×
Комментарии

«Взяли, когда читал о Ван Гоге. В отделении дочитал»

На митинге 23-го говорим с активистами, задержанными 12-го — о хэштеге #акакжевсеостальные и спецоперации «Голунов»

Фото: Виктория Одиссонова/«Новая»

Общество

Ян Шенкманспецкор

1
 
Sota.Vision
Олег Еланчик
Активист, общественный защитник

Задержан 12-го на Трубной. Суд еще не назначен.

— Олег, почему 23-го вышло заметно меньше людей, чем 12-го?

— Да, на либертарианском же митинге «За свободный интернет!» было тысяч десять, а тут всего четыре. Объясняется это тем, что у всех есть телефоны, все пользуются Сетями, а тема политзаключенных цепляет далеко не всех, это, к сожалению, маргинальная тема. Люди не понимают, что могут и их посадить.

Вторая причина: 12-го был дикий драйв, очень сильные эмоции, можно сказать, праздник непослушания. 23-го все было сильно спокойней, страсти уже улеглись. Ну, и многие напуганы задержаниями.

— Что тебе инкриминируют за 12-е?

— Всем, кто был со мной в автозаке, за исключением двух человек, которых отпустили сразу (иностранный журналист и парень, по поводу которого кто-то позвонил и сказал: «Отпускайте»), вменили статью 20.2 6.1: участие в публичном мероприятии, повлекшем создание помех движению транспорта и пешеходов, блокирование доступа к социальной инфраструктуре.

— А как было на самом деле?

— Когда меня задерживали, я находился на площади Центрального рынка, недалеко от Трубной. Полиция заблокировала людей на очень узком участке. Идешь по бульвару, прямо поперек ставят кордон — три автозака, цепь Росгвардии. Особенно смешно звучал их призыв: «Не препятствуйте проходу граждан», когда улица наглухо перегорожена полицией, какой там проход граждан, мышь не проскочит. А сзади все подходят и подходят, напирают. И в какой-то момент их блокируют еще и сзади. Все это на узком участке. При всем желании ты не можешь уйти оттуда. И в какой-то момент полиция приступает к жестким задержаниям, вклинивается в толпу, всех раскидывает.

— У тебя в руках были какие-то лозунги?

— У меня был самокат. Я стоял и говорил: «Уважаемые сотрудники полиции, дайте людям пройти, пригласите старшего, здесь опасно, создается давка». Думаю, что за это меня и взяли. Цепь расступилась, меня втащили и снова сомкнули ряд. Я видел, как сотрудник центра «Э» ходит и показывает, кого брать. Приставленный к активистам бессрочного протеста — «бессрочки» — «эшник» Олег Кузнецов ходил и показывал: «Вот этого вот берите».

У Веры Олейниковой из «бессрочки» была пресс-карта и редакционное задание от газеты «За права человека». Но ее все равно взяли. Полицейские, которые водили ее курить в отделении, так и сказали: «Команда была по тебе». В отделении вообще были немножко шокированы тем, чем им пришлось заниматься. Они на эту тему ругались: типа на хрена нам это все надо.

— Кто ехал с тобой в автозаке?

— Трое журналистов, несколько активистов, профессор Высшей школы экономики с факультета философии, еще какие-то интеллигентные дядечки. И было два киргиза, электрики, которые просто шли мимо. Они застряли в толпе и не могли выбраться из нее.

— Ты общественный защитник, выступал в суде по делу Льва Пономарева и по другим громким делам. Как думаешь себя защищать?

— По этой статье мне грозит штраф или арест до 15 суток. Либо-либо. Что выберет судья или что скажут судье. К сожалению, результат не зависит от качества защитника, от его опыта или известности. Выиграть можно, только если полиция допустила совсем уж грубые нарушения при оформлении документов. В остальных случаях нереально. Одна надежда на Европейский суд.

— Я не верю, что все эти люди, которые вышли 12-го, вышли по поводу Голунова.

— Ну, это очевидно не так, чего тут верить или не верить.

— А зачем вышел ты?

— Для меня тема шире, чем дело Голунова, — это полицейский произвол. Ситуация с Голуновым — это полицейская провокация, по сути дела, как и в «Новом величии», и в деле «Сети» (организация признана террористической и запрещена в РФприм. ред.). И то, и другое, и третье — произвол силовиков. Дело абсолютно типичное, нетипичным его делает именно солидарность, которую проявили журналисты, и то, что Голунов сам журналист-расследователь.

Оказалось, что сегодня у журналистов политических возможностей больше, чем у всех партий, вместе взятых. Они на глазах становятся главной политической силой.

Конечно, меня расстраивает, когда люди только за своих бьются. Но, с другой стороны, в этом нету большой беды, самобичевание неуместно. Если довести эту историю до конца и наказать виновных, это повысит шансы всех остальных. Тогда можно будет сказать: мы знаем, что нужно делать, знаем, как победить. Очень мало историй, которые мы довели до конца. Их почти нет.

— Тебе не кажется, что со стороны власти это была месть, ответка? Их заставили освободить Голунова, теперь они должны показать, кто в доме хозяин. У многих осталось ощущение, что мы проиграли. Люди напуганы, деморализованы.

— То, что сделала полиция, — демонстрация бессилия, а не силы. Да, они хотели отыграться, но они уже не отыграются. Голунова-то отпустили, все, дело прекращено.

Укринформ
Константин Котов
Активист

Задержан 12-го в зеленых насаждениях Страстного бульвара с формулировкой «мешал остановке транспортных средств». Суд 25 июня.

— В чем отличие этого митинга от того, на котором ты был задержан?

— Разнообразие лозунгов. Люди пришли и за «Сеть», и за Азата Мифтахова, и еще за десятки политзэков, фамилий которых я даже не слышал. Но радует и то, что мы требуем наконец не только свободы для конкретных людей, но и изменений в системе. Главный лозунг: против сфабрикованных дел и полицейского произвола. Это как раз то, что не было артикулировано 12-го.

— Какие лозунги у тебя были 12-го?

— Никаких. Я был в майке Save Oleg Sentsov, но не думаю, что полиция понимала, что это значит, что они умеют читать по-английски. Передо мной взяли пятерых или шестерых, я кричал полицейским: «Вам не стыдно?»

После этих слов ко мне подошли и схватили под руки, как бы отвечая на мой вопрос: нет, им не стыдно. Брали жестко, так что слетел рюкзак. И тут совершенно неожиданно незнакомые люди меня отбили.

Тогда они вызвали подкрепление. Целая толпа росгвардейцев подбежала и со звериным каким-то оскалом оттеснила людей. Взяли и меня, и тех, кто пытался меня отбить. Так что, к сожалению, из-за меня пострадали еще другие люди.

— Много было людей в автозаке?

— Человек двадцать. Люди самые разные. Был мужик, которого схватили, когда он сидел на скамейке с книжкой и читал.

— Что за книжка?

— Биография Ван Гога. Он ее дочитал в автозаке. Мы попытались поговорить с сотрудниками полиции, объяснить им, что мы не преступники. Но они сказали: «У нас приказ. Может, вы ничего и не делали, там разберутся, наше дело крайнее».

— В фейсбуке бурно обсуждают спецоперацию «Голунов» и интриги в высшем эшелоне силовиков. Но у меня ощущение, что у людей, которые вышли 12-го, были другие мысли, они вышли не по этому поводу. Тебе не показалось, что за Голунова вышли примерно по той же причине, по которой выходили на акции Навального: не от большой любви к Навальному, а просто не было другого повода выйти?

— Лично я вышел по конкретным делам, в первую очередь по «Величию» и «Сети», это сейчас самые ключевые процессы. И когда я писал у себя в фейсбуке про это мероприятие, я писал про то, что нужно выходить не только за Голунова, но и за других политузников, и за людей, которые пока на свободе, но в любой момент могут стать заключенными. В целом против сфабрикованных дел, а дела могут быть сфабрикованы против кого угодно.

Ошибка шествия 12-го в том, что не были четко артикулированы требования: нам недостаточно того, что одного человека освободили, нужно менять правила игры, менять систему.

— По сути, это хэштег «А как же все остальные?».

— Безусловно. И 23-го он был главным. Власти удобно, когда выходят по конкретным делам. Всегда можно сказать, что это перегиб на местах, частный случай. Разберемся, накажем стрелочников, но в целом-то система у нас хорошая, все нормально.

И есть еще вопрос солидарности. Когда забирают известного журналиста, сложно сказать людям: «Смотрите, с вами тоже может такое произойти». «Да нет, конечно, не может, поскольку мы не журналисты и не занимаемся политическими расследованиями». Они считают, что это их не касается. Судя по соцопросам, людей правозащитная повестка не интересует, они почему-то считают, что в тюрьму они не попадут. Как их переубедить, достучаться до них, я не знаю.

Я уже сталкивался с такой реакцией, когда раздавал листовки перед митингом против пенсионной реформы. Люди говорили: «Все правильно власть делает, в других странах в Европе тоже повышение пенсионного возраста, пусть работают подольше, ВВП приносят больше».

— История странная. Голунов почти открытым текстом сказал, что в его защиту не стоило выходить. Это все равно что я выйду против пенсионной реформы, чтоб людей пенсии не лишали, а ко мне подойдет пенсионер и скажет: «А мне нормально, пускай лишают». И в этой истории, конечно, Голунов не самая подходящая фигура для массового протеста, он ни разу не похож на простого человека.

— Да, как оказалось, он не герой. И то, что он не поддержал тех, кто за него вышел, это выглядит очень дурно. Если видишь, что человека (неважно, хороший он — не хороший, герой — не герой) сажают ни за что, надо с этим бороться, надо выходить, несмотря на то что это может являться частью какой-то сложной игры. Права человека должны соблюдаться, неважно, в каком контексте их нарушают.

— 20 лет политического постмодернизма приучили нас к тому, что все фейк, верить нельзя никому. Я все время слышу эти слова: «Ну, у них проплачено все», «Они договорились», «Это спецоперация», «Они уже давно между собой все решили». Что же ты, дурачок такой, во все это поверил?

Всюду же пиар-агентства, корпорации, пригожинские тролли, то, се. Нас окружили фейками, и эту стену пробить сложнее всего. Люди, конечно, не хотели бы полицейского произвола, не хотели, чтобы их обкрадывали, но уже давно никто ничему не верят. Нам все время объясняют: вы же пешки в чужой игре.

— Это не имеет никакого значения. Нужно выходить каждый раз, когда видишь несправедливость. Это же прекрасный способ ничего не делать, сказать: «Ну, у них там все уже схвачено…» или: «Ну, это они пиарятся».

Хорошее оправдание, чтобы сидеть дома, критиковать на кухне власть, а самим не чесаться. Вот это и есть наша главная задача по большому счету — доказать, что что-то можно делать всерьез, искренне.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera