.

Благодаря этому, думают многие и сейчас, мы победили в войне, начавшейся предательским ударом на рассвете 22 июня 1941 года. Но до сих пор из накрепко закрытых архивов вырываются такие свидетельства, что раз и навсегда закрепленная картина меняется и прежней быть уже никогда не сможет.

Петр Лёвин, горный инженер, когда-то руководитель главка в советском Минуглепроме, один из организаторов «шахтерской части» ликвидации Чернобыльской аварии, затем — крупный и успешный предприниматель, многие годы занимался историей своей семьи и недавно написал об этом книгу. Так и назвал: «История одной счастливой семьи». Счастье действительно хлещет с ее страниц через край: войны, голод, метания по стране, тюрьмы, лагеря… Один дед прошел через них и умер на свободе.

Другой — один из первых российских летчиков, а при советской власти генерал — в числе других первых лиц в Военно-воздушных силах расстрелян в праздничный день 23 февраля 1942 года и реабилитирован в 1955-м.

Страница из книга «История одной счастливой семьи»

Его дело — часть «дела летчиков», когда-то накрепко засекреченного, да и сейчас до конца не открытого — было затеяно НКВД накануне войны и продолжено после ее начала. Достаточно сказать, что вместе с Лёвиным были казнены 16 генералов, организаторы авиапроизводства, руководители научно-испытательных центров… И еще пятеро, придающие списку окончательную фантасмагоричность.

  • Алаверидзе-Птицын, ст. лейтенант, «уличается в мошенническом присвоении себе звания Герой Советского Союза».
  • Нестеров, лейтенант, «уличается в мошенническом присвоении себе звания Герой Советского Союза».
  • Ульянов, красноармеец-артиллерист, «немецкий шпион, уличается в мошенническом присвоении себе звания Герой Советского Союза».
  • Щербинский, «уличается в мошенническом присвоении себе звания капитана, дважды Героя Советского Союза».
  • Зульфугаров, красноармеец-десантник. «Мошенническим путем присвоил себе звание командира Красной армии и выдавал себя за сына одного из руководителей ВКП(б) и советского правительства…»

Всего в списке, поданном Сталину, было 46 фамилий с кратким изложением сути дела.

И — никаких доказательств, улик, ничего реального. Сталин размашисто наложил резолюцию поверх первой страницы: «Расстрелять всех!»

Понять, зачем это было нужно, я не в состоянии. И никто дать мне по этому поводу пояснений не может. Шла страшная война, каждый летчик был на счету, особенно не хватало командиров. Но интересами страны и фронта никто, похоже, «не заморачивался». Машина репрессий работала по собственной программе.

Страница из книга «История одной счастливой семьи»

Первый допрос генерал-майора авиации Александра Лёвина начался в 22:30 9 июня 1941 года и закончился в 1:45 10 июня. Протокол занимает 12 строчек, два вопроса, два ответа.

«Вы арестованы за активную антисоветскую деятельность, направленную против партии и советской власти. Признаете ли вы себя виновным в этом?» — «Нет, не признаю. Никакой антисоветской деятельностью я не занимался и никаких действий, которые были бы направлены против партии и советской власти, я не совершал». «Следствие располагает достаточными данными о вашей преступной деятельности и еще раз предлагает вам правдиво рассказать о ваших преступлениях». «Я еще раз повторяю, что никаких преступных действий я не совершал».

Три с лишним часа допроса!..

И 20 июня под очередным протоколом Лёвин последний раз вывел: «Записано с моих слов правильно и мною прочитано». С этого дня ритуальную фразу писал сам следователь, у его собеседника сил хватало только расписаться.

А вопросы следовали все те же:

«Вам предъявляется обвинение в том, что вы являетесь участником антисоветского военного заговора и занимались вредительской деятельностью, направленной на подрыв мощи Красной армии. Признаете ли вы себя виновным в предъявленном обвинении?»

Читаю и не могу ответить себе на простой вопрос: зачем?

Зачем надо было ночей не спать, стараться, выбивать из арестованных никому не нужные признания, будто от этих признаний что-то изменится?

Будто не расстреляют и признавшихся, и отказавшихся потом от выбитых признаний, и стойко державшихся под пытками, не оговоривших себя и друзей… Швырнут в безымянную яму и никогда не вспомнят — маршалом ты был при жизни, ученым, писателем-орденоносцем, чьим-то отцом, сыном, братом? Чудо, конечно, спасти сможет, как наркома вооружения Ванникова (тоже поначалу проходил по этому делу), написавшего из камеры длинное письмо вождю с предложениями о перестройке военной промышленности.

Вождю понравилось, что ничего для себя не просил арестованный враг, вызвал к себе, пошутил о внешнем виде вызванного, предложил немного отдохнуть и отправил работать. И плевать, что остались в других камерах другие враги народа, «завербованные в преступную организацию» этим самым Ванниковым (согласно собственным его показаниям), и судьба их будет страшна. Ванников потом возглавит атомный проект, станет трижды Героем Социалистического Труда. А, скажем, нарком боеприпасов Сергеев нужного письма (из соседней камеры) не напишет, не догадается, и никакого чуда с ним не произойдет.

…Состояние дел в советской военной авиации хорошо характеризует факт: за три довоенных года в Красной армии сменились четыре командующих ВВС. Все оказались шпионами.

Сначала — Яков Алкснис.

Яков Алкснис. Фото: РИА Новости

В 1937-м Алкснис был членом Особого судебного присутствия на процессе Тухачевского. Судя по стенограмме, явно тяготился отведенной ему ролью. Вопросы обвиняемым задавал с видимой неохотой и больше всего старался оградить от подозрений свое ведомство: мол, в ВВС уж точно врагов нет… Председатель присутствия Блюхер строго одергивал: «Это потому, что мало копаетесь». Алкснис испуганно соглашался, действительно, мало…

Через неделю после расстрела Тухачевского состоялся перелет Чкалова, Байдукова и Белякова через Северный полюс в США. После триумфального возвращения экипажа Алкснис был приглашен в Кремль, долго беседовал со Сталиным. Вождь сказал Якову Ивановичу, что ценит его, доверяет.

А в это же самое время на собрании партячейки Алксниса открыто называют «пособником врагов народа» и исключают из партии.

На параде 7 ноября Сталин, похвалив летчиков, обратил внимание на то, что командующий ВВС чем-то удручен. И, добродушно похлопав его по плечу, пригласил на дачу: поговорим по душам, заодно расскажете, что там у вас за неприятности.

Визит на дачу состоялся. После чего Алксниса — исключенного из партии! — даже выдвинули кандидатом в депутаты Верховного Совета. А потом (скоро-скоро) арестовали. И летом 38-го расстреляли.

А Блюхера, кстати, не расстреляли, его забили до смерти во время допроса.

Александр Локтионов. Фото из архива

А командующим ВВС назначили командарма второго ранга Александра Локтионова, видного военачальника, правда, никакого отношения к авиации не имевшего. Потом, в ноябре 1939-го, ВВС возглавил герой Испании и Халхин-Гола Яков Смушкевич.

Осенью 41-го Локтионова и Смушкевича расстреляют без суда (по записке Берии) в один день. Когда Смушкевич был арестован (причем прямо в госпитале, где проходил курс лечения), в «воронок» его несли на носилках. Потом на носилках его унесут и на расстрел.

Свидетельство бывшего следователя Семенова:

«Я лично видел, как зверски избивали на следствии Мерецкова и Локтионова. Они не то что стонали, а просто ревели от боли… Локтионов был жестоко избит, весь в крови — его вид действовал на Мерецкова, который его изобличал. Локтионов отказывался — и Влодзимирский, Шварцман и Родос продолжали его избивать на глазах Мерецкова, который убеждал Локтионова подписать все, что от него хотели…»

Смушкевича сменил молодой герой Павел Рычагов. Из Испании он вернулся – старшим лейтенантом.

Вот что писал о Рычагове писатель-летчик Иван Рахилло.

«Ни один летчик не в состоянии выдержать такой сумасшедшей нагрузки, которую выдерживал Рычагов. За один вылет без посадки он выполнял в воздухе до 250 фигур высшего пилотажа. 40 фигур на высоте в 5000 метров. Затем забирался на 6000 — и здесь опять 40… 7000 — еще 40! Полет — без кислородной маски: другой бы и без фигур потерял бы сознание на этой высоте. Выполнив положенные 40 фигур, Рычагов немного отдыхал и выполнял еще 40 петель, виражей и боевых разворотов: с земли в бинокль было видно, как его крошечный самолет неистовствует в прозрачной недосягаемой высоте. Затем он опускался на 6000 метров и здесь вновь крутил 40 фигур. Этажом ниже — еще 40! У земли в порядке отдыха и развлечения он легко выполнял 20—25 фигур — и, наконец, садился. Какое же надо иметь могучее здоровье, чтобы выдержать такой полет!»
Павел Рычагов. Фото из архива

Испытывая самолет И-16, Рычагов, не выключая мотора, произвел 110 взлетов и посадок — без отдыха! А награждение орденом Ленина он отметил так: пролетел несколько километров на высоте всего 5 метров от земли — причем его самолет был в перевернутом положении!

Сталин лично давал Рычагову рекомендацию в партию, причем без прохождения кандидатского стажа!

Но командовал авиацией Рычагов своеобразно. Это по его инициативе в декабре 1940 года вышел приказ, согласно которому выпускники авиаучилищ получали звание «сержант», а не «лейтенант», как прежде. Это резко меняло их статус. Например, молодым летчикам после училища два-три года запрещалось обзаводиться семьями, а женам и детям, у кого они уже были, предписывалось срочно покинуть авиагородки.

Рычагов был в восторге: «Летчик с самого начала службы не будет обременен семьей… летчик, связанный большой семьей, теряет боеспособность, храбрость и преждевременно изнашивается физически».

Надо признать, летал Рычагов куда лучше сам, чем руководил другими. Но он рос. В войну, говорят сведущие люди, он мог бы уже быть прекрасным командиром полка…

Вместе с Рычаговым в июне 1941 года арестовали, а в октябре расстреляли его жену, тоже летчицу Марию Нестеренко. Ее обвинили в том, что она, «будучи любимой женой Рычагова, не могла не знать об изменнической деятельности своего мужа…»

…Между тем «дело летчиков» шло своим чередом.

Из протокола допроса свидетеля П. Холодного, инженера по эксплуатации 240-го истребительного авиаполка ПРИБОВО. 1 июля 1941 года

— 1 июня я был переведен во вновь сформировавшийся истребительный авиационный полк-240, дислоцированный в г. Россиены, в 35 км от границы… Застал там весьма неприглядное состояние. Личный состав, как летно-технический, так и обслуживающий, ничем не занимались… Никаких расписаний занятий, даже распорядка дня установлено не было… Вооружения в полку совершенно не было, на весь личный состав было только три винтовки и 15 патронов…

Примерно 19 июня в полк пригнали первую девятку самолетов И-15 БИС, на которых было приведено в полную негодность кислородное оборудование, пулеметы не работали, патронов было по одному боекомплекту. На весь полк не было ни одной запасной свечи к моторам. Самолеты были в запущенном состоянии… В таком состоянии полк застало вражеское нападение на нашу страну.

Формирование новых авиационных полков в приграничных условиях и такими темпами, какими формировался 240-й полк, считаю неправильным. Правильнее было бы формирование полков перенести в тыл, выдвигая боевые части на переднюю линию…

— Как полк был обеспечен горючим?

— К 22 июня всего в полку было 1400 литров бензина. Этого количества хватило всего лишь на один вылет семи машин.

22 июня с разрешения командования дивизии в полк было завезено из неприкосновенных запасов аэродрома Россиены 9000 килограммов бензина. Использовать его не удалось, так как в 21 час 22 июня эвакуировались наземные части, а летный состав эвакуировался в 20 ч. 10 минут того же числа на аэродром Ионава. На этом аэродроме, куда я прибыл 23 июня 1941 г. в 11 ч. 30 м., бензина не оказалось. В самолетах оставалось всего по 170 литров. Ввиду этого боевых полетов не производилось. Там стояли десятки И-153 и И-16, у которых положение было такое же.

— Какие боевые приказы получало командование 240-го полка?

— Никаких боевых приказов командование 240-го полка не получало. 22 июня 1941 г. комиссар полка ст. политрук СИДНЕВ летал в штаб дивизии для получения указаний, так как командование полка не было ориентировано об обстановке. Примерно в 20 часов того же дня комиссар привез устное указание о перебазировании полка на аэродром Ионава. Больше никаких указаний получено не было…

Из протокола допроса арестованного генерал-лейтенанта Ионова. 26 июня 1941 года

— Когда вы были назначены командующим ВВС ПРИБОВО (Прибалтийского особого военного округаРед.)?

— По приказу я был назначен командующим ВВС ПРИБОВО 10 мая 1941 года. Фактически же я исполнял должность командующего ВВС ПРИОВО с момента прибытия туда 10 декабря 1940 года. Командующим ВВС округа был генерал-лейтенант КРАВЧЕНКО, он в округе ни разу не был, так как учился в Москве…

…До моего приезда в округ боеприпасов почти не было… К марту месяцу в округе имелось для бомбардировщиков 124 полк-вылета и для истребителей — 169 полк-вылетов…

На всей территории ПРИБОВО складов почти не было, и все боеприпасы лежали под брезентами. Авиационно-технический склад был всего только один и ни в какой мере не обеспечивал потребностей округа не только в военное, но и мирное время…

…В соответствии с директивой Генштаба Красной армии и ранее разработанному плану первого удара мной с санкции командующего фронтом генерал-полковника КУЗНЕЦОВА был отдан приказ о боевых действиях и поставлены каждой дивизии конкретные задачи.

— Ваш приказ был выполнен?

— Спустя 30–40 минут после того, как я отдал приказ, командующий фронтом генерал-полковник КУЗНЕЦОВ вызвал меня и приказал вылет частей задержать. Мотивировал он это тем, что, возможно, немецкие фашисты провоцируют…

— Вы задержали вылет?

— Незамедлительно.

— Таким образом, к моменту налета вражеской авиации на аэродромы материальная часть и личный состав находились на аэродромах?

— К моменту налета вражеской авиации на аэродромы части, не успевшие взлететь, находились на них и подверглись обстрелу истребителями и бомбардировке.

— Вам известны потери авиации в результате этого?

— Точной цифры я назвать не могу… Мною были посланы в части командиры на самолетах, но сведений от них не получено, так как садиться на аэродромы было невозможно. 23 июня я уже был арестован…

Все это должно было убедительно свидетельствовать о наличии в военной авиации разветвленного троцкистского заговора.

Инфографика: Анна Жаворонкова / «Новая газета»

В деле Лёвина, кстати, оказались показания его сослуживцев, данные ими следователям еще в 37–38 годах. Чего только в них нет! Душераздирающие подробности шпионской деятельности, связей с агентами…

Тех, кто давал показания, давно расстреляли, а «шпион» Лёвин ходил на свободе, получал ордена, и только в 41-м эти бумаги пригодились.

Лёвина заставляют подписать и стандартно придуманные показания на своего непосредственного начальника — командующего ВВС Ленинградского округа Новикова.

«Об участии Новикова в антисоветской организации мне сказал Ионов в декабре 1940 года… Говорил, что с Новиковым работать легко: он тоже участник военной антисоветской организации, так что мы сойдемся... Новиков не раз со мной откровенно говорил о неустойчивом положении командного состава в Красной армии… Говорил, что настоящего единоначалия в Красной армии нет… Однажды, когда мы были вдвоем, я ему сказал: «Мне известно, что вы состоите в антисоветской военной организации, я тоже в ней состою». Новиков сказал, чтобы я говорил тише, мол, об организации сейчас лучше разговаривать очень осторожно: надо конспирироваться… Он высказался также, что время войны с немцами приближается — организация должна быть сохранена; я с ним согласился»…

Новиков будет арестован только после войны (тогда «копали» под маршала Жукова, с которым Новиков был близко связан), но показания Лёвина, Ионова и других предъявлены ему не были вообще! Может быть, просто потому, что Новиков всю войну командовал ВВС, стал первым в РККА Главным маршалом авиации — не могли же «сталинские соколы» громить асов люфтваффе под предводительством разоблаченного предателя и шпиона.

***

В справке, выданной родственникам генерала Лёвина после его реабилитации, указана причина смерти: инфаркт. И дата: 1945 год.

Страница из книга «История одной счастливой семьи»

Все — ложь.

Могила до сих пор не найдена.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera